Книга маленьких историй

ВВЕДЕНИЕ

Если ты ждёшь здесь безупречного пути: школа на отлично, красный диплом, сразу успешный бизнес, — лучше поставь книгу обратно на полку. Потому что мой путь выглядит скорее как маршрут навигатора, который постоянно предлагает «построить заново»: то грибы собираю, то хинкали леплю, то песок зимой долблю ломиком, то стою на рынке под палящим солнцем с коробкой помидоров и думаю: «Ну хоть попробовали».

Зато в этой истории есть то, чего в идеальных биографиях не бывает: правда. Про стыд, про страх, про моменты, когда хотелось всё бросить. И про те моменты, когда кто-то просто не отвернулся: не отругал за сгоревшую занавеску, не выгнал из колледжа, не отказал в шансе, а потом ещё и денег дал на старт.

А ещё тут много про еду. Потому что для меня кухня всегда была местом, где всё становится чуть понятнее. Где можно не знать, как жить дальше, но точно знать, сколько соли нужно на килограмм мяса. Где дым, жар и специи собирают в одно целое не только блюдо, но и мысли. Так что устраивайся поудобнее. Сейчас расскажу, как из деревенского мальчишки, стеснительного школьника, армейского разгильдяя и водителя, который по вечерам шпаклевал стены, постепенно получался человек, который теперь стоит у мангала и говорит: «Сегодня пробуем новый маринад».

Глава 1

«Как я учился не прятаться в кустах»

Я родился в маленькой деревушке мордовского края, где горизонт был широким, а развлечений — в обрез. В деревне веселиться можно было только с пожилыми: молодёжи не было совсем. Моя банда состояла из брата и двух троюродных сестёр. А самой серьёзной фигурой в этом отряде была старшая сестра — она учила меня математике и русскому так старательно, что, кажется, именно тогда во мне и зародилась тихая тревога перед этими предметами. До сих пор при слове «синтаксический разбор» у меня слегка дёргается глаз.

В школе я был тем самым парнем, который старался стать невидимкой. Стеснительный до скрипа, я ещё и стыдился, что семья у нас небогатая. Казалось, все вокруг всё про меня понимают, даже если никто ничего не говорил. Но к девятому классу что-то щёлкнуло: я вдруг стал ездить на соревнования, ходить на всякие мероприятия, раскрылся, набрался энергии. И тут выяснилось самое странное — я, оказывается, стал «красавчиком всей школы». А я ходил и думал: «Ребята, вы точно на меня смотрите?» До сих пор не понимаю, как это случилось, но спасибо той версии себя, которая перестала бояться выйти вперёд.

Детство, конечно, было не только про открытия. Были и моменты, от которых до сих пор хочется одновременно смеяться и спрятаться под стол. Например, отношения с бабушкой по линии отца. Мне казалось, она меня недолюбливает. Или это брат виртуозно умел сделать так, чтобы виноватым оказывался я? Мы с ним спорили и дрались по расписанию: он первый стукнет — я в ответ. А дальше по классике: бабушка отвешивает люлей мне с комментарием: «Зачем ты его трогаешь? Зачем пристаёшь?» Я стоял, смотрел на неё и думал: «Да я же в ответ дал! Как мне доказать, что правда была на моей стороне?» С возрастом я смирился с одной горькой истиной: правда — штука неудобная. Многим она просто не нравится. И иногда проще не спорить, чем пытаться её отстоять.

А был ещё один день, когда я всерьёз поверил в чудеса. Мне лет семь-девять, мы всей семьёй в огороде: полоть грядки — наше семейное хобби. И тут меня настигает срочное дело. В том возрасте я ещё ходил на горшок, так что ситуация была деликатная. Я спокойно пошёл на кухню, сделал свои дела, а потом, как любой любопытный ребёнок, начал исследовать территорию. Наткнулся на что-то вроде зажигалки или спичек — и понеслось. Детская логика проста: если предмет щёлкает и даёт огонь, его надо щёлкать и смотреть на огонь.

Одна секунда — и занавеску уже лижут языки пламени. От занавески огонь бодро перекидывается на кухонный гарнитур. Я, не теряя ни секунды, действую по плану «никакой паники»: выбегаю в огород и как ни в чём не бывало продолжаю полоть. В голове только одна мысль: «А вдруг само потухнет? Вдруг никто не заметит?» Чудо казалось вполне реальным.

Но брат заметил дым, идущий из окна. Отец мигом сорвался с места и побежал домой. А я, недолго думая, выбрал стратегию «исчезнуть с радаров»: рванул прятаться в бабушкин огород, зарылся в кусты и замер. Сидел там до самой ночи, искренне надеясь на чудо. Когда брат наконец нашёл меня и сказал: «Пойдём домой», я шёл с опущенной головой, ожидая самого худшего. В голове крутилось: «Ну всё, сейчас точно убьют».