Роман Маркин
11 верста

Часть первая

Мне было девятнадцать, и до двадцатилетия мне оставалось совсем ничего. Был дивный вечер: мы с отцом работали в поле. Отец мне что‑то резкое сказал, а у меня и день тяжёлым был, и на душе совсем уж неспокойно. От моего лица сквозил гнев, я не сказал ни слова. Но находиться там уже не мог. Я что‑то робко фыркнул и ушёл. Отец нахмурился, развёл руками, но так ничего и не сказал. Внутри меня была агония от переполнения чувств: от гнева к радости, потом — отчаяние. И всё в молчании, и всё в себе. Я лишний раз и слова не скажу. Помолчу, послушаю и двинусь дальше.

Навстречу шёл ко мне Фёдор. Часто он был задумчив, странен и раздражительно спокоен.

— Здравствуй, Михаил, как поживаешь? — в привычном для него спокойствии спросил Фёдор, сжимая книгу под мышкой, завёрнутую в старенькую тряпку.

— Да ничего, здрав буду. От отца иду, куда — не знаю, не спрашивай. А ты, небось, от матушки?

— Откуда ж тебе это знать, что от матушки‑то?

— А ты, Фёдор, взгляни на руки свои: кусочки теста ещё остались. А вот что‑что, а хлеб у вас наивкуснейший! А ты куда направляешься?

— Матушка велела за водой сходить к колодцу. Ну я и подумал, что прогуляюсь заодно, в сад схожу, на красоту природы полюбуюсь. Если хочешь, пойдём со мной.

Михаил на секунду задумался и согласился. По очерченной камнями дороге оба они направились к воде.

Михаил был одет очень просто: сверху — запылённая серая рубаха, а снизу — порванные тонкие штаны на уровне колена; волосы потрёпаны и хаотично лежали. Михаил шёл разваленной походкой. Шли они по‑разному, многообразно, но всё же что‑то их сближало.

На Фёдоре была белая, чуть смятая льняная рубаха и чёрные старомодные брюки.

Уже у колодца Фёдор робко пустил ведро по верёвке вниз. В колодце не было воды…

Раздался крик, где‑то на глубине колодца:

— Ну помогите же мне! Упал я! Упал, дурак я старый! Ну есть кто наверху?

— Дедуль, ты как там оказался? — спросил Фёдор.

— Да в лес я шёл, устал сильно, присел на колодец, и парнишка, однако, молодой толкнул меня, и я упал. С самого утра тут камни считаю. Молюсь, чтоб кто‑нибудь прошёл. Бога ради, достаньте меня…

— Сейчас! Сейчас, дедуль! — закричал торопливо Фёдор.

— Ты прыгай в ведро, а мы тебя подтянем.

— А верёвка‑то выдержит?

— Дай бог, выдержит, но другой нет…

Так старик и сделал: сунул одну ногу в ведро и, крепко ухватившись руками за верёвку, принялся ждать.

— Мишка, ну помоги мне, видишь же, один не вытяну!

Михаил с недовольным лицом подошёл и взял верёвку в руки.

— Ну что, на счёт три!

— Раз… Два… Три!

Верёвка сильно натянулась, два раза провернулась вокруг своей оси и медленно тащилась по металлической закруглённой вещице над колодцем.

Поблизости был слышен топот человека. Человек был непростой — на службе. Милиционер.

— А вы чего тут делаете?! — спросил грозно милиционер.

Фёдор так напугался, что кулаки его разжались. Верёвка шустро подалась вниз, чуть не утащив за собой Михаила. Старик в колодце хрипло заверещал и коротко вскрикнул от сильной боли.

— Легли наземь, быстро! — вскрикнул дрожащим голосом милиционер.