# Моня и Соня с пирогами

Екатерина Кожина

У ювелира Мони новая соседка через дорогу. Соня с братом открыли кафе "Мамины пироги" и от обалденного запаха начали набегать женихи.

## Глава 1

Прошло два месяца после того, как Елена окольцевала командира Владо и ушла вить семейное гнездо. Жизнь в лавке Мони Штейнбока текла своим чередом: Моня флиртовал с покупателями, Циля яростно воевала с пылью, а заброшенный цветочный магазинчик напротив уныло смотрел на улицу разбитыми окнами.

Но однажды утром тишину нарушил веселый треск ломающихся досок. Из дверей бывшей лавки Елены, кашляя от пыли, вылезла молодая, плотного телосложения человеческая девушка. Она решительно тащила к мусорному баку обломок старого прилавка.

Циля, обладавшая бдительностью пограничной овчарки, мгновенно материализовалась на улице с веником наперевес. Уже через двадцать минут разведки племянница Мони знала о незнакомке все, включая девичью фамилию ее троюродной бабушки.

— Моня, я имею вам сказать, что у нас через дорогу поселилось целое кино и немцы! — заявила Циля, ворвавшись в ювелирную лавку. — Девушку зовут Соня. Она из приюта, круглая сирота, но с таким характером, что ее можно выпускать против орочьей кавалерии. Представляете, она еще в прошлом году ходила вокруг этой лавки Елены, хотела выкупить, но денег у нее было меньше, чем у тебя совести. Так она целый год пороги в магистрате обивала! Каждому чиновнику сделала такие вырванные годы, что они, бедненькие, таки сдались и выплатили ей сбережения погибших родителей, которые до этого удачно «терялись» в бумагах.

— И что эта Сонечка собирается там делать? — поинтересовался Моня, не снимая лупы. — Опять цветы? От них у меня только насморк и никакой прибыли.

— Какие цветы, Моня! Она открывает кафе! Она готовит по рецептам своей мамы так, что у меня от одного ее рассказа выделился литр слюны. Но самое главное: раз у нее теперь есть жилье, магистрат отдает ей под опеку младшего брата. Ему девять лет, он до сих пор в приюте. Она уже вылизала всю лавку до блеска, хотя там внутри из мебели — только воздух и ее большие надежды. Даже кроватей еще нет!

— Ну, открыть кафе без мебели — это, конечно, сильный коммерческий ход, — хмыкнул Моня. — Но девочка с характером, это я уважаю.

К вечеру Соня привезла брата. Моня и Циля случайно поливали герань на подоконнике второго этажа, наблюдая за картиной. Из наемной телеги вылез худенький мальчик девяти лет по имени Марк. Пацан окинул улицу таким угрюмым взлядом, рано повзрослевшего ребенка, будто он приехал не в новый дом, а инспектировать убыточное предприятие.

На следующий день Соня возилась у входа, пытаясь пристроить над дверью вывеску «У Сони. Мамины пироги». Марк сидел на ступеньках грызя яблоко и критически наблюдая за сестрой.

Моня Штейнбок в лучшем жилете решил выйти на крыльцо, чтобы вдохнуть воздуха и продемонстрировать соседям свой дорогой статус. Он сделал шаг на мостовую, поправляя цепочку от карманных часов.

И тут из-за угла выскочил огромный, грязный пес. Глаза животного налились кровью, изо рта капала пена — собака была явно не в себе от жары или бешенства. Пес зафиксировал взгляд на невысоком, упитанном гноме и, издав рык, бросился на Моню.

— Ой, вей! — только и успел пискнуть Моня, понимая, что его короткие гномьи ноги физически не успеют донести пятьдесят килограммов чистого золота до спасительной двери. — Циля! Спасай бизнес, меня сейчас будут кушать!

Все произошло за долю секунды. Девятилетний Марк оценил обстановку, перехватил поудобнее недогрызенное яблоко и запустил его прямо в голову бешеной твари.

Яблоко врезалось псу точно в переносицу. Собака взвизгнула, потеряла ориентацию в пространстве и врезалась в столб. Мальчик схватил стоявшую у стены Сонину швабру опустил ее на затылок оглушенного пса. Орудие труда разлетелось в щепки, а собака решила, что здесь плохое место для прогулок и вернулась за угол.

Тут из лавки выскочила Циля с кочергой, а из кофейни — испуганная Соня.

Моня стоял, прижав руки к левому карману жилетки, где испуганно дрожало обручальное кольцо.

— Молодой человек, — выдохнул ювелир, когда к нему вернулся дар речи. — Я, конечно, видел разные виды обороны, но чтобы поц сделал из волкодава котлету при помощи фрукта и швабры... Это же просто праздник какой-то!

Марк посмотрел на гнома, затем на обломок швабры в своей руке и вздохнул.

— Рад за вас, уважаемый. Но вы радовались бы чуть тише. Моя сестра осталась без хорошего инвентаря для уборки. А новая швабра стоит целых два серебряных. И я еще не посчитал то яблоко, которое я и не успел доесть.

Моня на секунду лишился дара речи от такой деловой хватки, а затем его лицо расплылось в широчайшей улыбке. Он подошел к мальчику и веско положил руку ему на плечо.

— Слушай меня сюда, Марк, и пусть твоя сестра тоже слушает, — провозгласил Моня. — За швабру и яблоко вы даже не думайте, это мелкие брызги. Циля! Быстро беги в кладовку. У нас там стоят две отличные дубовые кровати. И пусть Бруно из агентства Владо поможет их донести.

— Моня, вы что, отдаете нашу мебель бесплатно?! — притворно ужаснулась Циля, хотя ее глаза блестели от гордости за дядю.

— Циля, закрой рот с той стороны здравого смысла! — прикрикнул Моня. — Этот парень спас твоего любимого дядю от внепланового посещения кладбища. Соня, деточка! Кровати сегодня переезжают к вам.


## Глава 2

Бруно перетащил дубовые кровати через дорогу за один заход. Поставив мебель в жилых комнатах за залом кофейней, он молча зыркнул на Марка бровей. Мальчишка, оценив габариты громилы, уважительно затих — шваброй тут не отделаешься. А вот Соня испугалась. Девушка сжалась и старалась не стоять у великана на пути.

Однако ее приютская честность взяла верх. Она робко вышла со кошельком, чтобы заплатить за работу, но нарвалась на грубость. Бруно лишь мазнул по ней тяжелым взглядом, буркнул: «Чужого мне не надо, тем более твоего», — и ушел, хлопнув дверью так.

Ночью небесная канцелярия решила устроить проверку на прочность, и пошел проливной дождь. Крыша не выдержала, явив миру дыры размером с хорошую дыню.