Мармелад
Белый Лис

Глава

Легенда гласит: в те времена, когда лесные тропы были проложены самими ветрами, а звёзды спускались к ручьям, чтобы напиться воды, в сердце дремучего леса родилась дружба, способная растопить самый лютый, вековой мороз.

Тёплое весеннее солнце, подобно жидкому золотому мёду, разливалось по изумрудным лужайкам. В мягкой, пружинистой траве весело играли четыре пушистых комочка, и каждый из них был раскрашен весной в свои неповторимые цвета.

Зайчонок Мик носил мягкую, пыльно-серую шубку под цвет весенней оттаявшей земли, с белоснежным пушистым животиком и длинными ушками, увенчанными угольно-чёрными кончиками. Медвежонок Топтыжка щеголял в густом, шоколадно-буром меху, который пах сосновой корой и сладкой смолой, а на его груди красовался забавный золотистый полумесяц. Лисёнок Рыжик казался маленьким всполохом костра — его огненно-рыжая шёрстка светилась изнутри, лапки были обуты в аккуратные белые «носочки», а пушистый хвост заканчивался светлой, как пух, кисточкой. Енотик Полоскун выделялся пепельно-серебристым фраком, мордочку его украшала тёмная «маска» вокруг любопытных глаз, а хвост был расписан чёткими чёрно-серыми кольцами, похожими на годовые кольца векового дерева.

Их беззаботный смех серебряными колокольчиками звенел над поляной, и казалось, что эта весна будет длиться вечно. Но ласковый майский полдень внезапно нахмурился. Небо, ещё минуту назад лазурное и чистое, стремительно налилось тяжёлой, свинцовой синевой. Громадные грозовые тучи столкнулись над лесом, словно две враждующие армии, и первые раскаты грома, похожие на удары исполинских барабанов, заставили содрогнуться саму землю.

Когда ледяные иглы первого дождя больно укололи чуткие носики зверят, Мик, взвизгнув от испуга, стрелой метнулся к скалам. Друзья, подхваченные вихрем общего панического страха, кинулись следом.

Пещера, в которой они укрылись, напоминала раскрытую пасть древнего спящего гиганта. Внутри царил таинственный полумрак. С высоких, покрытых влажным мхом сводов с тихим хрустальным звоном срывались капли воды, разбиваясь о холодный каменный пол. Воздух здесь был густым, пропитанным сыростью, старыми листьями и вековым сном камней. Из глубины пещеры тянуло сквозняком, который казался дыханием самого подземного царства. Снаружи бушевал ливень, серым занавесом закрывая выход, а вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты острые каменные наросты — сталактиты, похожие на зубы чудовища.

Прижавшись друг к другу в этой каменной утробе, зверята дрожали всем телом, ловя крохи чужого тепла. Лисёнок Рыжик, чьи уши чутко вздрагивали от каждого шороха, нарушил тишину заговорщическим шёпотом:— Вы слышите этот протяжный свист ветра? Это не просто буря. Это Белый Лис злится. Он бродит там, под дождём, и ищет, кого бы заморозить.

— А кто такой... этот Белый Лис? — едва слышно пропищал серо-пыльный Мик, стараясь спрятать нос в лапках. — Почему его все так боятся?

— Как, ты не знаешь? — Рыжик округлил янтарные глаза.

— Моя мама рассказывала, что он родился в самую лютую декабрьскую стужу. Он был таким слабым и уродливым, без единого тёмного пятнышка на шкурке, что стая сразу поняла: он проклят духами зимы. Они оставили его умирать в сугробе. Но мороз не убил его, а выточил из него ледяного зверя. Теперь его шерсть белее снега, а глаза заволокло мёртвой белой пеленой. Сердце его стало куском льда, и он люто ненавидит всех, в ком течёт тёплая кровь. Ему больно видеть наше тепло, и своим дыханием он замораживает лесные ручьи.