Василий Шадрин
интересное местечко

Интересное местечко

---

Два друга сидели на берегу речки. Было раннее утро, и было немного зябко. Они развели костёр и поглядывали на свои поплавки. Рыба пока не спешила стать главным гостем в сковородке, и поплавки медленно сносило течением. Об этом бережке знали только они вдвоём. Не зря они приходили сюда косить траву, очищать воду от камыша и прикармливать рыбу.

— Помнишь, я сыну на свадьбу подарил машину? — сказал один. — Ты тогда хотел прокатиться, но мы были слишком пьяными и нас не пустили.

— Дааа... — произнёс второй, улыбаясь так, как будто увидел эту сцену снова через столько лет. — Мы с тобой тогда зажгли зал.

— Да, точно... Но я не об этом. Представляешь, сноха хочет развод и требует машину! Вот что у человека в голове, когда он так по-свински!

— Не справедливо, — подтвердил второй. Он аккуратно подложил ещё пару палочек в костёр. Он не должен быть сильным, достаточно, чтобы рядом с ним не было холодно. А как взойдёт солнце, можно будет снять плащи и пожарить рыбки. Если она к тому времени наловится.

— Справедливости вообще больше не существует.

— Ведь мы с тобой родились и выросли в другой эпохе. Это был другой мир и другие ценности.

Первый смотрел в огонь, как будто искал в нём то, чего не мог найти в жизни.

Костёр меж тем приковывал к себе теплом, обещавшим уют. С такого раннего утра глаза закрывались и хотелось улечься рядом с тёплым и уютным костром.

— Что вообще есть справедливость? — произнёс второй.

— Ну, наверное, закон.

— И что, закон справедлив? По нашему закону твой сын должен будет отдать полмашины своей бывшей жене.

Первый насупился, но промолчал.

— Конкретно в этом вопросе закон несправедлив, — наконец сказал первый. — Ведь это же абсурд!

— Абсурд, — так же флегматично подтвердил второй.

— Но если закон абсурден, надо его менять! — почти воскликнул первый.

— Тише ты, рыбу распугаешь, — второй не забывал подглядывать на поплавки и подкидывать по полену в костёр. — И кто его будет менять? Закон-то. Уж не мы ли с тобой?

---

За всю историю человечества на подобный вопрос никто и никогда не смог дать ответа.

Так и наш рыбак, не найдя более аргументов, решил сместить фокус на более пространную тему.

— Помнишь нашу соседку? Ту, которую изнасиловали?

— Да, хорошо помню. Классная была девчонка.

— Уже лет пятнадцать её никто не видел. Просто сломали жизнь прекрасной и весёлой девушке. А тому дали двенадцать лет. Отсидел восемь и вышел. Вон он живёт, в соседнем районе. Разве это справедливо?

— А что бы ты хотел для него? — второй был сама невозмутимость. Он что-то ковырял в своём ящичке для крючков и грузил.

— Расстрел, конечно. Ты сам-то как думаешь?! А если б это была твоя дочь?

— Тогда бы я сам и забрал его жизнь, а не кивал бы на закон. — он отложил коробочку и прямо смотрел в глаза первому. — Знаешь, что будет, если давать расстрелы всем насильникам, педофилам и иным извращенцам? Их жертвы обязательно будут убиты. Процент преступлений не снизится. Вот почему законотворчеством должны заниматься только юристы. А не мы с тобой. И тем более не актрисы и спортсмены в думе, как сейчас.

Это был довольно сильный и долгий монолог второго, что случалось крайне редко. Поэтому его слова действовали куда сильнее любых доказательств и долгих диспутов.

Первый тяжело вздохнул. Если прислушаться к тяжким вздохам простых людей, можно услышать что-то, что затрагивает глубинные струны и отзывается в душе.

— Разве закон не должен быть справедливым?

— Нет, конечно. Но нам ещё более-менее повезло. Мы живём в обществе, которое хоть как-то, но подчиняется закону. Пока, по крайней мере.

— Что ты имеешь в виду?

— Закон вообще никогда не был справедливым.

— Что, прям вот никогда?!

— Нет. Рабство, феодализм, крепостничество, тирании, нацизм, фашизм, геноцид, холокост, апартеид... Всё это было когда-то законным. Было ли это справедливым? Очевидно, нет.

— Но люди меняются, общество совершенствуется...

— Человеческую сущность можно изменить только заколотив крышку гроба. Так что — нет. Тот же капитализм ввергнет нас в самое ужасающее рабство всех времён.