Кирилл Ликов
Сказка о гонках

Ой, диво дивное, чудо чудное — не видано в старых сказках, а нынче глазам предстаёт!

Раскинулась перед глазами трасса небывалая — гладкая, будто лента серебряная, по земле стелется, то в петлю свернётся, то стрелой вдаль унесётся. По краям её столбы высокие стоят, словно стражи каменные, да только не из дуба тесаного, а из железа хитрого; на верхушках у них огни горят — то алые, то зелёные, то белые, будто самоцветы волшебные. И светят они так ярко, что даже ночная тьма отступает, прячется за дальние холмы. А по бокам трассы народ собрался — видимо-невидимо! Кто на лавках деревянных расселся, кто прямо на пригорках устроился, шарфами да платками укутался, глаза не сводит. И стар и млад глядит, затаив дыхание: ждут, когда чудо начнётся. Шумят, переговариваются, друг другу на диковину показывают, а иные и руками всплескивают: «Ну и дела, ну и мастерство!»

И вот — грохот прокатился, будто гром среди ясного неба, только ближе, жарче, живее. Вылетели на трассу машины невиданные — приземистые, стремительные, будто звери стальные. Но не рычат они, а поют — да так, что сердце в груди подпрыгивает. Мчатся они по ленте серебряной, в виражи входят — и кажется, будто и вовсе земли не касаются, по воздуху летят. То в одну сторону метнутся, то в другую, словно вихрь озорной кружится. Зрители кричат, хлопают, подбадривают, кто-то в ладоши бьёт, кто-то имя гонщика выкрикивает. А трасса всё бежит и бежит, петляет да извивается, и машины по ней летят, будто стрелы из тугих луков пущены. И нет в тот миг ни забот, ни печалей — только ветер в ушах, да свет огней, да радость в сердце: ведь такое чудо лишь раз в жизни увидишь!

Но что мы видим? Наравне с блистающими Феррари, Мерседесами, Макларенами, Астон Мартинами м Альпинами в гонке участвует старенький ржавенький Плимут.

- На что же он рассчитывает? - удивляется комментатор. - Но почему бы и нет, если Плимут хочет позориться.

- И так на той гоночной дорожке, что будто стрела по земле пролегла, взревели моторы — да так, что даже птицы в небе притихли, а зрители затаили дыхание. Среди стальных коней, похожих на огненных зверей, мчалась машина-чудо — Феррари, словно молния, вырвалась вперёд: ветер свистит, колёса землю глотают, и кажется, уж никому её не догнать! А сама она — словно жар-птица, только не в перьях, а в лаке: бок горит алым пламенем, будто солнце в нём заперто, и от каждого поворота искры сыплются, хоть и не видно их глазу простому. Нос у неё острый, как у стрелы, что летит без промаха, крылья-обводы будто крылья хищной птицы, что режет воздух беззвучно. Внутри — сердце из стали и огня: рычит, стучит, дышит жаром, и вся она дрожит от силы, что в ней заперта, будто зверь, что рвётся на волю.