Биологическая безопасность:
базовый курс

Учебное пособие

Ответственный редактор
доктор юридических наук,
профессор А. А. Мохов

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [614+504.75+613.6](075.8)

ББК [68.9+20.17+51.9]я73

Б63

Рецензенты:

Каркищенко Н. Н., доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент РАН, научный руководитель Научного центра биологических технологий Федерального медико-биологического агентства (ФМБА России);

Соколов А. Ю., доктор юридических наук, профессор, директор Саратовского филиала Института государства и права РАН.

Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор А. А. Мохов.

В учебном пособии основное внимание уделено организационным и правовым средствам формирующегося механизма обеспечения биологической безопасности в Российской Федерации и разъяснению таких понятий, как биологическая война, биологическое оружие, биологические средства поражения.

Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2025 г.

Предназначено для приобретения базовых знаний о биологической безопасности управленцами, экономистами, юристами, студентами юридических, медицинских и военных вузов. Может быть полезно для широкого круга лиц, интересующихся вопросами обеспечения биологической безопасности и противодействия актам биологического террора и биологической войны нового типа.

УДК [614+504.75+613.6](075.8)

ББК [68.9+20.17+51.9]я73

© Коллектив авторов, 2026

© ООО «Проспект», 2026

АВТОРЫ

Лютаревич-Гефтер Ю. А., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского процесса, публично-правовой деятельности и организации службы судебных приставов Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 1−4 гл. 7.

Мохов А. А., доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник Центра научных исследований Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — предисловие, § 3 гл. 3, § 2 и 4 гл. 4, примерная программа учебной дисциплины и тематический план, список рекомендуемых документов и специальной литературы по дисциплине.

Орехов С. Н., кандидат биологических наук, доцент, доцент кафедры биотехнологии Института фармации им. А. П. Нелюбина Первого Московского государственного медицинского университета им. И. М. Сеченова (Сеченовского университета) — гл. 2 (в соавторстве с М. В. Супотницким и А. Н. Яворским).

Пекшев А. В., кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры медицинского права и биотехнологии Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 1 и 2 гл. 3, § 1 и 3 гл. 4, гл. 6.

Поздеев А. Р., доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры судебной медицины Ижевской государственной медицинской академии Минздрава России — гл. 8.

Семина Т. В., доктор социологических наук, доцент, заведующий кафедрой медицинского права, социологии и философии Института подготовки кадров высшей квалификации и профессионального образования НМИЦ сердечно-сосудистой хирургии им. Академика А. Н. Бакулева Минздрава России — гл. 5.

Супотницкий М. В., кандидат биологических наук, старший научный сотрудник, главный специалист 27 Научного центра им. академика Н. Д. Зелинского Министерства обороны Российской Федерации — гл. 1, гл. 2 (в соавторстве с С. Н. Ореховым и А. Н. Яворским).

Тюрин Е. А., кандидат медицинских наук, доцент, ведущий научный сотрудник лаборатории биологической безопасности Государственного научного центра прикладной микробиологии и биотехнологии Роспотребнадзора (ФБУН ГНЦ ПМБ) — § 5 гл. 7.

Яворский А. Н., доктор медицинских наук, профессор, советник генерального директора Ассоциации участников обращения лекарственных средств и изделий медицинского назначения «Лекмедобращение» — гл. 2 (в соавторстве с С. Н. Ореховым и М. В. Супотницким).

ПРЕДИСЛОВИЕ

Современный мир находится в эпицентре геополитической и социально-экономической турбулентности. То и дело возникают попытки отдельных государств, групп, союзов и организаций решить застарелые проблемы военными, силовыми методами, развязыванием экономических, ментальных и иных войн, что является угрозой для национальной и иных видов безопасности Российской Федерации.

В связи с имеющимся научно-технологическим заделом, осуществленным ведущими странами мира в XX в., современными достижениями биологии и медицины, в том числе бурным развитием синтетической биологии, у некоторых политиков, а также отдельных групп возникает соблазн применения биологического оружия, а также осуществления биологических диверсий и актов биотерроризма. Не исключен сценарий, согласно которому современные достижения науки и техники будут использованы не во благо всего человечества, а во вред отдельным группам населения, государствам, регионам, в целом биосфере. Но ситуация со знаниями в области биологической безопасности в нашей стране оставляет желать лучшего. В 1990-е и в начале 2000-х гг. Россия подверглась мощному дезинформационному воздействию транснациональных структур, сводящих биологическое оружие и биологическую войну к деревянной катапульте, забрасывающей чумной труп в осажденную крепость. Старые учебники и руководства по противодействию биологическому оружию забыты и пылятся на полках библиотек. Пока нам безграмотные или специально нанятые «эксперты» внушали, что биологическое оружие — «оружие бедных», что это просто «пробирка с вирусом» и оно доступно террористам «за 25 тыс. долл.», на Западе обсуждались планы ведения совершенно иной биологической войны, депопуляционной, преследующей цели сокращения миллиардов человек. Соответственно, сменились вектор развития биологических средств поражения и способы ведения биологической войны.

В связи с изложенным возникла острая потребность в получении и последующем приращении отправных знаний и компетенций по вопросам обеспечения биологической безопасности.

В конце 2020 г. в России был принят Федеральный закон от 30 декабря 2020 г. № 492-ФЗ «О биологической безопасности в Российской Федерации», заложивший основы государственного регулирования в области обеспечения биологической безопасности и определивший комплекс мер, направленных на защиту населения и охрану окружающей среды от воздействия опасных биологических факторов.

В 2023 году был принят Указ Президента РФ от 5 октября 2023 г. № 743 «О Межведомственной комиссии Совета Безопасности Российской Федерации по противодействию современным угрозам биологической безопасности». В соответствии с этим документом при Совете Безопасности РФ была создана Межведомственная комиссия по противодействию современным угрозам биологической безопасности.

Постановлением Правительства РФ от 3 апреля 2023 г. № 531 «О внесении изменений в Положение о Правительственной комиссии по вопросам биологической и химической безопасности Российской Федерации» в действующее Положение о Правительственной комиссии по вопросам биологической и химической безопасности Российской Федерации, утвержденное постановлением Правительства Российской Федерации от 9 февраля 2005 г. № 64 «О Правительственной комиссии по вопросам биологической и химической безопасности Российской Федерации», были внесены необходимые изменения в части задач и функций Комиссии.

Приняты новые Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней (с изменениями на 25 июня 2025 г.) — СанПиН 3.3686-21. Этот документ действует с 1 сентября 2021 г. и будет действителен до 1 сентября 2027 г.¹ В прил. 1 приводится классификация опасных микроорганизмов по группам патогенности².

В настоящее время идет процесс тонкой настройки национальной системы обеспечения биологической безопасности, формируются новые институты, внедряются дополнительные меры, способствующие более эффективному обеспечению биологической безопасности, ведутся соответствующие фундаментальные и прикладные научные исследования.

Студентам ряда специальностей, направлений подготовки необходимы базовые знания по истории биологического оружия, его поражающему действию и тенденциям дальнейшего развития. Также нужны знания по проблемам обеспечения биологической безопасности. К ним относятся: биологи, врачи, управленцы, военные, сотрудники МЧС, юристы и другие специалисты.

В правовом государстве как прямые, так и косвенные методы управления реализуются в правовой форме, следовательно, каждый специалист, в той или иной мере задействованный в решении отдельных задач по обеспечению биологической безопасности, должен знать одноименный массив законодательства и практику его применения. Потому вопросам правового обеспечения биологической безопасности на страницах учебного пособия также уделяется большое внимание.

Современный студент — будущий выпускник, профессионал своего дела — должен быть хорошо знаком с вопросами, изложенными в настоящей книге. В период действия военного положения, чрезвычайного положения, ликвидации чрезвычайных ситуаций природного или техногенного характера у людей нет возможности изучать дополнительные материалы. Каждый на своем месте должен делать то, что ему предписывают органы власти и управления, руководство на местах. При этом эффективное решение задач в организациях и в быту по обеспечению биологической безопасности требует от граждан понимания основ биологической безопасности, а от непосредственных руководителей — наличия знаний и навыков, позволяющих дать в доступной, понятной форме необходимые пояснения работникам и членам их семей. Сделать это возможно только тогда, когда будущий руководитель, а также специалист обладают соответствующим минимумом знаний, навыков, компетенций.

С учетом изложенного выше и возникала идея собрать междисциплинарный авторский коллектив из профессионалов, работающих в разных сферах, но имеющих, помимо специальных знаний и навыков, также опыт научной и педагогической деятельности. В итоге каждый автор писал о том, чем он занимается или занимался на разных этапах профессиональной деятельности.

Изюминкой настоящего пособия является и его структура. Она позволяет получить необходимые и достаточные для базовой подготовки специалистов различного профиля знания. Здесь для себя найдет много интересного и военный специалист, и историк, и медик, и управленец, и юрист, заинтересовавшийся вопросами обеспечения биологической безопасности в России.

Работа снабжена солидным списком рекомендуемых к изучению документов, научных статей и публикаций по вопросам обеспечения биологической безопасности и смежной проблематике.

На взгляд авторского коллектива, настоящее издание написано доступным языком, в связи с чем может представлять интерес не только для студентов, но также для широкого круга читателей.

Авторы надеются, что настоящее учебное пособие, являющееся одним из первых изданий такого рода³, окажется полезным всем лицам, в круг интересов которых входят вопросы обеспечения биологической безопасности.

Приятного вам прочтения!

Ответственный редактор издания
доктор юридических наук, профессор,
почетный работник сферы образования РФ
А. А. Мохов

Глава 1. ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ И ПРИМЕНЕНИЯ БИОЛОГИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ДЛЯ ПОРАЖЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ, ЖИВОТНЫХ И РАСТЕНИЙ

§ 1. Античное время — начальная точка отсчета

§ 2. Миазматическая и контагионистская теория эпидемий

§ 3. Появление и развитие микробиологических представлений о природе эпидемий

§ 4. Основные взгляды на разработку и применение биологического оружия

§ 5. Попытки запрещения биологического оружия во второй половине XX в.

§ 6. Новые биотехнологии, угрозы и риски, исходящие от них

§ 1. Античное время⁴ — начальная точка отсчета

В популярной литературе и средствах массовой информации довольно широко распространен миф о том, что когда-то войны велись согласно гласным и негласным правилам храбрецами, побеждающими на поле боя только умением пользоваться копьями и мечами.

Но это не так. В дошедших до нас трудах писателей и поэтов Античности, начиная с Гомера, излагается история применения отравленного оружия (морозник, яд гидры, яды змей, трупные яды, аконит, белладонна и др.), массовых отравлений населения осаждаемых городов через воду рек и колодцев, зараженных «дурными травами». Почти во всех древних источниках, дошедших до наших дней, речь идет об использовании для убийств людей и богов реально существующих токсинов растительного или животного происхождения.

Происхождение многих токсикологических терминов также уходит в военную терминологию античности. Такие термины, как «яд» и «стрела» взаимосвязаны в древнегреческом языке. Термин toxicon, т.е. «яд» в переводе с древнегреческого, восходит к слову toxon — «стрела». А латинский термин toxicum образован от taxus «тис», поскольку отравленные стрелы смачивались соком ядовитых ягод тиса⁵. Таким образом, для древних «токсичным» как раз являлось «вещество для лука и стрел»⁶.

Некоторые ядовитые растения получили свои наименования по типу оружия, которым применялся их яд. Название растения «аконит» восходит к греческому слову «акон», обозначающему дротик или копье. Его яд — аконитин — обладает мощным нейротоксическим действием и опасен даже при попадании на кожу. Давленым аконитом, добавленным в колодцы, уничтожались армии.

Археологические находки и свидетельства античных авторов показывают, что средства поражения, использующие биологические объекты, применялись в реальных битвах в Европе и в Средиземноморье, в Северной Африке, в Междуречье, в Анатолии, в азиатских степях. В число тех, кто их применял или становился их жертвой, вошли такие знаменитые личности, как Ганнибал, Юлий Цезарь и Александр Македонский⁷.

Во время Второй Пунической войны (218–201 гг. до н.э.) военный лагерь карфагенян подвергся нападению неизвестных «варваров». Командующий конницей Ганнибала по имени Магарбал приказал смешать большое количество вина с измельченным в порошок корнем мандрагоры⁸ и оставил его в лагере, который немедленно захватил противник и с жадностью выпил отравленное вино. Затем Магарбал вернулся и истребил «варваров», находившихся в невменяемом состоянии.

Любопытное описание приготовления яда для наконечников стрел оставлено греческим писателем Элианом, жившем в Риме при императорах Траяне и Адриане (около 98–138 гг.): «Скифы носят с собой самок гадюк, иногда совсем маленьких, и каждые несколько дней умерщвляют часть из них. Когда они достаточно перегниют, скифы наливают человеческую кровь в небольшой котелок и, накрыв его крышкой, помещают в навоз. Когда кровь перегнивает, выделившуюся на поверхность жидкость смешивают с полученным гноищем гадюк — и таким образом получается смертельный яд». Скифы эмпирически пришли к токсическим композициям, обладающим комбинированным действием. Они обмазывали наконечники стрел сгнившей кровью, содержащей трупные яды птомаины и большое количество спор возбудителей столбняка и газовой гангрены, обычно присутствующих в больших количествах в лошадином навозе⁹.

В крепости во время осады и на палубы кораблей во время морских сражений забрасывались сосуды с ядовитыми насекомыми и змеями. Такая тактика ведения войны используется и сегодня. Например, в 2014 г. сообщалось, что исламская экстремистская группировка ИГИЛ¹⁰ терроризировала иракские деревни, забрасывая туда канистры с живыми скорпионами¹¹.

Знания и навыки в исследуемой части накапливались большей частью эмпирическим путем, были доступны в основном правящей верхушке. Однако по мере появления и развития наук данные об отравлениях, ядах перестают быть «запретными» для более широких масс (в первую очередь образованных людей, в особенности принадлежащих к когорте военных, медиков, а также всевозможных знахарей, травников). Начинают предприниматься попытки понять состав и объяснить механизм действия отдельных веществ. Появляются теории, представляющие для нас интерес в историческом контексте.

§ 2. Миазматическая и контагионистская теория эпидемий

Эпидемия — многофакторное природное явление. И сегодня не все из них можно однозначно объяснить¹², а тем более предсказать. На протяжении тысячелетий различные точки зрения на природу эпидемий переплетались друг с другом или вытесняли те, которые современникам представлялись менее обоснованными. Археологи обнаружили шумерские клинописные таблички от 1700 г. до н.э., свидетельствующие о понимании процесса заражения и гибели людей во время эпидемий как о передаче болезни от больных к здоровым. Об этом говорит царская переписка на клинописных табличках, обнаруженных в архивах Мари — шумерского города-государства на Евфрате в Месопотамии. В одном из писем царь запрещал жителям зараженного города приезжать в здоровый город, чтобы «не заразить всю страну»¹³.

Древние египтяне и греки утратили знания шумеров об эпидпроцессе и пользовались эмпирическим термином «миазмы», оставленным Гиппократом (около 370 г. до н.э.). Он означает нечто материальное, враждебное природе людей. Источником миазмов считались болотистая местность; реки и озера в низинах; влажные прибрежные местности; территории прошлых сражений, заваленные трупами. Туда старались оттеснить войска противника, заставить его пить зараженную опасными патогенами и ядами воду, подвергаться атакам малярийных комаров.

Разумеется, современники Гиппократа ценили «военное значение» миазмов. В 334 г. до н.э., во время войны Александра Македонского (356–323 гг. до н. э.) с Персией и осады им города Галикарнасса (современный Бодрум в Турции), греки, в полном соответствии с его взглядами на эпидемический процесс, пытались вызвать мор в осажденном городе. Они стреляли по городу из катапульт трупами собак и полуразложившимися частями других павших животных. Распространение зловония в восприятии защитников крепости послужило причиной вспыхнувших среди них болезней.

Первая пандемия чумы (Юстинианова чума, 531–588) также объяснялась на основе учения «миазматиков»¹⁴. Император Священной Римской империи Фридрих I Барбаросса (1122–1190) во время битвы с итальянцами при Тортоне в 1155 г. приказал забрасывать разлагающиеся трупы людей в стан противника. В 1339 г., в самом начале Столетней войны, французы с помощью метательных машин забрасывали в замок Тин на реке Шельда (северная Франция) разлагающиеся тела людей и животных. В 1347 г. татарский хан Джанибек поступил таким же образом при осаде генуэзского города Кафы (Феодосия) на побережье Крымского полуострова. Эта война совпала с началом второй пандемии чумы, названной «черная смерть» (1346–1353), и поэтому Джанибек и «добился» столь впечатляющего результата, что его действия до сих пор ошибочно рассматриваются как «первое достоверное свидетельство применения бактериологического оружия»¹⁵.

Аналогичный эпизод случился в 1422 г. при осаде гуситами замка Карлштейн в центральной Чехии. Обстрел замка каменными ядрами и зажигательными материалами оказался неэффективным. Тогда гуситы решили вызвать в замке эпидемию. Город забросали телами солдат, убитых во время осады, навозом и фекалиями в бочках, привезенным двумя сотнями телег¹⁶, но эпидемия не возникла.

Наблюдения за распространением чумы в период второй пандемии позволили многим ученым прийти к мысли о возможности «прилипчивого заражения». В теле самих больных чумой, в вещах, к которым они прикасались, существует «нечто», что вызывает болезнь у тех, кто находился с ними в контакте.

В 1546 г. Джироламо Фракасторо (1478–1553) в книге «О контагии, контагиозных болезнях и лечении» заявил, что единственная причина чумы — «специфический яд (контагий), который выходит вроде испарины из тела больных, распространяется в воздухе только на самых малых расстояниях; но взамен того прилипает ко всем вещам и предметам; что некоторые из них могут сохранять в себе чумной яд до тридцати и больше лет и, следовательно, такие вещи и предметы могут быть переносимы на безграничные пространства, и послужить к заражению целых городов». Попытки вызвать эпидемии («поветрие») посредством «дурного запаха» еще происходят, но учение о прилипчивом заражении стало доминировать над остальными объяснениями эпидемий и пандемий¹⁷. Появились «демоны эпидемий» — люди, пытавшиеся вызвать эпидемию путем распространения предметов, бывших в контакте с больным, либо его выделений.

§ 3. Появление и развитие микробиологических представлений о природе эпидемий

Контагионистическое и миазматическое учения конкурировали между собой почти до конца XIX в. Открытие возбудителей холеры, чумы, сибирской язвы, туберкулеза и других инфекций изменило ситуацию в научных дискуссиях в пользу контагионистов. Бактерии прекрасно «состыковывались» со средневековым учением о контагии. Психологически они воспринимались учеными как тот же контагий, но теперь стало ясно, что это живой организм (contagium vivum), а не «яд», и что его можно изучать в лабораторных условиях, нарабатывать в больших количествах и даже применять в военном деле.

Во время Первой мировой войны (ПМВ) зафиксированы многочисленные случаи диверсионного применения немцами возбудителей сапа, сибирской язвы и даже попытка вызвать эпидемию чумы в Санкт-Петербурге¹⁸. Основные приемы ведения бактериологической войны в ПМВ¹⁹:

— формирование на территории противника «спящих» диверсионных ячеек и лабораторий для наработки патогенных бактерий;

— создание специального оборудования для осуществления биологических диверсий;

— диверсионное применение возбудителей ящура, сапа и сибирской язвы для заражения лошадей и мулов;

— использование зараженных чумой грызунов для инициирования вспышек чумы среди людей.

Но основным итогом этих попыток ведения биологической войны стало появление оптимистических представлений о биологическом оружии (БО) как о специальных боеприпасах и средствах их доставки к цели²⁰.

В конце 1920-х гг. во многих странах мира началась подготовка к масштабной бактериологической войне. С позиций учения о «контагии» такая война казалась на данном этапе развития науки технически весьма простой. Однако по мере накопления экспериментальных и иных данных взгляды на разработку и применение биологического оружия претерпевали изменения. Рассмотрим их более подробно.

§ 4. Основные взгляды на разработку и применение биологического оружия

Первоначально разработка такого оружия основывалась на тех же принципах, что и химического (ХО), триумфально вошедшего в практику боевых действий в ПМВ. Предполагалось доставлять опасные патогены к цели так же, как и боевые отравляющие вещества (БОВ), — специальными боеприпасами (снарядами, бомбами, авиационными выливными приборами и др.).

По замыслу разработчиков такого оружия после взрывного диспергирования патоген в виде аэрозоля или капель будет попадать в дыхательные пути людей и вызывать у них инфекцию. Контагионистическое представление о природе эпидемий у апологетов БО формировало иллюзию, что после его применения эпидемия будет развиваться сама путем образования эпидемических цепочек от заболевших людей к здоровым.

Руководство слабых в военном отношении и бедных ресурсами стран увидело в БО некий уравнитель с сильными державами того времени. Когда на Женевской конференции по контролю над международной торговлей оружием²¹, прошедшей в мае 1925 г., США предложили ввести запрет на «экспорт удушающих, токсичных, ядовитых или вредоносных газов и всех аналогичных жидкостей, предназначенных или созданных для использования в связи с ведением боевых действий», польский представитель настоял на распространении этого запрещения на средства бактериологической войны против людей, животных и растений²². В его действиях не было благородных намерений: Польша готовилась начать в 1928 г. реализацию собственной программы разработки БО, конкуренты были ей не нужны²³.

В 1920–1930-е гг. европейские военные специалисты писали о БО, как о решенном деле. По аналогии с БОВ ими классифицировались биологические поражающие агенты по тактическому назначению; описывались конструкции биологических боеприпасов так, как будто они существовали в реальности; прогнозировались сценарии применения БО. Польские военные не скрывали, что будут проводить испытания такого оружия на военнопленных²⁴. Эти статьи заинтересовали майора медицинской службы японской императорской армии Сиро Исии (1892–1959), совершавшего в качестве военного атташе разведывательную поездку во Францию, Германию, Италию, СССР и США в 1928–1930 гг. По ее итогам поражение людей с помощью бактерий казалось ему таким же простым делом, как и средневековому колдуну распространение чумы посредством заклинаний²⁵. Моральный аспект таких убийств его никогда не интересовал.

Японские исследования в области биологического оружия. Для военного руководства Японии Сиро Исии подготовил доклад, в котором сообщил, что в Европе активно разрабатывается БО. И поскольку Япония — страна, бедная природными ресурсами, то, чтобы уравнять шансы в войне с индустриально развитыми странами, ей необходимо «дешевое, но мощное оружие», каким и является якобы БО. Эта идея была положительно воспринята Императорской ставкой и Генеральным штабом. В реализации военно-биологической программы Японии непосредственное участие приняли сам император Японии Хирохито (1901–1989) — биолог по образованию, принцы Микаса Такахето (1915–2016) — брат императора и Такеда Цунэеси (1909–1992), он же подполковник Мията Цунэеси — двоюродный брат императора²⁶. По его инициативе в 1936 г. в составе Императорской армии Японии был образован Департамент предотвращения эпидемий и очищения воды. Он действовал в течение 1936–1945 гг. и занимался как обязанностями по поддержке санитарных норм, так и секретными исследованиями в областях химического и бактериологического оружия. Департамент состоял из управления²⁷ и ряда подразделений, именовавшихся отрядами²⁸.

Исии считал, что БО должно испытываться на людях. В конце февраля 1932 г. на захваченных территориях Китая японцами как плацдарм для нападения на СССР создано марионеточное государство Маньчжоу-Го. Там было достаточно людей и территорий для экспериментов с БО²⁹. Эксперименты, проводимые на первом объекте (отряд Того), построенном в 1933 г. в деревне Бэйиньхэ примерно в 100 км к югу от Харбина, показали, что для создания БО необходимы более значительные ресурсы. В 1936 г. отряд Того был преобразован в Маньчжурский отряд 731, далее — отряд 731. К 1939 г. у железнодорожного поселка с японским названием Хэйбо (по-китайски — Пинфань; иногда его называют «Освенцим Азии»), находившегося в 20 км от центра Харбина, для него была построена экспериментальная база для разработки, производства, хранения и применения БО, включающая жилой городок для сотрудников, тюрьму для подопытных людей, электростанцию, аэродром и несколько полигонов. Официальное название — Главное управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии. Отряд подчинялся непосредственно командующему Квантунской армии.

В конце 1935 г. по линии ветеринарной службы японской армии был организован отряд 100. Официальное название — «Управление противоэпизоотической защиты конского поголовья Квантунской армии». Отряд подчинялся непосредственно командующему Квантунской армии. Штаб отряда с основной частью личного состава дислоцировался в 10 км от города Чанчунь.

Учитывая огромную протяженность фронтов и нерешенность многих технических проблем по производству, накоплению и сохранению биологических агентов, японские военные были вынуждены создавать многочисленные организации (с филиалами), занимающиеся их наработкой в непосредственной близости от места предполагаемого применения БО. Отряд 731 — один из них. Во всех этих отрядах и филиалах проводились эксперименты на людях, их сотрудники участвовали в осуществлении биодиверсий в отношении СССР и Китая. Недостатка в «подопытном материале» не было. В экспериментах по разработке и испытанию БО только в отряде 731 погибло не менее 10 тыс. заключенных.

Основные направления исследований по созданию БО в отряде 731:

— выбор среди возбудителей инфекционных болезней тех, кого можно использовать в качестве потенциальных агентов БО;

— масштабирование процесса культивирования микроорганизмов до получения их количеств, необходимых для ведения бактериологической войны;

— стабилизация свойств наработанной бактериальной массы и ее длительное хранение (отработка методов лиофильной сушки бактерий и получение специальных рецептур);

— разработка и совершенствование специальных боеприпасов для диспергирования биологических поражающих агентов и технических устройств для распространения блох, зараженных возбудителем чумы.

Для использования в диверсионных целях японцами исследовались поражающие свойства малоизвестных в те годы биологических токсинов (тетродотоксин), разрабатывались технологии их очистки, концентрирования и скрытого применения.

Оценивалась возможность поражения злаковых растений в СССР путем рассеивания с воздуха головневых грибов.

Основными поражающими агентами БО считались следующие: возбудители чумы — попытки вызвать эпидемии; сибирской язвы и сапа — диверсионное применение, эпизоотии среди животных. Всех возбудителей инфекционных болезней, попадавших в их распоряжение (включая возбудителей холеры, дизентерии и брюшного тифа), проверяли на возможность ингаляционного поражения людей.

Совершенствование поражающих агентов проводилось по следующим направлениям:

— повышение вирулентности микроорганизмов → снижение инфицирующей дозы и, соответственно, расхода биоагента и боеприпасов;

— повышение пневмотропности возбудителя чумы → инициирование вспышек легочной чумы;

— преодоление защитного действия вакцин.

Типовые биологические боеприпасы³⁰.

Бомба «системы Удзи, тип 50» состояла из трех основных конструктивных элементов: 1) дистанционного взрывателя, помещенного в хвостовую часть, с зарядом тринитротолуола; 2) керамического резервуара, содержавшего бактериальную жидкость; 3) целлулоидных стабилизаторов. Общая масса бомбы — около 25 кг, емкость — 10 л. Помещенный в хвостовой части взрыватель срабатывал на высоте 200–300 м. В головной части бомбы, на тот случай если не сработает дистанционный взрыватель, Исии установил взрыватель ударного действия. Вдоль керамического корпуса шли канавки, в которых помещался детонирующий шнур общей длиной 4 м. Он крепился к корпусу бомбы цементом. Шнур сам по себе являлся взрывчаткой, и, если дистанционный взрыватель срабатывал, бомба еще в воздухе разлеталась на мельчайшие осколки, содержавшаяся в ней бактериальная жидкость капельками рассеивалась в воздухе, следов применения БО не оставалось. Для снаряжения использовались жидкости с возбудителями красной плесени, холеры, чумы, дизентерии, сыпного тифа, сибирской язвы (рис. 1).

Рис. 1. Японские керамические бомбы «системы Удзи» для диспергирования бактерий и рассеивания насекомых. Обнаружены в 1945 г. в руинах корпусов отряда 731 у станции Пинфань под Харбином. Желоба на наружной поверхности бомб предназначены для размещения небольшого количества взрывчатки, при взрыве не вызывающего термического поражения живого содержимого бомбы³¹

Бомба «системы Удзи, тип 100» — увеличенная модификация бомбы «системы Удзи, тип 50» — вместимость около 25 литров.

Бомба типа «мать и дочь» — бомба нового типа, специально предназначавшаяся для бактериологической войны. Устройство представляло собой комбинацию двух бомб: крупногабаритной (материнской) и малогабаритной (дочерней). Первая связывалась со второй системой, подающей радиосигналы. Когда первая достигала земли, вторая еще продолжала падение. При взрыве материнской бомбы радиосигналы прекращались, и срабатывал механизм, осуществлявший надземный взрыв дочерней бомбы. Сочетание наземного и надземного взрывов позволяло получить устойчивое бактериальное заражение местности и приземного слоя воздуха, независимо от рельефа. Комплект бомб «мать и дочь» был испытан, но его не успели применить, поскольку война закончилась.

Экспериментальная кассетная бактериологическая бомба³² разрабатывалась в конце войны, о ней ничего не известно.

Место БО в предстоящей войне с СССР японский Генштаб видел, как средство поражения стратего-тактических целей. Предполагалось применение биологических агентов с помощью авиации и проведением диверсий³³.

Кроме разработки БО в отряде 731 проводились эксперименты по замораживанию и высушиванию людей; испытывались БОВ кожно-нарывного и удушающего действия; исследовалась выживаемость людей в условиях пониженного атмосферного давления; отрабатывались методы лечения поражений, вызванных возбудителями анаэробных инфекций. Ни одному подопытному человеку не удалось выжить³⁴.

Японская военно-биологическая программа прекратила существование после разгрома Японии. Отряд 731 был ликвидирован в ночь с 9 на 10 августа 1945 г. при приближении Красной Армии. Из 3800 сотрудников отряда 242 попали в советский плен³⁵, 12 из них были осуждены к различным срокам заключения на специальном процессе в Хабаровске в декабре 1949 г. Генерал-лейтенант Сиро Исии, генерал-майор Масадзи Китано сдались американцам и служили им «верой и правдой». Но обещания, что их не выдадут русским, американцы им не давали.

БО, способного конкурировать с обычными средствами поражения того времени, японцами не было создано. Исии провалил аэробиологическое направление в разработке БО, у него не было необходимых для этого знаний. Когда ему стало ясно, что такой подход показывает лишь «принципиальную возможность создания БО», он попытался разработать средства ведения биологической войны исходя из необходимости проникновения возбудителей инфекционных болезней непосредственно в кровь потенциальных жертв. Поэтому Исии выбрал еще более тупиковое в тех условиях направление — он попытался решить проблему массового заражения людей через использование кровососущих насекомых. Однако технические средства, позволяющие доставку к объектам поражения насекомых без их повреждения, будут разработаны только в конце 1990-х гг. Технологии культивирования микроорганизмов были ограничены малопроизводительным выращиванием на плотных питательных средах, разработку специальных биологических рецептур³⁶ для снаряжения боеприпасов они только начали. И чем дальше японские военные продвигались в направлении создания образцов БО, пригодных для использования в военных целях, тем больше перед ними вставало неразрешимых технических противоречий. Массовые зверства и убийства подопытных людей не помогли им опередить время.

После Второй мировой войны (ВМВ) взгляды на разработку и применение биологического оружия претерпели изменения. Основное преимущество БО над химическим оружием послевоенные апологеты биологической войны видели в «эпидемичности» возбудителей инфекционных болезней, т.е. в их способности передаваться от одного человека к другому. Это были те же средневековые представления о контагии, что и до ВМВ. Человек контактирует с микроорганизмом, искусственно введенным в окружающую его среду. Микроорганизм вызывает болезнь, и заболевший становится источником инфекции для другого человека, так формируется искусственная эпидемическая цепочка, позволяющая решать боевую задачу возможно за более длительный период времени, чем при применении обычного оружия или даже химического, но без особых затрат и усилий. В то время были известны только два таких патогена: возбудитель чумы при легочной форме болезни, но вызывать ее путем применения БО японцы не научились, хотя в Маньчжурии были две природные крупные вспышки легочной чумы — в 1910 и 1921 гг.; и возбудитель натуральной оспы, но его еще не умели нарабатывать в достаточных количествах, и как агент БО он не рассматривался из-за массовой вакцинации населения против натуральной оспы.

Разработчики БО в США пытались избежать неудач японских «коллег» изменив принцип диспергирования биологической рецептуры. И те и другие считали, что низкая эффективность таких боеприпасов вызвана гибелью микроорганизмов в момент его подрыва из-за термического воздействия. Японцы устанавливали небольшой заряд взрывчатки поверх керамического боеприпаса, американцы попытались обойти эту проблему переводом в газообразное состояние сжиженной углекислоты. Бомба под названием М114 стала первым бактериологическим боеприпасом, принятым на вооружение армии США. В 500-фунтовую кассету М33 кластировалось 108 суббоеприпасов М114 (рис. 2)³⁷.

Рис. 2. Бактериологический суббоеприпас М114. Трубчатая бомба длиной 21 дюйм и диаметром 1⅝ дюйма. По ее оси располагался цилиндр со сжиженным газом (как правило, с углекислым газом), а вокруг цилиндра 300–400 г сухой рецептуры с определенным размером частиц или 320 мл жидкой рецептуры Brucella suis. Носовое основание имело гексагональную форму для облегчения формирования кластеров таких бомб. Оно включало высокочувствительный всепогодный взрыватель, срабатывающий при ударе о поверхность и вызывающий нарушение герметичности цилиндра со сжиженной углекислотой. На верхнем изображении показан боеприпас с раскрытым стабилизатором. При ударе такого боеприпаса о землю газ освобождался и выбрасывал заряд рецептуры через отверстие в хвостовой части бомбы, которое обычно закрыто срезывающимся диском (Medical aspects of chemical and biological warfare / ed. F. R. Sidell, E. T. Ta-fuqi, D. R. Franz. Washington, 1997)

При сбрасывании 4 т таких бомб в условиях полигона создавалась 50%-я поражающая доза на площади в одну квадратную милю (оценка проводилась по количеству живых бактерий, дисперсность частиц аэрозоля не учитывалась), но назвать это «дешевым оружием бедных» уже тогда было сложно³⁸.

Однако проблемы нарастали. Во второй половине 1940-х гг. экспериментальным путем удалось установить, что создаваемый имевшимися боеприпасами и выливными авиационными приборами (ВАП) биологический аэрозоль из-за крупной дисперсности частиц в глубокие отделы легких не проникает. В альвеолах задерживаются частицы, если их размер менее 5 мкм. H. A. Druett с соавт. (1953)³⁹ в лабораторных условиях показали наличие устойчивости у морских свинок и обезьян к аэрозолям спор возбудителя сибирской язвы различной дисперсности. Ими было установлено, что для инфицирования при применении БО необходим определенный размер частиц — наибольшей инфекционностью обладал аэрозоль с размером дисперсной фазы, приближающейся к размеру споры (~1,2 мкм). Когда частички аэрозоля имели размер более 5 мкм, его инфекционность быстро снижалась. Инфицирующая доза аэрозоля из частичек с размером примерно в один мкм, была в 17 раз меньшей, чем у аэрозоля с размером частичек 12 мкм.

С обнаружением значения дисперсности вдыхаемых частиц для проявления поражающего действия биологических агентов военные биологи вошли в область непознанных природных явлений, для которых аналогии с химическим оружием уже не подходили. Аэрозоли биологических агентов и капли отравляющего вещества (ОВ) в воздушной среде, образующиеся в результате взрывного диспергирования или при распылении ОВ с помощью ВАПов, представляют собой принципиально различные системы. Более крупные капли ОВ движутся через воздух, а аэрозольные частицы биологических агентов движутся вместе с воздухом, т.е. ведут себя как газ. Последнее обстоятельство в сочетании с необходимостью создания аэрозоля биологического агента с очень узким диапазоном дисперсности меняло всю методическую базу таких исследований, вынуждало исследователей изменить подходы к создаваемым биологическим боеприпасам, средствам и способам их применения. Если сказать проще, то заново начать всю работу по созданию БО.

Переход на глубинное культивирование микроорганизмов⁴⁰, помимо ожидания больших количеств биоагента, привел к массе очередных технических проблем. Существующие технологии глубинного культивирования, используемые при производстве антибиотиков, не годились. При производстве агентов БО соображения безопасности вынуждают осуществлять процесс культивирования при отрицательном давлении в культиваторах, что приводит к быстрому загрязнению микробных культур посторонней микрофлорой. При переходе к крупномасштабному производству агентов БО, помимо отработки биотехнологических процессов, военным биотехнологам необходимо обеспечить герметизацию зданий, оборудования и коммуникаций, эффективную стерилизацию стоков и воздуха, сжигание погибших животных, утилизацию использованных питательных сред и т.п. Потребовались сотни тонн жидких стерильных питательных сред. Для приготовления и хранения сред им необходимы было сконструировать соответствующие емкости, оборудование для стерилизации и транспортировки и еще очень многое другое⁴¹.

Ко всему этому «букету» из трудно разрешимых технических противоречий, возникающих в процессе культивирования бактерий, следует добавить необходимость разработки нового специального оборудования для концентрирования вирусов, бактериальных клеток и спор, сублимационной и распылительной сушки, измельчения, приготовления соответствующих рецептур, снаряжения боеприпасов или боевых частей, захолаживания, стерилизации, хранения и т.д. и т.п. Каждое устройство, систему, технологию, режим военным биотехнологам пришлось разрабатывать самостоятельно, учитывая специфику работы с каждым микроорганизмом и опираясь лишь на фундаментальные науки. Разрешение всех этих проблем, помноженное на ожидание оружия массового поражения, оставляющего нетронутыми материальные ценности, привлекло в военную микробиологию гигантские средства и талантливых ученых. Так в начале 1950-х гг. «проросла» главная в ХХ в. эволюционная ветвь БО — аэробиологическая.

Практическая возможность применить биологическое оружие представилась разработчикам во время войны на Корейском полуострове⁴².

К началу 1952 г., т.е. за полтора года непрерывных боев на Корейском полуострове, вооруженные силы ООН не смогли добиться перелома в войне. Для выхода из сложившегося тупика Объединенный комитет начальников штабов США одобрил идею, что биологическая война обладает большим потенциалом и США должны применять ее «без учета прецедентов». Такая война не разрушит сооружения или собственность и, таким образом, упростит проблемы послевоенного восстановления экономики Кореи⁴³.

Подготовка летчиков к бактериологической войне началась в конце августа 1951 г. в авиационной школе на базе 3-го бомбардировочного полка (самолеты В-26) в Ивакуни (Япония) в рамках обычных занятий по подготовке боевых кадров. 21 декабря 1951 г. министр обороны Роберт Ловетт (англ. Robert Abercrombie Lovett, 1895–1986) дал указание поэтапного ввода такого оружия в боевые действия по мере его наличия. Правительство Соединенных Штатов проявило волю к применению БО⁴⁴, Женевский протокол 1925 г. ими ратифицирован еще не был, т.е. американцы его не нарушили. О начавшейся биологической войне стало известно из-за ошибок американских пилотов: 11 февраля китайскими добровольцами был замечен американский самолет, рассеивающий насекомых над Чхорвоном с высоты 300 м. Насекомых снесло ветром от города и раскидало на полях по снегу, на участке продолговатой формы размером 10×5 км. С конца февраля 1952 г. бактериологическая война на Корейском полуострове и в Северо-восточном Китае велась совершенно открыто, в нее были вовлечены в качестве мишеней миллионы людей, да и скрыть ее было невозможно.

В основном она велась путем попыток распространения опасных микроорганизмов посредством переносчиков (различных видов насекомых, животных и растений) и формирования искусственных природных резервуаров опасных инфекций (зараженные возбудителем чумы грызуны). Насекомых либо инфицировали, либо пытались использовать в качестве механических переносчиков возбудителей болезней. Животных сбрасывали зараженными ночью в самосгорающих контейнерах, но часто промахивались мимо цели и передерживали инкубационный период болезни, зараженные животные гибли.

Утром 5 апреля 1952 г. жители четырех компактно расположенных деревень Ганьнанского уезда китайской провинции Хэйлунцзян обнаружили никогда не встречавшихся им ранее полумертвых и мертвых полевок на крышах своих домов и во дворах. Всего в деревнях и их окрестностях в полосе 5 × 15 км было собрано около 715 погибших животных. Бактериологическое исследование показало, что полевки погибли от чумы. Операция по распространению чумы в районе города Ганьнань была спланирована на основе ошибочного представления ученых того времени о ключевой роли грызунов в поддержании чумы в природе. По существу, происходил повтор аналогичных попыток, произведенных сотрудниками ранее нами упоминавшегося отряда 731.

Американская авиация сбрасывала бомбы, предназначенные для взрывного диспергирования бактериальных рецептур над целью. Использовались как жидкие, так и сухие рецептуры. Из-за несовершенства таких боеприпасов и неотработанности способов их применения масштабных поражений бактериальными аэрозолями во время войны в Корее не было. Выявлено 5 смертельных случаев заболевания ингаляционной сибирской язвой у лиц, по своей профессиональной деятельности не имеющих к ней никакого отношения. У всех болезнь протекала одинаково быстро, сопровождалась резкой слабостью, симптомами со стороны легких и плевры, смерть наступала ранее 48 ч от начала болезни. Случаи ингаляционной сибирской язвы говорят об использовании биологических рецептур с дисперсность частиц менее 5 мкм.

Для выполнения заданий по распылению бактериальных рецептур или насекомых обычно использовались два самолета-истребителя с диспергирующими устройствами. Самолеты летели параллельно, находясь, друг от друга на расстоянии около 200 ярдов. Распыление рецептур бактерий производилось с высоты 500–1000 футов при скорости самолета 350 миль/час. При распространении насекомых скорость снижалась до 200 миль/час.

После того как самолет с диспергирующим устройством возвращался с задания, за ним следовал специальный автомобиль, который проводил его дезинфекцию «на ходу» путем распыления дезинфектанта, одновременно дезинфицировалась взлетно-посадочная полоса. Летчик отводил самолет на особую стоянку, где его дезинфицировали уже более основательно силами специального отряда дезинфекторов. Затем летчик покидал самолет, менял одежду и принимал душ, его одежду дезинфицировали. Персоналу базы, участвующему в подготовке таких полетов и в самих полетах, постоянно проводили термометрию и брали кровь на анализ.

18-я бомбардировочная авиагруппа на февраль 1952 г. имела четыре самолета F-51, оснащенных устройствами для распыления бактерий или распространения насекомых. Эти самолеты стояли отдельно от остальных, на стоянке на северном конце боковой дорожки. За распылительными приспособлениями самолетов следил специальный обслуживающий персонал. Специальный персонал отдела вооружения отвечал за доставку и погрузку бактериологических бомб и контейнеров. Такие бомбы и контейнеры доставляли на базу К-46 из Японии самолетами С-46, С-47, С-54 примерно раз в две недели.

Некоторым бактериологическим ударам предшествовало разрушение санитарной инфраструктуры городов. Так, в Тетоне (Северная Корея), перед тем как сбросить в резервуары насосной станции моллюсков, зараженных возбудителем холеры, американской авиацией была аккуратно разбомблена очистительная станция, находившаяся рядом, насосы же остались неповрежденными.

Было зафиксировано несколько вспышек бубонной чумы, вызванной сбросом с американских самолетов блох, зараженных возбудителем чумы. Блохи, обнаруживаемые после налетов американской авиации, не являлись крысиными, а относились к виду Pulex irritans, т.е. к человеческим блохам. Их сбрасывали десятками тысяч.

Применение БО не оказало влияния на исход войны на Корейском полуострове. Об этом, в частности, пишут в своей работе, рассекреченной и изданной почти через 50 лет после ее написания, С. С. Лотоцкий с соавт. (2000)⁴⁵. Такой же точки зрения придерживались и в военном ведомстве США.

В июне 1953 г., за месяц до окончания войны, министром обороны был сделан вывод о том, что «возможности БО ограничены вследствие разных причин, но главным образом из-за пробелов знания в области биологических наук»⁴⁶. Однако результаты не были и совсем разочаровывающими. Наоборот, у американских военных появилась иллюзия, что они близки к успеху. Поисковые исследования теперь концентрировались по двум направлениям: разработка боеприпасов и авиационных диспергирующих приборов для применения жидких и сухих рецептур в виде аэрозолей, способных проникать непосредственно в глубокие отделы легких потенциальной жертвы, т.е. с дисперсностью жидкой или твердой фазы, не превышающей 5 мкм, и изучение возможностей использования насекомых как переносчиков опасных инфекционных болезней, способных вводить их непосредственно в кровь потенциальной жертвы.

Директивой Совета национальной безопасности (National Security Council) NSC 5062/1 от 15.03.1956 г. американским военным разрешалось применение химического и биологического оружия первыми исходя из военной целесообразности по решению президента⁴⁷. В уставе FM 27–10 издания 1956 г. следующим образом разъясняется политика США по использованию химического и биологического оружия: «Соединенные Штаты не являются участником ни одного действующего договора, который запрещает или ограничивает применение в войне токсичных и нетоксичных газов, дымов, зажигательных средств или биологических возбудителей». Так оно и было: Женевский протокол 1925 г. США ратифицировали 22 декабря 1975 г. Для американских разработчиков БО начался «золотой век».

Еще одно направление — разработка биологического оружия в отношении сельскохозяйственных посевов. Термин «биологическая война» в контексте поражения сельскохозяйственных растений имеет более широкий смысл, чем в отношении его традиционного понимания, когда речь идет о людях, поскольку средствами поражения служат не только грибы, бактерии и вирусы, но также и сельскохозяйственные вредители; вмещающие их экосистемы; сорняки; химические соединения, подобные гормональным веществам; климатические факторы и многие другие трудно просчитываемые факторы.

В практическом аспекте уничтожение сельскохозяйственных посевов — наиболее древнее средство тотальной войны, позволяющее, не убивая людей и животных, не разрушая деревень, городов и предприятий, победить сильного врага⁴⁸.

До настоящего времени апологетов БО, поражающего растения, вдохновляют примеры голода, вызванного уничтожением сельскохозяйственных посевов патогенами растений. Одной из самых катастрофических вспышек гибели продовольственных культур, а затем и людей, стала вспышка фитофтороза, вызванная грибком Phytophthora infestans (фитофтора инвазивная) в Ирландии в 1845–1846 гг. В результате голода погибло почти миллион ирландцев. В конце 1880-х гг. грибковый фитопатоген Hemileia vastatrix (кофейная ржавчина) уничтожил весь урожай кофе в Юго-Восточной Азии. Бурая пятнистость риса (пирикуляриоз), вызванная грибом Pyriculariz oryzae, стала одной из причин опустошительного голода в Бенгалии в 1943 г.⁴⁹

Франция. Перед Второй мировой войной исследования и разработки БО, предназначенного для уничтожения урожая, были сосредоточены вокруг использования колорадского жука и зарекомендовавшего себя 100 лет назад в Ирландии возбудителя фитофтороза (P. infestans). Мишенью такого оружия предполагалось сделать немецкие картофельные посевы, однако вторжение гитлеровцев в 1940 г. сорвало эти планы⁵⁰.

Германия. Готовилась нанести ущерб сельскохозяйственным культурам Соединенного Королевства и США. Планы были масштабными. В качестве перспективных рассматривались картофельный жук и колорадский жук, рапсовый жук, репный гнилостный жук, репный листоед, возбудители желтой, коричневой, черной ржавчины пшеницы и другие насекомые и возбудители болезней растений. Особые надежды немцы возлагали грибковые фитопатогены. По их замыслу, желтая, бурая и черная гниль зерновых культур должны обеспечить 50% уничтожения зерновых культур противника. Проводились полевые испытания сухих рецептур таких агентов, в качестве дезагрегаторов спор использовался тальк.

Япония. На промышленную основу производство фитопатогенов было поставлено в дислоцированных в Маньчжурии отрядах японской армии 731 и 100. Отряды осуществляли организацию и проведение диверсионных актов в отношении СССР и Китая. Из фитопатогенов там работали с возбудителями мозаичных болезней растений, черной и красной ржавчины. Отряд 100 в год мог производить до 100 кг грибка красной ржавчины⁵¹. Этого количества было недостаточно для ведения масштабной войны против посевов, но для экспериментальных целей хватало.

Опыты по заражению растений производились недалеко от Харбина в районе станции Пинфань, климатические условия которого соответствуют российскому Дальнему Востоку. Руководил ими майор Ягисава, по образованию ботаник. Для заражения растений использовали лиофильно высушенные препараты грибов, вызывающих черную и красную ржавчину хлебных злаков⁵². Заражение этими грибами посевов приводит к утрате зерновыми колосьями способности развиваться, полученное зерно нельзя использовать даже для фуража. Допрошенный на судебном процессе в Хабаровске (1949 г.) в качестве свидетеля солдат японской армии Фуруичи Есио лично видел посевы овса после их искусственного заражения грибами черной ржавчины. Колосья завяли, зерна были не развиты, овес нельзя было использовать даже на фураж. На его вопрос одному из сотрудников отряда, принимавшему участие в этих опытах, «С какой целью проводится заражение посевов?» тот ответил: «Для диверсионных целей против противника в военное время»⁵³.

США. Аналогичные исследования начались после нападения Японии на США 7 декабря 1941 г. Они включали изучение воздействия на растения четырех грибковых фитопатогенов: P. infestans — возбудитель фитофтороза картофеля; Sclerotium rolfsii sacc — космополитный гриб, возбудитель склероциальной гнили, поражающий широкий спектр растений; Piricularia oryzae Br. и Cav. (половая форма Magnaporthe oryzae) — грибок, вызывающий пирикуляриоз риса (другое название — рисовая лихорадка); и Helminthosporium oryzae van Brede de Haan — возбудитель бурой пятнистости риса. По американским взглядам, поражающий потенциал фитопатогенов может быть гарантированно успешным, если применять высоковирулентные штаммы грибов и на их основе создавать множество устойчивых в окружающей среде очагов инфекции⁵⁴.

К 1952 г. эти исследования перешли в стадию массового производства поражающих агентов и разработки специальных боеприпасов для их применения. Наибольший потенциал в атаке на продовольственные культуры, был определен следующим образом⁵⁵:

— возбудитель стеблевой гнили растений — Sclerotium rolfsii sacc. Он поражает широкий круг растений — более 500 видов. Грибковый фитопатоген, присутствует в тропических и субтропических регионах по всему миру. Он вызывает заболевание, широко известное как «южная гниль», на различных растениях-хозяевах;

— возбудитель черной ржавчины пшеницы и ржи — Puccinia graminis, кодовое название TX⁵⁶. Целевые виды: пшеница, овес, ячмень, рожь. Недобор урожая в очагах болезни может достигать 60–70% и более. Для применения возбудителей стеблевой ржавчины пшеницы и ржи в качестве поражающих агентов американскими военными был разработан метод сушки и масштабировано производство 190,5 кг спор в сутки. Агент мог храниться от 9 до 12 мес. Применять предполагалось с летательного аппарата в сухом виде по целевой площади около нескольких сотен квадратных миль;

— возбудитель пирикуляриоза риса — P. oryzae (M. oryzae), кодовое название IE. Болезнь эндемична по всему миру. В первую очередь болезнь риса, но также поражает ряд диких злаков. Зараженные поля выглядят «обожженными». Потери урожая могут достигать 100%. Пирикуляриоз риса является причиной потери примерно 30% годового урожая риса в мире. Американскими военными возбудитель пирикуляриоза риса производился в заводских условиях и в больших количествах. Споры смешивали с носителем, затем высушивали. Ежедневный производственный цикл — 52,2 кг спор. Рецептурированный агент мог храниться до 2 лет;

— возбудитель фитофтороза картофеля — P. infestans (Mont) de Bary, кодовое название LO. Эндемичен по всему миру. В благоприятных условиях P. infestans быстро распространяется, и поля картофеля уничтожаются менее чем за 2 нед. Потери урожая могут достигать 100%. Возбудитель фитофтороза картофеля предлагалось применять с летательных аппаратов в составе гранул пористого материала. Гранулы высушивались и длительно хранились при постоянной температуре до момента применения;

— возбудитель гельминтоспориоза риса — Helminthosporium oryzae van Brede de Haan (Cochliobolus miyabeanus, агент E). Другое название «бурая пятнистость риса». Болезнь эндемична по всему миру. Потери урожая из-за агента E происходят в Японии, Китае, на Филиппинах, в Ост-Индии и США, и могут достигать 90%.

Типовые биологические боеприпасы.

Перьевая бомба. Руководство ВВС США впервые указало на необходимость разработки оружия против урожая противника в сентябре 1947 г. Бомбу создали на основе кассетной бомбы М16А1, использовавшейся для распространения листовок или небольших осколочных боеприпасов. Перья птиц использовались в качестве носителя и для предотвращения слеживаемости сухих рецептур поражающих агентов. Первое применение таких бомб зафиксировано в марте и июне 1952 г. во время войны на Корейском полуострове. Их снаряжение менялось в зависимости от цели применения. Кроме распространения патогенов растений и зараженных насекомых, отдельные боеприпасы содержали рецептуру сибирской язвы с дисперсностью частиц 5 мкм и менее, о чем свидетельствуют патологоанатомические подтвержденные случаи ингаляционной сибирской язвы с поражением глубоких отделов легких у сборщиков таких перьев⁵⁷.

Согласно рассекреченному отчету армии США 1950 г., бомба М115 в снаряжении для поражения посевов была испытана в районе длиной 18 км и шириной 2,4 км. Территория состояла из 30 тыс. м² участков, засеянных овсом, восприимчивым к тестируемому агенту, Puccinia graminis avenae, т.е. черной ржавчины. Испытания М115 показали, что с высоты 1,2 тыс. м перья могут быть разбросаны на площади в 31 км². Три перьевые бомбы М115 были сброшены в 1,6 км с подветренной стороны от целевой зоны, которая затем отслеживалась на предмет любых изменений. Оценки показали примерно 30%-е снижение урожая на зараженной территории. Массовое производство бомбы М115 началось в 1953 г.⁵⁸

Баллонная бомба Е77. Ее применение предполагалось по методу, разработанному японцами во время Второй мировой войны, — путем запуска на территорию противника воздушных шаров.

Разработка американской версии этой бомбы началась в 1950 г. Гондола воздушного шара диаметром 81,2 см и высотой 60,9 см была подвешена под заполненным водородом воздушным шаром. Гондола была спроектирована для размещения около пяти контейнеров, состоящих из перьев и противоурожайного агента. Полезная нагрузка была сгруппирована вокруг нагревательного механизма химического типа, предназначенного для предотвращения повреждения содержимого контейнеров низкими температурами. Бомба воздушного шара получила военное обозначение E77. После сброса груза аэростат поджигался пиропатроном, и установить факт применения БО становилось невозможно⁵⁹, ⁶⁰.

В отчете 1958 г. была указана предполагаемая эффективность E77 следующим образом: «При соответствующих погодных условиях агент, переносимый на землю на носителях, достаточен для того, чтобы вызвать высокий уровень заражения растений при воздействии на целевые культуры»⁶¹.

Последующие конструкции боеприпасов для поражения растений были сосредоточены вокруг использования распылительных баков большого объема для распространения сухих рецептур поражающих агентов. Предполагалось, что такие устройства могут инициировать болезни растений на площади, значительно превышающей 1000 км² с пролета одного самолета⁶², ⁶³.

§ 5. Попытки запрещения биологического оружия во второй половине XX в.

Женевский протокол 1925 г. был, по сути, соглашением между подписавшими его государствами о неприменении первыми БО и химического оружия. Что касается распространения этих видов оружия, то Женевский протокол не предусматривает соглашения по их контролю или разоружению. Он не содержит ограничений по разработке и производству БО и не включает каких-либо предложений по режиму проверки.

Обсуждение проблемы запрещения бактериологического оружия в 1950-х и в начале 1960-х гг. продолжалось в рамках программ и деклараций о всеобщем разоружении⁶⁴. США активно противодействовали этому процессу не из-за нежелания свернуть свою, набиравшую темп программу по созданию БО, сколько из-за нежелания создавать прецедент для запрета на использование оружия массового поражения — ядерного. США настаивали на решении проблемы БО в сочетании с другими мерами по разоружению путем раскрытия и проверки всех вооруженных сил и вооружений с последующим постепенным сокращением и уничтожением запрещенных вооружений при соответствующем контроле и гарантиях. Желающих добровольно раскрывать информацию обо всех своих военных возможностях не нашлось.

В 1960-е гг. деятельность Соединенных Штатов в области химического и биологического оружия подверглась критике в первую очередь со стороны левых американских политических