Сергей Дубовик
Карма

Глава

В Дорохово, где случилась наша история, жила Прасковья Михайловна Мухина со своим супругом Тихоном Макаровичем. Была Прасковья первая колдунья на всю деревню. Как хворь какую снять, наговор или сглаз, так всяк в деревне знал, что Прасковья от всего отпустит.

В иные времена хоть и были на её таланты гонения, теперь же стала она уважаемым человеком, что сам председатель колхоза её стороной обходил.

Творила Прасковья чудеса разные, только вот с мужем своим совладать никак не могла – пил непутёвый Тихон всю свою жизнь. Измучалась она с ним, а снадобья против пьянства так и не отыскала.

Последний же год она захворала, да и преставилась по осени, оставив Тихона одного со страшным заклятьем. В самый предсмертный час, будучи на последнем издыхании позвала она старика, да наговорила ему таких небылиц, что тот и припомнить то потом ничего толком не мог. Одно только в нем устаканилось, что заколдован он на остаток дней от пьянства и лютая кара его ждёт, ежели он пьянство своё не урезонит.

До сорокового дня Тихон Макарович, правду сказать, не пил совершенно. Горевал и побаивался. Председатель колхоза тогда же на собрании и предложил за подобное мужество и самодисциплину доверить Тихону Макаровичу птицеферму и назначить сторожем. Мухин согласился и незамедлительно вступил в должность.

Зелёный змий, между тем, не дремал и досуг Мухина, впрочем, как и трудовые будни стали серыми в отсутствии «горячительного». Мухин даже отвык от того, что не пьёт и позволил себе однажды наливочки домашней, что прятал в сарае от Прасковьи. Рюмка, другая и вот чудо - никакая кара его не постигла. Так и провёл следующие два месяца Тихон Макарович в безобразном пьянстве и попрании наказов Прасковьи, всякий раз угрожая курам казенным ружьем. В отсутствии жены и обещанных ею неприятностей с кармой, вел себя Мухин разнузданно и понести наказание за своё поведение уже не боялся. Однако, Прасковья слово своё предсмертное сдержала…

Однажды утром Тихон Макарович, измученный утренней сухостью во рту, решил воды напиться. Черпнул кружку, а в зеркале, что над ведром в сенях, Прасковьи Михайловны жуткий образ появился. Усопшая гневается, кулаками машет и говорит, словно эхо по всей избе: «Помни о карме и гугенотах, чёрт старый! Пить будешь, беда с тобой смертельная случится». После этого мистического происшествия, он перед образами клялся до гроба не пить.

Хоть с трудом и оглядкой, но продержался Тихон Макарович ещё целый месяц, спустя который приехал к нему фронтовой дружок погостить. Встретились, обнялись, да к столу. Митрофаныч «поллитру» достаёт и годовщину разлуки предлагает отметить, но не тут-то было. Мухин отказывается и нос от водки воротит. Дружок в панику, как же, мол, за встречу и не выпить… Тихон Макарович непреклонен - нет и точка.

- Макарыч, ты чего это? Ты брось мне тут свои кривляния. Я, что, за зря поллитру открыл? Зря к тебе приехал? – кипятился обиженный гость.

- Да пойми ты, нельзя мне. Ну, никак нельзя, – положа руку на сердце, оправдывался хозяин.

- Это почему же нельзя? – дивился Митрофаныч словам Мухина. – Всегда можно было, а теперь нельзя.

- Понимаешь, здесь колдовство Прасковьено кругом замешано, - шёпотом произнёс Мухин.

- Это что же за колдовство такое? – тоже шёпотом спросил Митрофаныч.

- Я тут давеча выпивал наливочку, так Прасковья мне из зеркала кулаками грозила, - таинственно произнёс Мухин.

- Из какого зеркала? – испугался Митрофаныч, оглядывая избу Мухина.

- Из того, что в сенях висит.

- А чего она хотела то?

- Она мне наколдовала карму испорченную и смерть страшную от гугенотов, будь они неладны. Ну и ещё много чего, - загадочно оглядываясь, пробормотал Мухин, - я всего и не упомнил.

- Это ещё кто такие? – растерянно спросил Митрофаныч, продолжая пристально осматривать избу. – Я в нашей области о таких и не слышал.

- Да это как бы приведения, только лесные, на кладбищах живут, - соврал Тихон.

- Что за чушь ты несёшь, Макарыч! Что ты мелишь то? На каких кладбищах?

- Не веришь? А коли не веришь, так сходи к Ерофеевым и спроси где их зятёк? Сходи, поинтересуйся.

- Ну и где же? – растерянно спросил Митрофаныч.

- Где, где… на погосте, неподалёку от Прасковьи лежит. Грамму теперь в рот не берёт. Отгулял своё.

- Да, как же так вышло? Он же здоровый мужик был, подковы гнул.

- Как же, да вот так же. Прасковья ему ещё при жизни бед наколдовала, а он выпил дурилка, и через кладбище лесное в другую деревню отсыпаться пошёл. Зазноба у него там живёт. Думал, в другой деревне его колдовство не достанет. Ошибся…

- Ну и что дальше? – испуганно спросил Митрофаныч.

- Да кто ж теперь знает, что дальше? Только его поутру на кладбище и нашли. Лежит носом в землю. Думали, спит спьяну. Будили, будили, а он уже вечным сном спит.

- Мёртвый?

- Мертвее не бывает, - заключил Тихон Макарович, - так что хошь верь, хошь не верь, а пить я не буду.

- Да чёрт с тобой я один выпью.

Наутро, проснувшись, Митрофаныч сознался, что ушёл из дому. Избу дочери с зятем оставил и ему теперь какую-нибудь работу надо обязательно получить. Они вместе пошли к председателю и Тихон Макарович пристроил Митрофаныча вторым сторожем на птицеферму.

Жить Митрофаныч остался у Мухина. Он долго ещё находился под впечатлением от рассказа о зяте Ерофеевых и старался не выпивать, пока не свою беду не узнал от тракториста Черёмухина, «…что преставился зять Ерофеевых вовсе не от рук гугенотов, будь они не ладны, а по пьянке живот об ограду пропорол». Истина, поведанная трактористом Черёмухиным, подтолкнула Митрофаныча спасти приятеля на старости лет от трезвости, вернуть, стало быть человека в жизнь. План его был достаточно прост: пойти к иной бабке или попу и выбить всю нечисть из приятеля. Клин, как говорится, клином вышибают.

В деревне, существовали ещё два очага чёрной магии, где орудовали чародейки. Митрофаныч, наведя справки о каждой из них и руководствуясь советом Черемухина, выбрал Акулину Евлампиевну. Местного батюшку он решил «припрятать» на потом, как самую крайнюю меру.

Деликатность задачи состояла в том, чтобы преподнести Акулине Евлампиевне Мухина как безвинную жертву сглаза. Обхитрить Акулину Евлампиевну было сложно. Несмотря на своё нетрадиционное миропонимание, она всё же регулярно смотрела новости и читала газеты. На своих мистических ритуалах Акулине Евлампиевне удалось даже подзаработать, о чём свидетельствовал новый автомобиль во дворе её дочери.

Митрофаныч замышлял свои деяния в строжайшей тайне от Мухина и в намерения его был посвящен лишь Черёмухин, который и субсидировал его поход к Акулине Евлампиевне некоторой денежной суммой, продуктами и рекомендательной запиской.

Митрофанич подбирался к избе колдуньи, используя короткие и хаотичные перебежки, которыми он пытался замаскировать свои маршрут. Он бы остался более незамеченным, если бы двигался как обычной человек, а не как подозрительный и непредсказуемый пенсионер. Об этом ему утром расскажет Черёмухин, ставший невольным слушателем ужасающего рассказа беременной библиотекарши в магазине, которая приняла Митрофаныча за маньяка и от страха чуть «не разродилась до сроку».

В данный момент Митрофаныча не интересовало будущее, он шёл к Акулине Евлампиевне, сметая всё на своём пути. Опомнился он, кода снёс калитку вместе с петлями. Заметив это, он пуще прежнего перетрусил и побежал к избе что есть мочи.