Алина Дарьина
Я хочу, чтоб мой муж умер

глава 1

Когда Елене позвонили с незнакомого номера и глуховатый мужской голос представился инспектором дорожной полиции, у неё внутри ничего не ёкнуло, хотя по идее должно был. Куда же делать пресловутая женская интуиция?

— Елена? Ваша фамилия Королёва? Вадим Сергеевич Королёв ваш муж? –– Лена кивнула, как будто собеседник мог ее увидеть, но казалось, что и этого достаточно. –– Он попал в ДТП. Скорая на подходе, вам тоже лучше приехать, судя по всему, состояние у вашего супруга не очень.

Положив трубку, Лена несколько секунд просто стояла посреди кухни. До нее медленно, как сквозь мутный кисель, доходил смысл сказанного невидимым полицейским. Сердце вдруг подпрыгнуло, потом быстро заколотилось о ребра, но это был не страх. Это была светлая захлестывающая волна облегчения. Свобода? Неужели это свобода? Она поймала свое отражение в темном стекле микроволновки и испугалась: губы сами собой расползались в улыбке. Ей стоило усилий вернуть лицу маску тревоги, прежде чем прыгнуть в подкатившее к воротам такси.

На перекрестке, где всё случилось, горели синие и красные огни спецмашин. Лена вышла из такси, на ходу застегивая молнию на куртке. Черный новый «Гелендваген» Вадима — символ его непотопляемости, его гордость и статус — сейчас выглядел как консервная банка, которую переехал танк. Машина почти наполовину ушла под тяжелую фуру. Вадим всегда считал, что правила дорожного движения написаны не для него. Инспектор позже скажет, что «Гелик» летел на красный, даже не пытаясь тормозить, надеясь, что мощный мотор сумеет проскочить перед груженой фурой. Но в этот раз дорогая игрушка не спасла своего хозяина.

Спасатели только что закончили работу. Они аккуратно вырезали Вадима из остатков машины, его зажало в этой переломанной куче. Лене довелось увидеть лишь бледное, залитое кровью лицо мужа, когда его заносили в реанимобиль. Жуткое зрелище. Лена стояла у края дороги, глядя на груду искореженного немецкого металла. Крошки стекол хрустели под её ботинками, как хрустальные слезы. С пронзительным воем карета скорой помощи рванула вдоль по улице, увозя Вадима в городскую больницу. Лена наблюдала за всполохами мигалок, как завороженная. Подошел полицейский, что-то говорил Лене, но она не слышала его. Она смотрела вслед "скорой" и беззвучно, всем сердцем молила небо только об одном: «Пожалуйста, пусть он умрет. Пусть всё закончится сегодня». Полицейский списал заторможенность женщины на стресс и предложил подвести ее домой. Такая трагедия, такая трагедия, боже ты мой...

глава 2

Но небо Елену не услышало. У судьбы был гораздо более изощренный сценарий. Вадим выжил. Крепкий организм назло врачам зацепился за жизнь. Через неделю после аварии Елену ждал лечащий врач. Он завел ее в кабинет, вздохнул и сообщил, что ее муж пошел на поправку.

— Мы сделали всё, что могли, Елена Андреевна. Позвоночник перебит в двух местах, скорее всего ходить он не сможет. Мне жаль. Теперь ему нужен постоянный, ежеминутный уход. Ваш муж еще на пару недель останется у нас, мы должны провести дополнительные обследования, понаблюдать за состоянием пациента, а вы пока приготовьте ему отдельную комнату. Я дам вам список специальной мебели и оборудования, которое может понадобиться Вадиму дома.

В этот момент мир вокруг Лены окончательно рухнул. Тот, кого она надеялась похоронить и забыть как страшный сон, вернется домой. И вернется он беспомощным инвалидом. Друзья семьи, коллеги Вадима по бизнесу — все смотрели на Лену с благоговением и жалостью. Сама того не желая она стала заложницей благородного образа преданной жены.

–– Какой ужас, в таком возрасте и остаться прикованным к кровати! –– судачили знакомые, –– Вот был человек, всех к ногтю прижимал, а теперь только жена рядом. И как еще повезло, что Лена его так любит, другая бы бросила калеку и ушла, но Лена не такая! Она Вадима не оставит.

глава 3

За две недели до того, как «Гелендваген» Вадима влетел под фуру, в их доме лопались стекла от крика. Лена совершила глупость. Она подумала, что десяти лет совместной жизни достаточно. Она нашла в себе смелость произнести это слово вслух: «Развод». Ответ Вадима был мгновенным и страшным. Он не стал спорить. Он просто подлетел к ней, сгреб обеими руками ворот её блузки и так сильно тряхнул, что у Лены клацнули зубы, а из глаз чуть не брызнули слезы. Он вжал её в стену, и его лицо, обычно ухоженное и высокомерное, перекосилось от бешеной, собственнической ярости.

— Развод? — прошипел он ей прямо в губы, обдавая запахом дорогого коньяка и сигар. — Ты, тварь неблагодарная, решила, что можешь просто так соскочить?

Лена пыталась вырваться, но его пальцы держали её как тиски. От сильной тряски её голова больно ударилась о стену.

— Послушай меня сюда, — Вадим перешел на ледяной, вкрадчивый шепот, от которого у неё похолодело внутри. — Если ты еще хоть раз рот раскроешь про развод... Детей ты больше не увидишь. Никогда. Я сотру тебя в порошок. У меня судьи с рук едят, ты останешься на улице без единой копейки, в одних трусах. Но это если тебе повезет.

Он приблизил свое лицо так близко, что Лена видела лопнувшие капилляры в его глазах.

— А если не повезет — я тебя, суку, своим зекам отдам. Они изголодались, они обрадуются такой ухоженной куколке. По кругу пустят, а потом в лесу прикопают. Ты поняла меня?

Лена задыхалась от страха, слезы текли по щекам, но Вадим лишь сильнее встряхнул её.

— Я тебя любил, — выплюнул он с глубоким, искренним отвращением. — А сейчас ты меня бесишь. Но ты от меня никуда не уйдешь. Потому что ты моя вещь. Моя собственность. А я свое не отдаю и не отпускаю. Сдохнешь рядом со мной.

Он швырнул её на пол, пнул под ребра и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Лена еще долго сидела на паркете, обнимая колени и содрогаясь от беззвучного плача. Внутри неё тогда что-то окончательно умерло. Осталась только глухая, черная, как смола, ненависть.

И вот, спустя несколько дней, случилась авария. Это ли не карма? Не тот ли это бумеранг, что всегда возвращается? Или может наконец над Леной сжалились боги и отпустили ее? Каждый день Лена ждала, что позвонит врач и скажет дежурные слова соболезнования. Лена уже даже выбрала мужу дорогой гроб, чтоб все как у людей, хотя будь ее воля она бы просто выбросила тело супруга, как дохлую крысу, в канаву. Каждый раз, стоя в палате у мужа, она смотрела на тонкую ниточку его сердцебиения и умоляла ее выпрямиться, не прыгать больше, просто лечь и лежать. А ночью думала, что надо бы набраться храбрости и просто выдернуть из розетки один из этих пищащих аппаратов. Но она так и не решилась, так и не решилась... И вот теперь Лена осталась один на один с этим бревном, которое толком не шевелилось, но прекрасно орало. Первую неделю дома Вадим спал, медсестра приходила делать капельницы и уколы, профессиональная сиделка, которую подыскали в клинике, прекрасно знала свое дело: лежачие пациенты были ее работой. Лена, похожая на призрака, автоматически занималась детьми и домом, а внутри нее испуганной рыбой металась паника. Как теперь жить? Что делать? Как это все вытерпеть? Вадим все дольше и дольше оставался в сознании и эта его новая реальность сделала и без того жестокого человека еще более отвратительным. Он кричал на персонал, опрокидывал слабой рукой стаканы, крыл матом, визжал, требовал внимания. И больше всех доставалось конечно же Лене. Слухи о поведении Вадима через домработницу попадали в семьи их друзей и всеобщие разговоры лишь укрепляли вокруг Лены ореол благородства.

–– Она святая, святая –– шептались жены и домработницы, кухарки и сестры, секретари и дочери. –– Он и раньше был отбитым, но ведь любил ее, хоть и срывался, трое деток у них. А тут, конечно, совсем съехал с катушек, а она ухаживает, терпит. Святая женщина!

В тот вечер Лена стояла в дверях спальни и смотрела на Вадима. Тот самый мужчина, который тряс её как грушу и угрожал отдать на растерзание уголовникам, теперь не мог самостоятельно почесать себе лодыжку. Тот, кто обещал отобрать детей, теперь полностью зависел от того, принесет ли она ему стакан воды.

— Ну и чего ты встала в дверях, как истукан? — прохрипел Вадим. Его левая рука слабо дернулась. — Подушку поправь, я тебе сказал. И телек включи.

Лена медленно подошла к нему. До нее только что стало доходить, что он сейчас полностью в ее власти.

— Извини, Вадюша, — тихо сказала она, нарочно назвав его именем, которое он всегда ненавидел. — Сейчас всё сделаю.

Она потянулась к подушке, и её пальцы на секунду задержались у его шеи.

глава 4

Корни Ленкиного нынешнего адского терпения уходили глубоко в детство, в заштатный, серый провинциальный поселок, стоящий на одной из веток бесконечных железных дорог. Воздух здесь в любое время года пах мазутом и безысходностью. Как и почти все такие городишки, подкошенные распадом империи, Ленкина малая Родина справлялась со стрессом как могла –– беспробудно пила. Родители маленькой Лены не стали исключением: папа ушел в затяжной запой первым, за ним, не выдержав нищеты и неопределенности на тропку алкоголизма встала и мать. К пятнадцати годам Лена закончила девять классов, в город уехать не было денег, а последнее ПТУ в поселке закрылось. Как жить дальше Лена, как и все остальные жители поселка, не представляла.

Но внезапно в её жизни появился Игорь. Местный мелкий бандюган, крутившийся возле автосервиса, казался Лене принцем на белом коне — точнее, на подержанной «девятке». У него были шальные деньги, кожаная куртка и дерзкий взгляд. Когда он позвал её с собой в столицу, обещая золотые горы, девчонка не раздумывала ни секунды. Она сбежала из дома в легком платьице, уверенная, что впереди ее ждет сказочная жизнь, как у Золушки, которая наконец-то попала во дворец прямиком из чадящего подвала.