AV Stone
Пока тебя помнят

Пролог

Когда тебя стирают из мира, ты не исчезаешь сразу. Сначала люди забывают имя. Потом лицо. Потом голос. А затем наступает самый страшный момент — ты сам начинаешь сомневаться, существовал ли когда-нибудь. Я знаю это чувство. Знаю, каково это — стоять напротив человека, который когда-то держал тебя за руку, и видеть в его глазах пустоту. Без боли. Без воспоминаний. Только отсутствие. Я научился уходить первым, потому что нет ничего страшнее, чем наблюдать, как человек забывает тебя прямо перед тобой.

Я стал тенью среди живых. Призраком, которого никто не оплакивал. Но я не умер. Хуже. Я остался.

Говорят, у каждого человека есть книга. Не метафора. Настоящая книга, где записана вся жизнь: мысли, выборы, ошибки, сожаления. Эти книги хранились в Архиве — месте, существовавшем задолго до первых королевств и первых войн. Архив не хранил историю мира. Он хранил судьбы. Миллионы книг. Миллионы жизней. Но среди бесконечных стеллажей была одна пустая полка. Моя. Потому что моей книги больше не существовало. Как и меня.

Я не помню день, когда меня стерли. И, возможно, именно это пугает больше всего. Помню лишь осколки: чужие улыбки, места, которые когда-то называл домом, и запах гари — он преследует меня до сих пор, хотя я так и не вспомнил, что горело. Но самого момента исчезновения нет. Будто кто-то вырвал страницу из моей жизни, оставив лишь следы чернил. Кто-то заставил весь мир забыть меня. Но совершил одну ошибку. Оставил мне надежду. Старую легенду о человеке, который сможет прочитать пустую страницу и вернуть имя забытому.

Я никогда не верил в легенды. Пока однажды легенда не поверила в меня.

Двери Архива открывались только перед теми, чьи имена были записаны. Это было единственное правило. Моего имени там не было. Я не должен был попасть внутрь. Но когда моя ладонь коснулась черного дерева, створки дрогнули. И открылись. Без предупреждения. Без разрешения. Словно ждали именно меня. Словно где-то в глубине этого древнего места кто-то помнил то, что забыл весь мир.

Я вошел. Внутри царила тишина. Не тишина пустоты — тишина живого организма. Бесконечные ряды книг уходили во мрак. Тысячи свечей парили под высоким потолком, освещая старые каменные стены. Воздух пах бумагой, пылью и временем. Я шел вперед, пока не понял: впервые за долгие годы я боялся не того, что меня забудут. Я боялся, что меня наконец вспомнят.