Илона Грейнджер
Осенний моцион

Глава I

Иван Петрович Заусайлов, столоначальник казенной палаты, человек с плешью, напоминающей по форме Крымский полуостров, и в чине надворного советника, стоял перед зеркалом. Он тщательно, с каким-то особенным благоговением, застегивал пуговицы на вицмундире. Сегодня был вторник — день, когда Заусайлов, по многолетней привычке, совершал вечерний моцион до кондитерской кондитера Пфайфера за мятными пряниками.

Его супруга, Клеопатра Романовна, женщина тучная, пахнущая кислым тестом и лавандовыми каплями, сидела у окна. Она вязала чулок и изредка вздыхала, глядя на серое, точно выстиранное небо.

— Ты бы, Иванушка, калоши надел, — проговорила она певуче. — Сыро на дворе. Земля как кисель.

— Не учи ученого, мать, — сухо ответил Заусайлов, подтягивая брюки. — Нынешняя сырость — явление чисто атмосферное, к ногам не липнущее. И вообще, в человеке все должно быть прекрасно: и калоши, и... то есть, тьфу, без калош обойдусь. Нынче воздух свеж. Для легких полезно.

Он взял трость с костяным набалдашником в виде собачьей головы, причесал оставшиеся три волоска над ухом и вышел.

Глава II

На улице было пусто. Осенние сумерки сгущались быстро, словно чернила, пролитые на серую промокашку. Фонари еще не горели. Город точно вымер или спрятался под диваны от мелкого, назойливого дождика, который не шел, а просто висел в воздухе.

Заусайлов шел, мерно стуча тростью по деревянному тротуару. На душе у него было покойно, чинно и даже как-то торжественно. Он думал о том, что в следующую пятницу у начальника палаты, действительного статского советника Понизовского, именины, и надо бы скинуться по три рубля на серебряный сливочник.