Дзонгсар Джамьянг Кхьенце
Отчего вы не буддист

© Dzongsar Jamyang Khyentse, 2007

© Published by arrangement with Shambhala Publications, Inc. (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящается сыну Шуддходаны, индийскому царевичу,

Без которого и не узнал бы, что я просто скиталец…

Четыре печати

Всё составное непостоянно.

Все эмоции – страдание.

Все вещи не имеют независимого бытия.

Нирвана – вне представлений.

Предисловие ко второму изданию

Вполне возможно, что через сто лет Массачусетский технологический институт будут считать культовым храмом, а такие теории, как квантовая физика, – архаичными религиозными доктринами. Буддизм в разные времена воспринимали в самых разных понятиях и категориях – история знает множество таких «волн восприятия». То, что мы сейчас называем буддизмом, ещё несколько столетий назад буддизмом никто не называл: это был образ жизни. Во времена Будды Шакьямуни его учения представляли собой новаторскую науку, которую серьёзно изучали в качестве средства разрешения личных и социальных проблем. Сегодня многие антропологи, представители академической науки и теологи не задумываясь относят буддизм к религиям. Они пренебрежительно сваливают его в одну кучу с исламом, иудаизмом и христианством. Но буддисты никогда не интересовались богами или моральными устоями – они стремятся постичь свободную, ничем не ограниченную истину. И под «истиной» я понимаю четыре печати, которые являются предметом данной книги.

Буддадхарма возникла во времена, когда повсеместно были распространены суеверия и глубокая вера во внешних богов, которые карали и вознаграждали, основываясь на понятиях правильного и неправильного. Тогда подобные заявления – «всё составное непостоянно», или «ничто не приносит нам полного удовлетворения», или «ничто не обладает реальным независимым существованием» – были революционными. Это была не духовность – это был способ восприятия мира, неотделимый от нашего непосредственного опыта. Будда настаивал, что скрупулёзное, даже скептическое, исследование важнее, чем слепая вера.

В наши дни люди превозносят критическое мышление, сомнение и скептицизм. Некоторые предполагают, что современная рациональная наука почти догнала Сиддхартху Гаутаму и его ранних последователей. Но науке ещё далеко до Гаутамы, потому что он и его последователи осмелились вывести наше исследование себя и мира на новый уровень, за пределы анализа: они деконструировали само рациональное мышление.

Когда современные мыслители в конце концов согласятся с их воззрениями, они, возможно, примут их как собственное изобретение. В 2010 году я в течение семестра преподавал в Оксфордском университете. Много часов я провёл, попивая чай с неким профессором Гомбричем, который всё это время подтрунивал надо мной, и ведя продолжительные беседы с сэром Карлом Поппером. Раньше я коечно слышал о Гомбриче и его настойчивых заявлениях – мол, не существует никаких доказательств того, что какой бы то ни было буддизм, не основывающийся на палийских текстах, является «подлинным» буддизмом. Но я ничего не знал о Поппере. Лишь намного позже, прочтя его книгу, я осознал: то, что он преподавал в качестве собственной теории, – он называл это «фальсифицируемостью», вы можете погуглить на досуге – уже было очень даже подробно разобрано Чандракирти, учёным из Наланды, ещё во II веке нашей эры. И это выбивает почву из-под ног доктора Гомбрича с его предвзятостью.

Я не удивлён, что Дхарма продержалась так долго. Немного углубившись в тему, вы обнаружите, что учения и методы Будды Шакьямуни являются вневременными: они не только имеют смысл, но и предлагают решения практически для любых проблем, которые нам приходится преодолевать в современной жизни, будь то проблемы, связанные с окружающей средой, планированием семьи, образованием, государственным управлением или кризисами идентичности, которые становятся всё более острыми. Дхарма в полной мере применима ко всему.

Если относиться к буддизму как к религии – это, разумеется, не конец света; но поскольку ум современного человека привык считать, что всё, связанное с религией, – это нечто отсталое и устаревшее, то подобное отношение создаёт некоторые препятствия, из-за которых буддизмом, возможно, не заинтересуются те, кто мог бы получить пользу от постижения истины.

Например, из-за неприязни к религии, которую мы сейчас наблюдаем, министры образования и учителя, в частности в Индии и Китае – странах, где буддизм зародился и процветал на протяжении многих столетий, – всё больше привыкают пренебрегать своим собственным богатым наследием.

В результате, возможно, на вашей полке просто появится ещё одна бесполезная книжка. И до выхода моей книги, и после её публикации появилось немало работ, знакомящих читателя с буддизмом, и некоторые из них действительно хороши. Но, поскольку я из тех, кто верит в закон кармы, полагаю, есть люди, которым эта книга все-таки принесёт определённую пользу, – особенно это касается тех, с кем у меня есть кармическая связь.

Как я слышал, значительная часть читателей первого издания – как на Востоке, так и на Западе – выразили мнение, что книга очень пессимистичная и «негативная», особенно по отношению к конкретным культурам. В этом обновлённом издании ничего в целом не изменилось; на самом деле я, похоже, добавил ещё немного «негативности». Дискомфорт, которые испытывают некоторые из вас, особенно представители доминирующих культур, выступающих главными объектами этого «негативного настроя», – это своеобразное бремя, которое вам, видимо, придётся вынести. Вы заявляете о своей продвинутости – и я очень ценю многие аспекты этих культур, от Бетховена до искусства и технологии изготовления синих джинсов; поэтому я думаю, что вам это по силам.

Мне не нужно ехать в дальние края, чтобы убедиться в том, что Будда учил истине. Я сам – живое подтверждение процесса непостоянства. Когда я писал первую версию этой книги, я восхищался такими людьми, как Ганди, а теперь, двадцать лет спустя, моё отношение к ним уже не столь однозначно. Кроме того, тогда я слепо поддерживал американскую Демократическую партию. Я общался со множеством американских буддистов левого толка, которые, должно быть, оказывали на меня влияние. Я, точно лунатик, бездумно принял это предвзятое мнение, хотя у меня – мальчика, выросшего в бутанской деревне, – нет ничего общего ни с демократами, ни с республиканцами, а также нет никаких личных мотивов поддерживать кого-то из них. С тех пор я осознал, что надменность и лицемерие западного демократического идеализма на самом деле стали причиной огромного множества страданий и войн.

Как это ни прискорбно, несправедливость, царящая в мире, в значительной мере вызвана пламенной преданностью ценностям Демократической партии – впрочем, в неменьшей, если не в большей, степени это относится и к ценностям республиканцев.

С момента написания первого издания этой книги прошёл не один год, и всё это время я продолжал изучать Буддадхарму, узнавая о ней всё больше. Моё отношение к языку тоже изменилось – и к моему родному, и к другим языкам, например английскому. Двадцать лет назад я без колебаний использовал такие слова, как «любовь», «сострадание», «этика», «мораль» и «просветление». Теперь они вызывают у меня раздражение и дискомфорт или по меньшей мере побуждают употреблять их с большей осознанностью.

Я по-прежнему обращаюсь к этим терминам, потому что не могу найти более подходящие слова в английском языке. Если мы продолжаем их использовать, то в какой-то момент нам нужно понять их истинный смысл с точки зрения буддизма. С санскритом дело обстоит намного лучше. Например, я использовал слово «страдание», когда у меня совсем не получалось передать смысл слова дуккха, которое означает что-то вроде «неудовлетворительность», «с некачественным отверстием для колёсной оси» или «ведущий к дискомфорту». И я не нахожу другого слова, кроме «эмоции», которое бы лучше передало смысл слова сасравха, которое означает что-то вроде «боль», «горе», «грех» или «пена на поверхности воды, в которой варится рис». Каруна я часто перевожу как «сострадание», и обычно оно понимается как сочувственное отношение к тому, кто переживает болезненные эмоции. Подлинная каруна означает, что вы видите непреложную истину страдания даже в тех, кто выглядит счастливым. Если мы шагнём ещё немного дальше, то увидим, что все явления представляют собой объекты сострадания.

Обычное понимание слов «этика» и «мораль» тоже можно пересмотреть. Как правило, они относятся к так называемому хорошему поведению – когда человек, скажем, воздерживается от воровства или лжи. Но буддийское представление об этике идёт дальше этого – в него включены такие действия на благо других, которые иногда выходят за рамки традиционного понимания правильного и неправильного. В данном случае в число этичных действий легко могут попасть такие поступки, которые обычно считаются неэтичными, а также сознательное избегание якобы «правильных» вещей. Поэтому в отдельных местах нового издания я попытался затронуть эту тему и побудить читателя исследовать истинный смысл буддийских наставлений.