Tallie
Дэсан

«Всякое творение рук человеческих — искусство, ибо создано машиной по поиску смыслов и аналогий.»

Глава

Трансляция не прекращается ни на секунду. Казалось бы, смотреть там нечего — просто девушки спят в анабиозе. Едва заметно дышат, иногда подрагивают их прекрасные длинные ресницы, иногда подрагивают уголки алых губ — все эти моменты с удовольствием примечают миллионы фанатов. Фанаты продолжают наблюдать и ждать их камбэка. А для них не проходит и мгновения. Это привилегия.

Компании тратятся на продление периода юности, красоты, жизни участниц самых успешных групп. И не какими-то процедурами косметологов, пластических хирургов, фитнес-тренеров и диетологов. Хотя, конечно, в начале они проходят через руки и приборы всех этих специалистов. Если результаты позволяют достичь умопомрачительных чистых доходов, компания оказывает наивысшую честь — криосон. Это знак того, что айдол достиг такого уровня профессионализма и признания, что каждая секунда жизни оценивается слишком высоко, чтобы тратить её на прогулки, сериалы, еду или туалет.

Именно одной из таких бесценных драгоценностей US Entertainment стала группа YoToy — женская группа из пяти девушек. Макнэ группы, Элли, всего 15 лет, но она уже заработала продление времени. Учёбу пришлось бросить, но зачем ей тратить время, если один их концерт в интернете приносит несколько миллиардов при затратах в пару миллионов? Так сказал ей папа по телефону в день, когда продвинутый контракт с криогибернацией прислали ему на почту. Элли его никто не прислал и прочитать не предложил — ведь она ещё не может подписывать контракты. Повезло, что папа решил обсудить это, но теоретически всё могло решиться и без неё.

Эта мысль немного обеспокоила Элли. Она впервые шла по голубой подсветке к капсуле, когда осознание этого факта настигло её. На секунду Элли забыла, где находится. Дыхание участилось. Стены казались ближе, чем мгновение назад. Протянешь руку — и ощутишь спасительную опору. Но она вовремя остановила себя. Просто замерла на месте. Белоснежный коридор, а также Зал Ожидания с криокамерами были утыканы видеокамерами. Нельзя делать что-то странное. Идущая следом за ней шла Джей, обворожительная и неприступная сияющая космида, как её звали фанаты.

— Ты в порядке?

— Да.

Джей приобняла её и повела дальше по коридору. У капсул они разошлись. Элли легла. Ей подсоединили датчики контроля и капельницы. Всё ещё ощущая лёгкое головокружение, она пронаблюдала, как прозрачное стекло изолировало её. Свет погас. Только неоновые голубые огни подсвечивали таинственным светом лица девушек. Температура и влажность вокруг начали меняться. Мурашки пробежали по коже, но лекарства расслабили и успокоили её. Элли закрыла глаза.

Яркий свет резко ударил по рецепторам даже сквозь сомкнутые веки. Она проснулась. Всего мгновение — но прошло несколько месяцев. Ощущение пространства вокруг неё словно вскрик ворвалось в сознание. Всё вернулось. Она снова ощутила своё тело, хотя и не могла вспомнить, каково было не ощущать его. Словно подробный реалистичный сон, сюжет которого исчезает, как только осознаёшь, что проснулся. Руки были тяжёлыми, ноги и вовсе не слушались. Мышцы спины сковал знакомый спазм. Голова гудела. Беспокойство. Паника. Но не оттого, что она была в маленькой тесной капсуле, а оттого, что она была заперта в собственном слабом неподатливом теле. Как и до криосна, всё это было здесь. Усталость от годового тура всё ещё была здесь. Миллионы глаз, следящих за каждым её вздохом, всегда были здесь. Также здесь была работа, план, расписание. Всё было готово — двенадцать песен на запись и 24 новых танцевальных номера для оттачивания.

Невольно издав стон, Элли поднялась из капсулы. Тут же пять одинаковых девушек-ботов принесли им халаты, чипы для фокусировки дронов-операторов и проводили этажом ниже. Майя, девушка на два года старше Элли, споткнулась, и боты унесли её. Элли же, хотя и медленно, дошла сама. На этаже Восстановления ждали десятки врачей, стилистов, косметологов. Она легла на кушетку. Ей ввели средство для расслабления, и массажное кресло захлопнулось. Десятки механических рук разной формы, величины и текстуры принялись мять её уставшее тело. Теперь она наконец задремала по-настоящему.

Голова оставалась снаружи, и её волосами занялся парикмахер, подкрашивая корни, срезая секущиеся кончики, покрывая восстановительной эссенцией. Запястья и лодыжки также оставались в доступе для маникюра и педикюра. В криокамеры их отправили сразу после концерта, чтобы больше внимания привлечь к эфиру погружения в сон. Так что с индивидуальной точки зрения Элли она не спала несколько суток.

До этого был последний зарубежный концерт тура, потом перелёт и выступление в Сеуле вечером того же дня. Последний раз, когда она смогла урвать немного беспокойной дремоты, был в самолёте. Но этот сон больше походил на провал в потоке бодрствования, чем на расслабление, очищение, отдых. Учёные говорят, что во время сна наш мозг сохраняет нужное и выбрасывает ненужное, потому Элли всегда боялась забыть что-то полезное. Она не знала, какие там приоритеты у её мозга: что, если он посчитает ненужными слова шестой песни альбома или движение вправо, а не влево после второго припева в «Love to you»? Она не могла положиться на незнакомца в голове, потому старалась спать пореже и зубрила, зубрила. Движения повторялись, пока не становились рефлекторными, связывались со словами и предыдущими движениями, с положением на сцене, с тем, кто стоит рядом с ней. Всё — Элли, другие участницы, подтанцовка, реквизит, декорации, работники сцены и режиссёры — становились единым организмом. Запуск и переключение света, голограмм, движение частей сцены были автоматизированы, но остальное дешевле и эффективнее было делать вручную.