Наташа Петербуржская
Последние Овации

Посвящается Р. Нуриеву

Последние Овации

Тот вечер был особенно морозный, редкие мартовские лучи солнца изредка баловали ледовое покрытие Байкальского озера, его прозрачные воды, окружающие высокие горы, быстрые реки и острова - священны и почитаемы. Озеро Байкал, одно из самых больших озёр на земле, хотя и середина марта, но лёд по-прежнему оставался ещё крепким, и блестящем.

Порывистый ветер со снегом заметал окна вагона, поезд шёл быстро, словно чувствовал, что под стук колёс, в одном из замызганных вагонов кто-то стремительно ворвался в жизнь…

Потом вся его недолгая жизнь пройдёт в пути… Уфа, Мариинский театр, Париж, Лондон, Вена, Монреаль, Париж…

Вот ведь как бывает, родился в нищете, а уходил из жизни в несметном богатстве. Вы думаете виной всему случай, можно и так сказать, а можно сказать талант, неслыханный талант и удивительная работоспособность. Сколько было людей с задатками, но лень или пагубные пристрастия все задатки уничтожали бесследно.

Рудик был прилежным мальчиком с утончённой душой и гуттаперчевой пластичностью. И было бы странно, если бы Петербургская школа хореографии, основанная ещё в российской империи, не отметила маленького гения… мало того, что он был принят, он ещё по окончанию сразу взошёл на подмостки лучшей сцены страны – Мариинского театра.

И как говорят, как начал, так дорога и сложится. Но такому таланту с его феерическим прыжком, мала оказалась эта сцена, он как горный ястреб меж снежных гор хотел парить и парить вполне заслуженно.

Вот вам и происхождение из бедного татарского народа, уникальный танцор, весь народ великой Османской империи может гордиться своим сыном…

И мусульманская церковная школа подарила ему первые ростки духовности, которые расцвели в его любви к прекрасному, к изумительным коврам и тюрбанам, которые впоследствии будут обласканы его прикосновениями.

Такой ковёр впоследствии, любовно выложенный мозаикой итальянских мастеров, укроет его озябшее тело…

Как много пройдено дорог,

Как много стоптано балеток,

Здоровье только не сберёг,

Гора заплаканных жилеток.