Santis Ku
Три Александра

Родители в память о своих братьях Александрах, погибших на войне называют их именем сына.

Сын, Александр знает историю своего имени, да и родители часто вспоминала о своих братьях. И ему, кажется, что это он в своей прошлой жизни погибает, а сейчас переродился и доживает то время, которое не успели дожить братья из-за войны и считает, что в ответе за то, как он проживёт их жизни. Ему рассказывали родители об их братьях, ему часто сняться сны о том, как они воевали. Он глубоко погрузился в их мир и порой не отделяет себя от них. Так появился философский-мистический рассказ:

Три Александра.

Наш батальон в составе полка наступал, впереди танки, мы, пехота, за ними. Свистят пули, рвутся снаряды, но никто на них не обращал внимание. Мы наступаем, я бежал со своими товарищами вперёд в атаку, путаясь в траве, спотыкаясь о камни, видя только спины бойцов. Где же эти немцы, долго ещё бежать? – невольно возникал вопрос, силы были на исходе, но мы бежали. Наконец-то танки прорвали оборону противника и настал «мой выход», – бросив гранату, я с крикам «ура» прыгаю в траншею к немцами, в окопе стреляю в перепуганных фашистов, уложив нескольких наповал, но один немец претворившись убитым, резко вскочил пере до мной выбил у меня винтовку и с ножом бросился на меня. Увернувшись, я попытался выбить нож, сделал шаг назад, споткнулся о глиняный комок в окопе, упал, немец с верху насел на меня и пытается вонзить нож прямо в горло. Я из последних сил сопротивляюсь, но к счастью, пробегавший мимо Александр увидел, что немец хочет меня убить, выстрелил ему в спину, я с облегчением вздохнул, но обозлённый и не ощущавший усталости и мелких ран в экстазе выскочил из окопа и опять бегом догонять своих бойцов и вдалеке видневшиеся танки.

Появились немецкие бомбардировщики, на нас полетели бомбы, падая они свистели и мы ощущали силу их взрыва и место падения. Всё поле покрылось воронками, кое-где стонали раненые бойцы, но мы не останавливались. Я бежал вперёд, слышу свист бомбы, надо изменить направление движения и быстро прыгнуть в воронку, чтобы не попасть под осколки от взрыва. С разбегу прыгнул налево, но бомба уже взорвалась и взрывной волной меня откинуло в сторону присыпав землёй. Я лежал не понимая живой или нет, был шок, тела не чувствовал, я позвал:

– Саня, ты живой, – он бежал рядом, была тишина. Видать его тоже накрыло.

Закрыв глаза, мой мозг вспомнил всё...

Мы долго молча отступали, друзей, товарищей теряли, не знали что будет с нами в эти дни. Был полк, осталось больше роты, мы шли, с боями пробиваясь и были счастливы, что в живых остались.

И вот привал. Опушка леса, вдали деревня. Чья она? Там наши или немцы у всех один вопрос?

Командиры думают, решают, а мы пехота – отдыхаем, оружие к бою примеряем, понимая, что в любой момент может начаться бой.

Вдруг начали стрелять, пулемётная очередь, артиллерийские удары, вот он, начался бой.

– Накаркал, что ли? – подумал я, но случилось, то что случилось.

Нашу роту расставили на самой опушке леса и сказали без команды не стрелять, себя не обнаруживать. На дороге появились мотоциклисты, за ними пошли танки.

Командир роты приказывает:

–

Уничтожить мотоциклистов.

Мы начали атаковать мотоциклистов, наши снайперы стреляли прицельно по ним. У нас их было двое. Наша артиллерия ударила по танкам.

Немцы поняли откуда ведётся стрельба и перенаправили часть войск на наши позиции. Командир роты даёт команду:

– В атаку!, – и сам пошёл первым.

Мы по оврагам с криками «Ура» пошли на мотоциклистов. Они развернулись в нашу сторону и начали стрелять.

– Залечь и вести огонь из укрытия, – поступила команда.

У нас была выгодная позиция. Немцы были на открытой местности. Они оставили мотоциклисты и приняли бой, но имея выгодное месторасположение, наступавшие на нас немцы были уничтожены. К ним подъехало подкрепление – три машины с пехотой, наша артиллерия попала в одну из них. Другие когда приблизились на близкое расстояние, наши бойцы закидали их гранатами, а те кто остался в живых начали отступать. Наши подразделения перекрыли им отход и уничтожили отступающих немцев. Атака была отбита, мы отошли в лес начали считать раненых, убитых.

Но себя, мы обнаружили и надо ждать немцев. В лесу мы чувствовали себя в безопасности, здесь каждое дерево могло тебя защитить, тем более боевой опыт у нас уже был.

Расположившись на полянке со своим отделением и получив сухой паёк, мы начали принимать пищу. Это было одно из не многих приятных мероприятий на войне. У нас в отделении в основном были молодые ребята. Рядом со мной обедал мой боевой товарищ, рядовой, как и я, Михаил, я его спрашиваю:

– Миша, у тебя хоть невеста есть?.

– Нет, ещё не успел завести.

– А кто-нибудь тебя ждёт?

– Ждёт только мама, – ответил Михаил.

– А у меня есть жена и она меня ждёт. Мы с ней учились в одном классе, даже недолго сидели на одной парте, но я потом пересел на другую парту. Она была очень красивая и все ребята в классе, в том числе и я, были в неё влюблены. В то время, я не серьёзно относился к урокам и мне было очень стыдно получить двойку, вернуться и сесть рядом с ней за парту, поэтому я пересел на другую, чтобы не сгореть от стыда. Мы были уличные пацаны и у нас были свои законы.

После окончания школы она пришла ко мне. Я её спрашиваю:

– Зачем пришла, может, что надо?

Она отвечает:

– Ничего не надо, я пришла к тебе на свидание, – это ответ меня ошарашил. На тот момент, я ещё ни разу ни с кем не встречался и не знал, что в этом случае делать? Она была очень красивая, я даже боялся к ней прикоснуться. Её это не смутило она взяла инициативу в свои руки.

Вот так мы начали с ней встречаться, потом поженились, а когда началась война меня призвали, а она меня не отпускала, плакала, кричала:

– Ты же сволочь, я знаю ты всегда в самое пекло лезешь, подумай обо мне, я тебя буду ждать, чтобы не случилось, понял!!!

Ещё не успел всё рассказать и конца доесть, как поступает команда:

– Строиться.

Мы побежали выполнять команду. Было понятно, что будет новое задание.

На построении командир объявил, что надо поменять дислокацию, нас немцы обнаружили и если не сегодня, то завтра они придут, чтобы нас уничтожить.

В это время к нам присоединился ещё один партизанский отряд, человек сто пятьдесят. Там тоже были и военные и гражданские, которые вынужденны были войти в состав партизанского отряда, чтобы не попасть в руки к немцам. Поначалу мы к ним относились с опаской. Что за отряд? – может немецкие диверсанты переодетые в нашу форму, чтобы выследить и уничтожить нас, но после первого боя сомнения рассеялись. Это были наши. Они так сражались, – как говориться, не жалея своего живота, ради победы.