Наталья Жернова
Янтарь.

Глава 1

Перекресток миров.

Поселок Хор,Дальний Восток. Андрей Ветров стоял у кромки леса и чувствовал, как холодок от реки Хор поднимается вверх по распадку, смешиваясь с теплом, идущим от земли. Поселок,остался за спиной, а перед ним стеной вставала тайга.Это место географы называли «перекрестком миров» не ради красного словца.Здесь, на одной широте с Магаданом, где по всем законам физики должны были бы царить вечная мерзлота и лиственничная лесотундра, происходило ботаническое безумие. Коренной пихте, суровой и темной, приходилось буквально драться за свет и почву с пришельцами из иного времени — нежными лианами актинидии и лимонника. Монгольский дуб, чья истинная родина южнее, рос здесь, переплетаясь корнями с северной белой березой, словно на одном квадратном метре сошлись в рукопашной войне ледник и субтропики.

Ветров ступил под полог леса, и резина его сапог мягко спружинила на мху. Сплошном, глубочайшем, как перина, мхе цвета малахита. Сейчас его интересовали не эпифитные лишайники и не споры дикого винограда. Его целью была та, что пережила динозавров, ледниковый период и самого человека.Микробиота перекрестнопарная.Геолог опустился на корточки перед невысоким кустарником. На взгляд дилетанта — ничего особенного. Вечнозеленый стланик, немногим выше колена, с чешуйчатой хвоей, похожей на расплющенную тую. Андрей снял перчатку и провел ладонью по упругим веточкам. Растение ответило ему теплом, накопленным за короткое лето.

Артем Климович Ветров, кандидат геолого-минералогических наук, сотрудник Дальневосточного отделения РАН. Но он не мог избавиться от ощущения, что в этой долине время течет иначе. Микробиота была живым ископаемым, эндемиком, чудом сохранившимся на этом клочке суши. Пока ледник сковывал Евразию, западные склоны Сихотэ-Алиня, благодаря теплому дыханию моря и гигантским тектоническим разломам, оставались ковчегом. Горячие ключи грели землю, горы стояли стеной, защищая от арктических ветров.Ветров вытащил дневник, но писать не стал. Вместо слов он набросал быстрый рисунок: изогнутая ветка микробиоты, а над ней — смутный, фантомный силуэт. Что-то огромное, дышащее паром. Фантазия, замешанная на знании тектоники плит и палеонтологии.— Артем Климович! — голос из-за деревьев вывел его из транса. Это был Гриша, его молодой лаборант, почти бегом пробирающийся сквозь папоротник-страусник, разросшийся здесь в человеческий рост из-за близости незамерзающих ключей.— Григорий, тише, — отозвался Ветров, поднимаясь. — Ты топчешь эпоху.

— Какую эпоху? — парень удивленно уставился под ноги.

— Ту самую, — Артем усмехнулся. — Эти папоротники — те же, что были в мезозое. Раньше их ели гадрозавры, а теперь твой ботинок. Есть данные?Гриша виновато пожал плечами и протянул геологу небольшой брезентовый мешочек.— Данных нет, одни аномалии. Я прошел с магнитометром по тому руслу, что вы показывали. Прибор сломался.

Ветров развязал мешочек. На ладонь выкатилось несколько тяжелых, темных кусков породы. Не базальт, не песчаник. Это было что-то чужеродное. Поверхность камней стеклянно блестела, преломляя свет, но внутри, в темной глубине, пряталась маслянистая чернота. Когда Артем поднес один осколок к глазам, ему показалось, что чернота внутри шевельнулась.— Гриш, — тихо сказал геолог, и голос его внезапно сел от волнения, смешанного с необъяснимой тревогой. — Это не магнетит. И не кимберлит.— А что это? Радиоактивности нет, я проверил. Но структура... это будто стекло, сваренное при адской температуре. Как тектит. Вулканического происхождения?Ветров молчал. Умом он понимал: вулканизм в этом регионе есть, но очаги потухли миллионы лет назад. Однако этот камень был молодым. Чудовищно молодым. Он дышал древностью, но не был ей.

В воздухе отчетливо запахло сероводородом. В безветренную погоду это означало одно, выброс с ближайшего горячего ключа. Но к запаху тухлой воды примешивалась еще одна нота. Сладкая,гнилостная. Так пахнут не хвойные иголки. Ветров убрал осколки в карман штормовки и посмотрел вверх, на горный распадок, откуда спускался туман.— Завтра идем туда, — сказал он, кивнув в сторону распадка. — Нужно взять пробы воды из ключа и посмотреть, что там с осадочными породами.

— Может, егерей позвать? — осторожно спросил Гриша. — Там же глушь. Тигр. Местные говорят, зверь какой-то нервный в этом году.

— Зверь, — повторил Артем, вглядываясь в туман. — Григорий, если моя догадка верна. Тигр здесь,безобидный хищник.Он развернулся и зашагал к поселку, унося в кармане осколки породы, которая не имела права существовать. Над долиной реки Хор, сгущались сумерки. Туман стекал с хребта Сихотэ-Алиня, словно жидкое стекло, и в нем, отражаясь от скал, рождались причудливые тени. На секунду Андрею показалось, что среди силуэтов пихт промелькнуло нечто вертикальное, непропорционально огромное, с длинной зубастой пастью.Он моргнул. Тень исчезла. Остался только лес.«Показалось», — подумал Ветров, но на всякий случай проверил, заряжен ли сигнальный ракетный пистолет.Ночь опустилась на Хор быстро. Но в воздухе остался висеть запах гниющих папоротников.