А. М. Плешаков, А. С. Туманов

Хищения нефти, нефтепродуктов и газа из трубопроводов: основание уголовной ответственности и наказание за их совершение

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.37

ББК 67.408.12

П38

Авторы:

Плешаков А. М., доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник НИИ ФСИН России;

Туманов А. С., кандидат юридических наук, старший научный сотрудник НИИ ФСИН России.

Рецензенты:

Шкабин Г. С., доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник НИИ ФСИН России;

Осипов В. А., кандидат юридических наук, доцент, заместитель начальника кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя.

В монографии комплексно исследованы вопросы уголовной ответственности за хищения нефти, нефтепродуктов и газа из трубопроводов. На основе обобщения данных судебной практики и статистических сведений авторы рассматривают проблемы квалификации таких преступлений и разграничения их от смежных составов, а также вопросы назначения наказания. В работе представлена социально-правовая обусловленность уголовной ответственности за хищения из трубопроводов, показаны их высокая общественная опасность и значительный экономический, экологический ущерб. Обоснованы выводы об особенностях места совершения преступления, моменте его окончания, дана криминологическая характеристика личности виновного.

Законодательство приведено по состоянию на 1 июля 2025 г.

Издание предназначено для научных сотрудников, преподавателей, аспирантов, студентов юридических вузов, судей, сотрудников органов предварительного расследования, а также для широкого круга читателей.

Текст публикуется в авторской редакции.

УДК 343.37

ББК 67.408.12

© Плешаков А. М., Туманов А. С., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

Российская Федерация является одной из крупнейших энергетических держав и занимает лидирующие позиции в мире по добыче и уровню стратегических запасов углеводородного сырья. В соответствии со статистическим обзором мировой энергетики (Statistical Review of World Energy) британской нефтегазовой компании British Petroleum за 2024 год, Россия занимает второе место в мире (после США) по добыче нефти и природного газа¹. По данным Министерства энергетики Российской Федерации объем национальной добычи нефтяного сырья в среднем составляет свыше 500 млн тонн в год. В свою очередь, суммарная добыча газа в Российской Федерации ежегодно составляет до 700 млрд кубических метров².

От мест добычи и переработки до конечных потребителей (покупателей) углеводородное сырье передается с помощью системы трубопроводного транспорта, как магистрального, так и локального характера, которая имеет внушительные масштабы распространения. Так, общая протяженность трубопроводов энергетической компании ПАО «Газпром» только в пределах России составляет более 175 тысяч километров. Помимо этого, в собственности и обслуживании дочерних и иных зависимых газораспределительных организаций, входящих в группу «Газпром», находится еще свыше 750 тысяч километров сетей газораспределения³. Крупнейшая в мире нефтепроводная компания ПАО «Транснефть» владеет более 67 тысячами километров магистральных нефтепроводов и нефтепродуктопроводов⁴. Также на территории Российской Федерации осуществляют деятельность и иные нефтегазовые компании (Роснефть, Лукойл, Сибнефть и др.), имеющие в своем управлении трубопроводные системы. Трубопроводный транспорт российских компаний обладает не только внутригосударственным, но и международным характером.

Относительная доступность, распространенность трубопроводов и ценность транспортируемого сырья нередко детерминирует противоправное поведение виновных лиц. В отчетах ведущих энергетических компаний не раз отмечалось, что доминирующим в перечне угроз безопасности трубопроводного транспорта является хищение углеводородов из полости трубы путем несанкционированных врезок. В общем массиве противоправных посягательств в отношении нефтегазового сектора их доля составляет свыше 60%⁵.

Хищения нефти, продуктов ее переработки и газа путем совершения самовольного подключения к трубопроводу за последние годы приобрели массовый характер. В 2006 году законодатель предпринял дополнительные правовые меры борьбы с хищениями из трубопроводов, установив повышенную ответственность за кражу, если она совершается из нефтепровода, нефтепродуктопровода и газопровода (п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ). Почти за 20 лет действия нормы данные статистики показывают, что в среднем ежегодно в Российской Федерации фиксируется свыше 700 случаев хищений нефти, нефтепродуктов или газа из трубопроводов⁶.

Анализ значительного объема материалов судебно-следственной практики позволил выявить ряд трудностей, возникающих у правоприменителя в процессе установления основания уголовной ответственности и квалификации тайного хищения сырья из трубопроводов. В свою очередь, сложность законодательных формулировок, обусловленная их бланкетным характером, и отсутствие должного толкования со стороны Пленума Верховного Суда РФ нередко обуславливают в судебно-следственной практике неправильную (противоречивую) интерпретацию отдельных признаков состава кражи из трубопроводов.

В теории уголовного права дискуссионным остается вопрос о разграничении норм, устанавливающих ответственность за кражу из трубопроводов и самовольного подключения к ним (ч. 1 и 2 ст. 215.3 УК РФ), а также их разрушения, повреждения, либо иного приведения в негодность из корыстных побуждений (ч. 3–5 ст. 215. 3 УК РФ). Подобное положение обусловлено отсутствием четких критериев разграничения указанных преступлений. В то же время транснациональный характер магистральных нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов порождает необходимость в установлении границ действия российского уголовного закона в пространстве по отношению к хищениям углеводородного сырья, принадлежащего России, из транзитных трубопроводов, проходящих по территориям иностранных государств.

На сегодняшний день проблемам уголовной ответственности за хищения, совершенные из нефтепровода, нефтепродуктопровода и газопровода в теории уголовного права уделяется явно недостаточное внимание. Отдельные проблемы квалификации тайного хищения из трубопроводов освещались в работах Ф. Н. Багаудтинова, И. А. Гумарова, О. В. Ермаковой, Р. В. Закомолдина, Н. Г. Иванова, С. Клюева, М. А. Любавиной, Р. А. Митрофанова, С. С. Моисеева, И. Надолинского, В. А. Осипова, М. Г. Решняк, Д. Б. Чернышева и других авторов.

Вопросы уголовной ответственности за кражу, совершенную из трубопроводов, преимущественно рассматривались в контексте преступлений против собственности, а равно имущественных (экономических) преступлений в целом. Существенный вклад в изучение преступлений против собственности внесли такие авторы как А. Г. Безверхов, А. И. Бойцов, Б. В. Волженкин, Н. А. Карпова, С. М. Кочои, Н. А. Лопашенко, Г. А. Русанов, В. В. Хилюта, П. С. Яни и др. В своих работах авторы, как правило, подвергали исследованию общие проблемы хищений, затрагивая кражу нефти, нефтепродуктов и газа как один из частных вопросов темы.

Методологическую основу исследования составил общий диалектический метод научного познания. Авторами были использованы такие частные методы как: формально-юридический, социологический, статистический и метод правового моделирования.

Формально-юридический метод позволил выявить особенности законодательного изложения терминов и конструкций применительно к теме исследования. Социологический метод нашел свое отражение при изучении и обобщении материалов судебно-следственных органов и результатов опроса респондентов. Помимо этого, при систематизации публикаций в средствах массовой информации по избранному направлению использовался метод контент-анализа. Статистический анализ был задействован при сборе и обработке данных официальной статистики ГИАЦ МВД РФ. Метод правового моделирования позволил определить формальные условия для применения положений о малозначительности деяния и предложения по совершенствованию законодательства.

В эмпирическую основу исследования вошли:

– результаты анализа статистической информации за период с 2007 по 2024 год по материалам Главного информационно-аналитического центра МВД России;

— результаты изучения в более чем 20 регионов России (Республиках Башкортостан, Дагестан, Мордовия, Татарстан, Удмуртской и Чувашской Республиках, Белгородской, Владимирской, Воронежской, Московской, Нижегородской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Самарской, Саратовской, Тверской, Тульской, Ульяновской областях, Пермского края и др. в период с 2007 по 2024 годы) 406 судебных решений (приговоров, определений, постановлений) о преступлении в виде тайного хищения нефти, нефтепродуктов или газа из трубопроводов, находящихся в архивах судов, а также размещенных в государственной автоматизированной системе Российской Федерации «Правосудие»;

— результаты опроса 186 респондентов, проведенного в г. Москве, Московской, Владимирской, Рязанской, Тульской, Самарской и Саратовской областях: 19 судей, 17 прокуроров, 67 следователей, 39 сотрудников оперативных подразделений полиции и 44 научно-педагогических работников;

— контент-анализ сведений, опубликованных в период с 2007 по 2024 год в средствах массовой информации, в том числе сети «Интернет» о противоправных действиях в системе трубопроводного транспорта.

В общей сложности было обобщено и проанализировано около 200 сообщений российской, белорусской, казахской, азербайджанской и латвийской прессы. Смысловой единицей анализа выступала тема или событие о противоправных действиях в этой сфере, которые содержались в заголовке или самом тексте статьи.

В ходе исследования получено новое знание, дополняющее теорию уголовного права положениями об особенностях уголовной ответственности за кражу, совершенную из нефтепровода, нефтепродуктопровода и газопровода. Авторы одни из первых на теоретическом уровне сформулировали основания криминализации деяния в виде хищения из трубопроводов и критерии отграничения этого преступления от смежных преступлений и иных деяний. Полученные новые знания способствуют более точной дифференциации уголовной ответственности за совершение указанных преступлений и повышению эффективности практики его применения.

Новизной отличаются выводы об особенностях места совершения преступлений исследуемого вида, физических и юридических признаках такого предмета преступления как газ, моменте окончания подобного рода хищений. Сформулированы предложения по перерастанию кражи нефти, нефтепродуктов в грабеж или разбой, квалификации деяний при конкуренции уголовно-правовых норм, предусматривающих иные виды хищений. На основе результатов изучения материалов уголовных дел и сведений официальной статистики обобщены особенности назначения наказания за анализируемый вид кражи, представлена криминологическая, социально-демографическая и психологическая характеристика личности виновного.

В написании данного исследования авторы выражают искреннюю признательность и благодарность рецензентам: доктору юридических наук, профессору Шкабину Геннадию Сергеевичу и кандидату юридических наук, доценту Осипову Владимиру Александровичу, а также кафедре уголовного права Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя и центру изучения проблем управления и организации исполнения наказаний в уголовно-исполнительной системе ФКУ НИИ ФСИН России за помощь, доброе отношение, моральную поддержку и стимулирование к научной деятельности.

Глава 1. СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КРАЖУ, СОВЕРШЕННУЮ ИЗ ТРУБОПРОВОДОВ

1.1. Основания установления уголовно-правового запрета за кражу, совершенную из нефтепровода, нефтепродуктопровода и газопровода

В теории уголовного права отношение к социально-правовой обусловленности уголовной ответственности за кражу нефти, нефтепродуктов и газа, предусмотренную п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, определяется диаметрально противоположными позициями. Так, по мнению Н. А. Лопашенко, включение этого квалифицирующего признака представляет собой тенденцию казусного изложения уголовно-правовой нормы, которая не может быть поддержана⁷. В. В. Векленко и К. Д. Николаев предлагают исключить указанный признак в силу его узости и пересечения с другим квалифицирующим признаком — кражей, совершенной из хранилища⁸. Н. Г. Иванов, напротив, полагает, что законодатель справедливо учел масштабность совершаемых хищений нефти, нефтепродуктов и газа из трубопроводов, включив в ч. 3 ст. 158 УК РФ этот особо квалифицирующий признак⁹. Подобной же позиции придерживается О. А. Адоевская¹⁰.

Исследование вопроса об основаниях любого уголовно-правового запрета изначально предполагает осмысление общего понятия — «уголовно-правовой запрет». Так, М. И. Блум и В. М. Галкин определяли уголовно-правовой запрет как содержащееся в уголовном законе предписание, обязывающее воздерживаться от совершения преступления¹¹. Конкретизируя обозначенное понятие, С. А. Маркунцов приходит к выводу, что под уголовно-правовым запретом следует понимать законодательную юридическую конструкцию, закрепляющую все возможные варианты (модели) преступного поведения, признаваемого в соответствии с уголовным законодательством противоправным в конкретно-исторический период и являющейся самостоятельной, цельной, логически завершенной ячейкой в контексте уголовного права¹².

Прежде чем перейти к изучению оснований уголовно-правового запрета за кражу из нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов, следует отметить, что по своей сути тайные хищения из трубопроводов всегда были уголовно наказуемыми. До обособления этого вида кражи в 2006 году ответственность за такие действия наступала как за тайное хищение чужого имущества, совершенное с незаконным проникновением в хранилище (в трубопровод). Соответственно, выделение специального пункта (особо квалифицирующего признака) в общем составе преступления представляет собой криминализацию по признаку места в объективной стороне общественно опасного деяния. В теории уголовного права такое установление уголовно-правового запрета подчас обозначают как процесс дифференцирующей криминализации¹³. Однако, как мы полагаем, в данном контексте корректнее вести речь все же не о криминализации деяния (или о какой-либо ее разновидности), а о дифференциации уголовной ответственности. Дифференциация сама по себе подразумевает разделение, расчленение целого (в данном случае ответственности) на различные части, формы и ступени¹⁴.

Подобный прием законодательной техники «хищение из…» использовался и ранее. Так, в п. «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ предусмотрена ответственность за кражу, совершенную «из одежды», «из сумки» и т. д. На наш взгляд, подобная дифференциация ответственности вполне допустима, поскольку направлена на противодействие ранее нераспространенным формам преступного поведения.

Выделение анализируемого состава кражи в п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, в первую очередь, обуславливается наличием повышенной общественной опасности. Под общественной опасностью традиционно принято понимать свойство деяния причинить или создать реальную угрозу причинения существенного вреда охраняемым уголовным законом отношениям и интересам¹⁵. С точки зрения Ю. И. Ляпунова, общественная опасность — это определенное объективное, антисоциальное состояние преступления, обусловленное всей совокупностью его отрицательных свойств и признаков и заключающее в себе реальную возможность причинения вреда общественным отношениям, поставленным под охрану закона¹⁶.

В основе дифференциации ответственности лежит характер общественной опасности запрещенного уголовным законом деяния. При разделении составов преступлений на основные, квалифицированные и привилегированные законодатель учитывает не только характер, но и степень общественной опасности деяния¹⁷. Характер общественной опасности — это качественный показатель деяния, определяемый объектом посягательства. Н. Ф. Кузнецова указывает, что характер общественной опасности составляет ее качество, степень же заключает в себе количество такой опасности для общества¹⁸.

Общественная опасность сложная уголовно-правовая категория, которая не имеет четких границ и носит оценочный характер. Попытка определить условные критерии характера и степени общественной опасности была предпринята в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» (в дальнейшем — Постановление Пленума Верховного Суда РФ о назначении наказания). В соответствии с рекомендациями высшего судебного органа страны характер общественной опасности преступления определяется уголовным законом. При учете этой категории судам следует рассматривать прежде всего направленность деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред¹⁹. Фактически, в тексте постановления воспроизводится научное толкование сущности данного критерия.

Направленность деяния на охраняемые уголовным законодательством социальные ценности и причиненный в результате этого вред в первую очередь характеризуется объектом преступного посягательства, т. е. наличием угрозы или реального вреда интересам, находящимся под охраной уголовного закона (ст. 2 УК РФ). Объектом тайного хищения из трубопроводов выступают отношения, связанные с владением, пользованием и распоряжением материальными ценностями, т. е. правом собственности на углеводородное сырье.

Все же ключевым аспектом дифференциации ответственности, как мы полагаем, выступает предмет хищения. Законодатель, выделяя конкретные разновидности трубопроводов (хищение из которых и так признавалось на тот момент квалифицированной кражей — из иного хранилища) в п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, как видится, исходил прежде всего из значимости нефти, нефтепродуктов и газа для экономической сферы Российской Федерации. Ведущая роль указанных ресурсов в политической, экономической и социальных сферах современной России неоспорима. Доход от реализации углеводородного сырья в виде нефти, нефтепродуктов и газа имеет ключевое значение при формировании бюджета. Так, в соответствии с Федеральным Законом от 30.11.2024 № 419-ФЗ «О федеральном бюджете на 2025 год и на плановый период 2026 и 2027 годов» доля нефтегазовых доходов в бюджете в 2025 году составит свыше 27%. При этом планируется, что в 2026 году этот показатель составит 26%. Иными словами, почти треть бюджета России формируется за счет реализации нефти, нефтепродуктов и газа, причем не только внутри государства, но и за его пределы. Поставки сырья с помощью магистральных трубопроводов на территорию других государств обеспечиваются не только материальной выгодой, но и политическим взаимодействием России со странами Европы и Азии. По существу, от экспорта нефти и газа зависит стабильность и состояние международных отношений.

Кроме того, нефть и газ — это ресурсы, которые относятся к категории исчерпаемых и невозобновляемых. По самым оптимистичным прогнозам, газа в России хватит примерно на 100 лет, а нефти на 60 лет. Однако, как сообщают эксперты «Росгеологии», за последние 10 лет запасы нефти уменьшились с 28 млрд тонн до 19, газа с 70 трлн кубометров до 49. По их мнению, согласно сегодняшней обстановке в стране, запасы газа закончатся через 70 лет, а нефти через 30²⁰.

В соответствии с рекомендациями вышеуказанного Постановления Пленума ВС РФ, установление степени общественной опасности преступного деяния зависит от конкретных обстоятельств. К одному из таких обстоятельств, в частности, следует относить характер и размер наступивших последствий.

Общественно опасные последствия хищения имманентно связаны с объектом деяния. Кража из трубопровода всегда вызывает негативные последствия материального характера для собственника или иного владельца сырья. Ущерб в краже традиционно именуется как «прямой положительный», т. е. реальное уменьшение имущества у собственника, либо законного владельца²¹. В результате преступной деятельности похищаются внушительные объемы топливных и сырьевых ресурсов, что в свою очередь оказывает негативное влияние на процессы экономического развития государства и наносит существенный ущерб нефтегазовым компаниям. Нефть и продукты ее переработки обладают значительными стоимостными характеристиками. Нередко в судебно-следственной практике встречаются случаи, когда причиненный ущерб исчисляется миллионами рублей.

Так, например, в Оренбургской области сотрудниками правоохранительных органов была выявлена и задержана группа лиц за совершение нескольких самовольных подключений к нефтепроводу с дальнейшим хищением нефти. Ущерб от кражи составил около 300 млн рублей²².

Существуют и другие социально-негативные последствия от кражи углеводородов. Как показывает практика, в большинстве случаев похищенная нефть или нефтепродукты сбываются либо перерабатываются. По сообщению начальника ГУЭБиПК МВД России, они зачастую хранятся на специальных перевалочных пунктах или базах в промышленных зонах. Из криминально полученного сырья виновные производят кустарные продукты нефти и оформляют на них поддельную документацию. После чего «криминально-легализованный» товар поступает в широкое потребление²³.

По данным Института развития технологий топливно-энергетического комплекса, в среднем по стране оборот нелегального топлива достигает около 4 млн тонн в год²⁴. На автозаправочных станциях происходит сбыт топлива с повышенным содержанием бензола, превышающим норму примерно в 6–7 раз²⁵. Использование такого топлива приводит к массовым повреждениям топливных систем, датчиков и двигателей транспортных средств.

Особую опасность для социума представляют нелегальные «нефтеперерабатывающие заводы», оборот которых может достигать несколько тысяч тонн перерабатываемой нефти в месяц. Согласно данным ПАО «Транснефть» такие заводы в России — явление не единичное.

Так, в Самарской области сотрудниками ФСБ был выявлен нелегальный завод, который работал без лицензии и имел серьезные нарушения экологических норм. На территории завода было обнаружено: емкости для хранения нефти общим объемом более 1500 тонн; реактор на 60 тонн; два охладителя по 70 тонн. Все оборудование было объединено в единый производственный цикл. По оценкам экспертов такое незаконное предприятие способно перерабатывать до 3 тысяч тонн похищенной нефти за один месяц. Врезка в трубопровод, с помощью которой осуществлялось хищение нефти, находилась в 2 км от самого завода²⁶.

Степень общественной опасности рассматриваемого преступного деяния может варьироваться в зависимости от того совершено преступление единолично или в соучастии. Если кража газа совершается, в большинстве своем, одним исполнителем путем несанкционированной врезки в газопровод, то тайным хищением нефти и нефтепродуктов, как правило, занимаются группы лиц по предварительному сговору, организованные группы или преступные сообщества (организации). Такие группировки имеют отлаженную сеть для сбыта похищенного сырья, обладают специальным транспортом и оборудованием. Как показывает практика, в подобные преступные подразделения привлекаются лица, имеющие навыки в осуществлении подключений к трубопроводам и дальнейшего отвода похищенного.

Так, приговором Ангарского городского суда Иркутской области к уголовной ответственности были привлечены члены организованной группы за совершение преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 4 ст. 158 УК РФ и ч. 2 ст. 215.3 УК РФ. Судом установлено, что в роли организатора преступления выступал бывший сотрудник правоохранительных органов некто К. В силу специфики своей служебной деятельности виновный обладал знанием как методов совершения хищений, так и мер по противодействию кражам из нефтепроводов. Организованная группа состояла из восьми соучастников, имеющих специальные (профессиональные) познания и практический опыт работы с оборудованием, необходимым для совершения врезки и дальнейшего хищения. В распоряжении группы находились: грузовой автомобиль, оборудованный емкостью для перевозки нефти объемом около 13 тонн; сварочные и электрические инструменты, предназначенные для совершения врезки в трубопровод; подземная цистерна для хранения похищенного продукта и иное оборудование. В дальнейшем членам организованной группы было назначено наказание в виде лишения свободы. Минимальный срок — 4 года, максимальный — 6 лет²⁷.

Как отмечают С. А. Алихашкин и С. Ю. Воробьев, при совершении кражи нефти и нефтепродуктов могут применяться специальные конструкции для горизонтального направления бурения, а также система удаленного управления запорной арматурой. Современные информационные технологии позволяют производить открытие и закрытие задвижки в трубопроводе дистанционно (при помощи мобильного оборудования). Точки сбора или места врезок могут оборудоваться веб-камерами²⁸. Использование таких приспособлений предполагает значительные материальные затраты, что, в свою очередь, свидетельствует о намерении длительно и целенаправленно совершать тайные хищения нефти и продуктов ее переработки с извлечением материальной выгоды.

К числу показателей, позволяющих оценить общественную опасность конкретного поведенческого акта, относится такое обстоятельство, как фактическая распространенность деяний²⁹. По своей социальной сути норма уголовного закона должна действовать только в отношении распространенных преступных деяний, а не совершаемых в отдельных, единичных случаях. Степень повторяемости и типичности краж из нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов достаточно высока, что подтверждается данными официальной статистики.

Анализ статистических сведений свидетельствует об устойчивой динамике распространения краж, совершенных из трубопроводов, как немагистрального, так и магистрального характера. Количество зарегистрированных тайных хищений из нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов немагистрального характера (т. е. из сооружений, предназначенных для транспортировки газообразных и жидких веществ) с 2007 (с момента введения в действие п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ) по 2023 год составило более 5000 преступлений. Соответственно, в среднем ежегодно в Российской Федерации совершается около 300 краж из немагистральных трубопроводов.

Хищения из магистральных трубопроводов (т. е. тех, которые представляют собой совокупность технологически взаимосвязанных объектов, обеспечивающих транспортировку углеводородного сырья) в официальной статистике выделяются отдельно. С 2009 (с момента фиксации подобных преступлений в официальной статистике) по 2023 год было зарегистрировано в общей сложности более 6400 хищений из магистральных нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов³⁰. Анализ статистической информации позволяет сделать вывод о том, что уровень краж нефти, нефтепродуктов и газа из магистральной трубопроводной сети остается стабильным. В среднем за год регистрируется около 400 таких преступлений, что составляет около 57% от общего числа хищений углеводородного сырья из всех видов трубопроводного транспорта.

В общей сложности за все время действия анализируемой уголовно-правовой нормы было зарегистрировано около 11 500 краж, совершенных как из немагистральных, так и магистральных трубопроводов, что составляет около 680 общественно опасных деяний в год. В основном это следующие регионы страны: Республика Башкортостан, Республика Дагестан, Республика Татарстан, Самарская, Оренбургская, Рязанская, Московская, Тюменская области и др.³¹

Динамика анализируемых деяний с момента введения уголовно-правового запрета до 2015 года характеризовалась активным снижением. Так, за первые 8 лет действия п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ количество зарегистрированных хищений из «немагистральных» трубопроводов снизилось почти на 77% (с 489 до 113). Однако с 2016 года количество регистрируемых деяний неизменно растет (+70%) и почти приблизилось к своему первоначальному показателю. Аналогичная тенденция отмечается и в динамке хищений, совершенных из магистральных трубопроводов. Так, с момента ведения указанных статистических данных (с 2009 года) количество зарегистрированных хищений к 2013 году снизилось на 47%. При этом с 2013 года по сегодняшний день количество зарегистрированных хищений сырья из трубопроводов магистрального характера увеличилось на 38%. Указанные сведения, а также современное состояние социально-экономических отношений свидетельствуют о том, что с большой долей вероятности рост хищений нефти, нефтепродуктов и газа из трубопроводов будет продолжаться.

В свою очередь, опасность конкретного факта тайного хищения из трубопроводов в различных ситуациях может не соответствовать тому уровню «криминальной» общественной опасности, которая заложена законодателем при конструировании состава преступления, предусмотренного в п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В частности, речь идет о тех фактах хищения углеводородного сырья, которые при наличии к тому оснований могут быть признаны малозначительным деянием. Оценка малозначительности при кражах нефти, газа или нефтепродуктов достаточно редкое явление в судебно-следственной практике. Так, согласно результатам социологического исследования судебных решений и материалов уголовных дел о хищениях из газопровода, только в 5% случаев был рассмотрен вопрос о малозначительности деяния виновного. В 4% из них суды признавали отсутствие общественной опасности и применяли положения ч. 2 ст. 14 УК РФ. В 1% случаев действия виновных не были признаны малозначительными. Однако редкое использование данного положения закона вовсе не снижает актуальности его научного осмысления, необходимого для дальнейшего применения.

В соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ не является преступлением действие (бездействие), формально содержащее признаки какого-либо деяния, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. Это единственное нормативное предписание, которым определяется юридическая природа малозначительности деяния. В этой связи для правильного понимания и истолкования сущности такой уголовно-правой категории, существует необходимость обратиться к фундаментальным суждениям и условиям применения, выработанным теорией уголовного права, относительно содержания нормы, отраженной в ч. 2 ст. 14 УК РФ.

Одним из таких условий выступает наличие формальной уголовной противоправности, т. е. совершенное деяние должно внешне обладать всеми признаками состава определенного преступления. Убедительны, на наш взгляд, доводы Д. Ю. Корсуна в поддержку представленного тезиса. Автор утверждает, что, во-первых, указание на наличие всех признаков состава пусть и завуалировано, но все же присутствует в тексте ч. 2 ст. 14 УК РФ («формально содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК РФ»), во-вторых, если малозначительное деяние не имеет признаков состава преступления, то конструирование ч. 2 ст. 14 УК РФ теряет весь практический смысл³². В целом подобная научная позиция является общепринятой в доктрине уголовного права³³.

Различие преступного и малозначительного кроется в социальном содержании деяния. В результате чего в законе сформулирован второй обязательный признак малозначительности — «деяние, не представляющее общественной опасности». Теория уголовного права предлагает трактовать это нормативное условие ограничительно. По мнению большинства авторов, подобная законодательная формулировка отнюдь не означает, что малозначительное деяние полностью лишено общественной опасности. В данном контексте речь идет об «уголовно-правовой (криминальной) общественной опасности», т. е. определенного минимума, которого будет достаточно для привлечения лица к уголовной ответственности³⁴. Эта точка зрения подтверждается и в правовых позициях высших судебных органов³⁵. Основываясь на изложенном, отметим, что для признания деяния малозначительным необходимо соблюдение двух обязательных условий: а) наличие формальной уголовно-правовой противоправности деяния; б) отсутствие «криминальной» общественной опасности.

Прежде чем приступить к рассмотрению конкретных особенностей малозначительности кражи из нефтепровода, нефтепродуктопровода и газопровода необходимо остановиться на вопросе о самой возможности применения этой категории к хищениям, которые совершены при квалифицирующих обстоятельствах (к ним относится и п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ). Некоторые авторы полагают, что применение ч. 2 ст. 14 УК РФ к хищениям, совершенным при наличии квалифицирующих признаков, исключено. Так, по мнению В. Н. Винокурова, вопрос о разграничении уголовной ответственности и административной ответственности за хищения в форме кражи, мошенничества, присвоения и растраты полностью разрешен законодателем. Деяние должно расцениваться либо как преступное, либо в качестве административного проступка, предусмотренного ст. 7.27 КоАП, а применение малозначительности в этом случае недопустимо³⁶. Аналогичную позицию можно встретить и в отдельных судебных решениях по кражам из трубопроводов.

Так, например, приговором Каякентского районного суда Республики Дагестан некто Д. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Деяние выражалось в том, что Д., не желая платить за поставку природного газа, совершил врезку в полость внутридомового газопровода и тайно похитил газ на общую сумму около 1500 рублей. Судом были отвергнуты доводы о применении малозначительности деяния в силу того, что виновный совершил кражу с квалифицирующим признаком — «из газопровода». При таких обстоятельствах, как указано в приговоре, размер хищения на квалификацию не влияет и деяние является преступным³⁷.

Подобная позиция, по нашему мнению, не может быть поддержана. Законодатель не устанавливает никаких ограничений относительно тяжести или видов преступлений, которые могут быть признаны малозначительными. В юридической литературе не раз отмечалось, что хищение может быть признано малозначительным и при наличии квалифицирующих признаков³⁸.

По данным нашего исследования, эту позицию поддерживает большинство респондентов. Так, на вопрос