Митч Элбом
Девочка по имени Чика. История об одном землетрясении, маленьком чуде и безусловной любви

Посвящается ребятам из приюта Have Faith на Гаити, которые изо дня в день показывают нам пример невероятной детской стойкости

Серия «Бестселлеры Митча Элбома. Притчи, которые вдохновляют»

Mitch Albom

Finding Chika

Finding Chika Copyright © 2019 by Asop, Inc. All rights reserved

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

Pita Design, nt-fialka, Bakul garis, N.Savranska, Derplan13, Alice Alesya, MD Mahir Hossain / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Перевод с английского Е. А. Косаревой

© Косарева Е.А., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Год

Годик мне был,
Я почти не жил.

Когда стало два,
Я подрос едва.

В три года я
Не узнал бы себя.

В четыре был тоже
На куклу похожий.

Стукнуло пять,
Я умел лишь дышать.

И вот мне шесть лет,
Я всех в мире умней,
Пусть мне будет шесть
До конца моих дней.

А. А. Милн[1]

Мы

– Почему вы не пишете, мистер Митч?

Чика лежит на ковре в моём кабинете. Переворачивается на спину. Играется с пальчиками.

Она приходит сюда ранним утром, когда в окно едва просачивается свет. Иногда с куклой или с набором «волшебных» фломастеров. Иногда без всего. На ней синяя пижама с пони из мультика на футболке и пастельными звёздочками на штанах. Раньше Чика любила каждое утро после чистки зубов подбирать себе наряд, сочетая цвета носков и рубашек.

Но больше этого не делает.

Чика умерла прошлой весной, когда на деревьях в саду появлялись первые почки – как сейчас, ведь за окном снова весна. Её уход лишил нас дыхания, сна, аппетита, и мы с женой подолгу смотрели в одну точку, пока кто-нибудь не заговаривал с нами, выдёргивая обратно в реальность.

А потом как-то утром Чика снова появилась передо мной.

– Почему вы не пишете? – повторяет она.

Я сижу, скрестив руки на груди. Пялюсь в пустой экран.

О чём мне писать?

– Обо мне.

Я напишу.

– Когда?

Скоро.

Она рычит, как мультяшный тигрёнок.

Не сердись.

– Пф-ф.

Не сердись, Чика.

– Пф-ф.

Пожалуйста, не уходи.

Она барабанит пальцами по столу, будто бы размышляет.

Чика никогда не остаётся надолго. Впервые она пришла через восемь месяцев после своей смерти, в утро, когда хоронили моего отца. Я вышел на улицу – посмотреть на небо. И внезапно обнаружил, что рядом стоит она, держится за перила крыльца. Не поверив глазам, я произнёс её имя – «Чика?», – а она повернулась, и я понял, что она меня слышит. Я затараторил, решив, что это просто наваждение и она может исчезнуть в любую секунду.

Так было тогда. Теперь, когда она приходит, я не переживаю. Говорю: «Доброе утро, красавица», а она отвечает: «Доброе утро, мистер Митч» – и садится на пол или на маленький стульчик, который я так и не убрал из кабинета. В жизни привыкаешь к любым вещам. Даже к таким.

– Почему вы не пишете? – опять спрашивает Чика.

Мне советуют повременить.

– Кто?

Друзья. Коллеги.

– Почему?

Не знаю.

Это ложь. Всё я знаю. Тебе нужно больше времени. Рана ещё не затянулась. Ты слишком переживаешь. Может, они и правы. Может, когда переносишь любимых людей на бумагу, то окончательно миришься с новой реальностью, и, может, я не хочу мириться с тем, что Чики больше нет, что напечатанные на бумаге слова – это всё, что мне от неё осталось.

– Глядите, мистер Митч!

Лёжа на спине, она перекатывается то на один бок, то на другой.

– В трубе жил водопрочной малютка паучок…[2]

Водосточной, поправляю я. Правильно будет «водосточной».

– Не-е-е-е, – отвечает она.

У неё круглые щёки, туго заплетённые косички, а пухлые губы сложены трубочкой, словно она вот-вот засвистит. Такой Чика была, когда мы пятилетней девочкой только привезли её с Гаити и сообщили, что она поживёт с нами, пока ей помогают врачи.

– Когда…

– Вы…

– Начнёте…

– ПИСАТЬ?

Почему это так тебя волнует? спрашиваю я.

– Вот, – отвечает она, показывая куда-то пальцем.

Я смотрю в ту сторону – на стол, где собраны воспоминания о её днях с нами: фотографии, пластиковая кружка-непроливайка, маленький красный дракончик из «Мулан», календарь…

– Там.

Календарь? Я смотрю на число: шестое апреля 2018 года.

Завтра, седьмого апреля, будет ровно год.

Год, как она нас покинула.

Ты поэтому такая? спрашиваю я.

Она смотрит на свои ступни.

– Не хочу, чтобы вы меня забыли, – бормочет она.

О, солнышко, говорю я, это невозможно. Те, кого любишь, не забываются.

Чика качает головой так, будто я не понимаю очевидного.

– Ещё как забываются, – отвечает она.

_______

В первые пару месяцев после приезда Чики в один из вечеров я читал ей «Дом на Пуховой опушке». Чика обожала, когда ей читали. Устраивалась у меня на коленях, опирала книжку о свои ноги и торопилась перевернуть страницу ещё до того, как я дойду до конца.

В конце книги Кристофер Робин, уезжая, говорит Пуху: «Пообещай, что не забудешь меня. Никогда. Будешь помнить, даже когда мне исполнится сто лет». Но медвежонок ничего не обещает. Поначалу. Но спрашивает: «А сколько тогда будет мне?» – как будто хочет знать, на что соглашается[3].

Это напомнило мне наш приют на Гаити и то, как дети спрашивают каждого гостя: «На сколько вы останетесь?» – словно оценивая, какое количество любви на него выделить. Все они когда-то остались одни, в слезах глядели на ворота и ждали, что за ними вернутся и заберут их домой. Так было и с Чикой. Пришедший с ней человек уехал в тот же день. Может, именно это она и хочет сказать. Можно забыть тех, кого любишь. Во всяком случае, не вернуться за ними.

Я снова бросаю взгляд на календарь. Неужели с её смерти прошёл год? Кажется, всё случилось вчера. Кажется, прошла целая вечность.

Ладно, Чика, говорю я. Я начну писать.

– Ура! – пищит она, вскидывая кулаки.

Одно условие.

Она перестаёт пританцовывать.

Будь здесь, пока я жив. Оставайся со мной.

Я понимаю, что она не может выполнить мою просьбу. И всё равно торгуюсь. Это наше с женой единственное желание с тех пор, как Чики не стало, – быть рядом с ней.

– Расскажите мне мою историю, – говорит Чика.

Тогда останешься?

– Я попробую.

Хорошо, соглашаюсь я. Расскажу о тебе и обо мне.

– О нас, – говорит она.

О нас, повторяю я.

Ты

Однажды, Чика, я приехал в твою страну. Меня не было рядом в день, когда ты родилась. Я приехал пару недель спустя, потому что случилось кое-что очень плохое. Называется землетрясение. Землетрясение – это когда…

Мы

– Мистер Митч, не надо.

Что такое?

– Не разговаривайте так.

Как?

– Как с маленьким ребёнком.

Но тебе всего семь лет.

– Не-е-ет.

Тебе уже не семь?

Она мотает головой.

А сколько?

Пожимает плечами.

Что же мне делать?

– Говорите со мной как со взрослой. Как говорите с мисс Джанин.

Уверена?

Она берёт меня за запястья и кладёт мои руки обратно на клавиатуру. Я ощущаю тепло её ладошек и упиваюсь им. Я заметил, что не могу касаться Чики, но она может трогать меня. Не знаю, почему так. Эти правила мне непонятны. Но я благодарен за эти встречи и жадно ловлю каждое мимолётное прикосновение.

Начинаю писать заново.

Ты

Меня не было рядом в день, когда ты родилась, Чика. Я приехал на Гаити пару недель спустя, чтобы помочь с последствиями ужасного землетрясения, и раз уж ты просишь, чтобы я говорил с тобой как со взрослой, то скажу, что землетрясение было достаточно мощным, чтобы за тридцать секунд стереть с лица земли три процента населения твоей страны. Рухнули дома, обвалились офисные здания. Жилища, что ещё секунду назад стояли невредимыми, превратились в столбы дыма. Люди умирали, оказывались погребены под завалами, многих нашли лишь спустя недели – с покрытой серой пылью кожей. Точное число погибших неизвестно до сих пор, но их были сотни тысяч. Меньше чем за минуту погибло больше людей, чем за всю Американскую революцию и войну в Персидском заливе, вместе взятые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Алан Александр Милн – британский писатель, поэт и драматург, наиболее известный как автор детских книг о Винни-Пухе.

Вернуться

2

The Itsy Bitsy Spider – английская детская песенка неизвестного авторства, перевод Л. Зуборева (здесь и далее – прим. пер.).

Вернуться

3

Перевод В. Вебера.

Вернуться