Игрушка

ИГРУШКА

Рассказ

Игорь Борг

Игрушку забыли на остановке почти случайно.

Сначала её держали крепко. Маленькие пальцы прижимали её к розовой куртке, к молнии, к запаху яблочного сока, мокрой шерстяной шапки и сна, который уже начинал тяжелеть в голове ребёнка. Потом подошёл автобус. Отец сказал кому-то в телефон: «Да, я понял, я перезвоню», и в ту же секунду потянул девочку за руку, потому что двери уже открылись, а люди за спиной начали двигаться слишком близко.

Дождь тогда ещё не был дождём. Так, мелкая питерская пыль. Она висела в воздухе, будто город кто-то протёр влажной тряпкой и не успел высушить.

Остановка стояла на Литейном, недалеко от Некрасова. Обычная стеклянная остановка: лавка, узкая крыша, реклама аптеки, кофейня напротив, лужа у бордюра, трамвайные провода в небе. На боковой стенке висел яркий лист: «Деньги до зарплаты». Нижний угол у него уже отставал и подрагивал от ветра.

— Пап, мишка, — сказала девочка.

Но сказала тихо, сквозь шум автобуса.

Отец, не услышав, поднял её на ступеньку.

Двери закрылись.

Автобус тяжело выдохнул, тронулся и увёз с собой тепло детских ладоней.

На лавке осталась игрушка.

Она сидела боком, прислонённая к стеклу. Одна лапа свисала вниз. На шее была старая ленточка, давно потерявшая цвет. Вода с крыши падала не на неё, а рядом, но воздух всё равно становился холоднее, и ткань на боку медленно темнела от сырости.

Игрушка не знала, что её забыли. У игрушек нет такого слова. Они знают другое: рука отпустила, рука вернётся. Так бывало много раз. Её оставляли на подоконнике, на полу в коридоре, на кресле у бабушки. Иногда она лежала целый день под одеялом и всё равно потом её находили. Мир часто исчезал ненадолго, но всегда появлялся снова в виде детских пальцев, которые хватали слишком сильно и от этого делали больно, но больно хорошо.

Первой рядом села женщина с большим пакетом из магазина. Пакет шуршал и пах курицей. Женщина посмотрела на игрушку, подвинула её локтем и стала искать в сумке проездной. Игрушка завалилась на бок, но не упала. Женщина, кажется, этого не заметила.

Потом пришёл мальчик лет четырнадцати. Он был в огромных наушниках и с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Он ткнул игрушку носком кроссовка.

— Чья? — спросил он ни у кого.

Ответа не было.

Мальчик пожал плечами, сфотографировал лужу у бордюра и ушёл пешком, потому что автобус всё не приходил.

Дождь стал плотнее.

Люди на остановке появлялись и исчезали. Кто-то прятался на минуту, кто-то ругался в телефон, кто-то смотрел на расписание так, будто оно лично его предало. Никто не брал игрушку в руки. Никто не садился рядом надолго.

Потом громыхнуло.

Не сильно, но низко. Стёкла остановки едва слышно дрогнули.

С улицы в павильон вбежали трое.

Первым был парень в тёмной куртке. Он влетел под крышу, будто спорил с дождём и пока проигрывал. Вода стекала с его волос на виски. Он быстро вытер лицо ладонью, посмотрел на небо и выругался не громко, но с чувством.

— Отлично, — сказал он. — Просто отлично.

За ним вошёл другой парень, выше и суше, с телефоном в руке. Он не бежал, а шёл быстро, будто даже под ливнем не хотел выглядеть смешно. Куртка у него была дорогая, но уже промокшая по плечам. Он сразу встал у стекла, поднял телефон повыше и начал ловить сеть.

Последней вошла девушка. Она задержалась у края остановки, пропуская мужчину с зонтом, потом аккуратно стряхнула воду с рукавов. Волосы у неё намокли только по концам. Лицо было усталое, но собранное.

— Ну что, Кирилл, — сказал парень с телефоном, не оборачиваясь. — Твоя стратегия «дойдём пешком, тут недалеко» работает великолепно.

— Денис, — сказал первый, — если бы ты не выбирал кофейню сорок минут, мы бы уже были дома.

— Я выбирал не кофейню, а место, где есть розетка.

— Конечно. Без розетки ты погибаешь через семь минут.

Девушка села на самый край лавки. Игрушка лежала рядом, всё ещё боком. Девушка заметила её не сразу. Сначала она сняла с плеча маленькую сумку, поставила её к ногам, потом повернула голову.

— Смотрите, — сказала она тише. — Кто-то забыл.