Черничное лето

Глава 1. Коричневый сарафан и зеркало в туалете

Майское солнце нещадно палило сквозь немытые окна кабинета математики, заставляя пылинки кружиться в ленивом танце прямо над классной доской. Шёл последний урок в четверти. Долгий, тягучий, как не дожёванная жвачка.

Нина Кроколлина подпёрла кулаком щеку и тупо смотрела на тригонометрические формулы, которые учительница выводила мелом. Тетрадь Нины была пуста — вместо синусов и косинусов на полях красовались унылые человечки с огромными рюкзаками и грустными улыбками.

Нина покосилась направо. На соседнем стуле, идеально прямо, выгнув спину, сидела Ленка Дукинина. Её светлые, жиденькие волосы были собраны в тугой мышиный хвост, скреплённый старой аптечной резинкой. Ленка строчила в тетради с такой скоростью, словно от этого зависела её жизнь. Её нос в круглых очках в дешёвой оправе почти касался листа бумаги.

Но больше всего Нину раздражал — и одновременно вызывал щемящую жалость — Ленкин наряд. Коричневый сарафан из плотной шерсти, который, казалось, пережил ещё её бабушку. Под ним — белоснежная блузка с огромной кружевной оборкой у горла, похожей на жабо фокусника. На ногах у Ленки, несмотря на майскую жару, красовались белые хлопковые носочки и маленькие чёрные босоножки на плоской подошве.

«Ну почему она так одевается? — тоскливо подумала Нина, опуская взгляд на собственные колени. — Хотя… я-то чем лучше?»

Сама Нина сегодня была в своих «дежурных» джинсах. Мама купила их на распродаже, гордо заявив, что они «на вырост» и «скрывают полноту». В итоге джинсы оказались огромными, с нелепыми накладными карманами сзади, которые визуально делали её бёдра ещё шире, чем они были на самом деле. Сверху Нина натянула безразмерную серую толстовку с капюшоном.

В четырнадцать лет, имея плотное телосложение, широкие плечи и крепкую спортивную фигуру, Нина чувствовала себя среди хрупких одноклассниц настоящим тяжелоатлетом. Ей казалось, что если она наденет что-то облегающее, все тут же начнут тыкать в неё пальцем.

Звонок с урока раздался так внезапно, что Ленка вздрогнула, а её ручка оставила жирную чернильную кляксу на полях.

— На сегодня всё, — устало произнесла математичка, закрывая журнал. — Не забудьте сдать тетради на проверку. И хороших вам каникул, девятый класс. Точнее, будущий девятый.

В классе мгновенно поднялся гул. Парты задвигались, послышался весёлый смех. Нина начала медленно заталкивать учебники в свой потертый рюкзак.

— Нин, ты пойдёшь сегодня в библиотеку? — Ленка повернулась к ней, поправляя очки на переносице. — Мне нужно сдать список литературы за восьмой класс и взять книги на лето. Там такой список огромный, представляешь? «Война и мир», «Мёртвые души»…

— Лен, какая библиотека? Сегодня же последний день! — Нина вздохнула. — Пошли лучше просто по домам. Я устала.

— Ой, девчонки, вы слышали? Наша заучка уже «Войну и мир» собирается читать! — раздался за их спинами звонкий, фальшивый голос.

Нина замерла. В дверях класса, окружённая стайкой подружек, стояла Лика Корниелова. Первая модница, королева школы и девочка, чьё имя в классе произносили с придыханием. На Лике были ультрамодные джинсы с завышенной талией, идеально подчёркивающие её тонкую фигуру, короткий белый топ и белоснежные кроссовки на огромной подошве. Её длинные светлые волосы пахли дорогим кокосовым шампунем, а на запястье поблёскивал тонкий золотой браслет.

Подружки Лики дружно захихикали. Ленка Дукинина мгновенно залилась краской, её уши стали пунцовыми, но она упрямо сжала губы и отвернулась, делая вид, что очень занята своим рюкзаком.

— Лика, оставь её, — тихо сказала Нина, пытаясь защитить подругу, хотя её собственный голос предательски дрогнул.

Лика перевела свой оценивающий, холодный взгляд голубых глаз на Нину. Она окинула её фигуру с ног до головы — от растрёпанных тёмных волос до старых кроссовок. На губах Лики появилась едва заметная, пренебрежительная ухмылка.

— А, Кроколлина, и ты тут, — лениво протянула Лика, поправляя сумочку на плече. — Вы с Дукининой прямо как пара года. Одна — из позапрошлого века сбежала, другая — у старшего брата шмотки отобрала. Вы бы хоть журналы мод полистали на каникулах, что ли. Ладно, девочки, пошли, Андрей нас уже внизу ждёт.

Компания Лики с шумом высыпала в коридор, оставив после себя шлейф сладких духов и липкое чувство унижения.

Нина стояла у парты, чувствуя, как внутри закипает горячая, бессильная злость. Ей было обидно до слёз. За Ленку, за себя, за эти дурацкие джинсы, за то, что они с Леной всегда были на обочине школьной жизни. Почти у всех девчонок в классе уже были парни, свидания, секреты, а они вдвоём оставались невидимками, над которыми можно было безнаказанно подшучивать.

— Не обращай внимания, — тихо сказала Ленка, застёгивая свой чемоданчик-портфель. Её голос немного дрожал, но она старалась казаться сильной. — Лика просто глупая. Мода проходит, а ум остаётся. Моя мама говорит, что главное — это внутренний мир.

— Да пошёл он, этот внутренний мир! — в сердцах бросила Нина, резко застегнув молнию рюкзака. — Я хочу быть нормальной, Лен! Понимаешь? Просто нормальной! Чтобы на меня не смотрели как на чучело!

Нина выбежная из класса, оставив удивлённую Ленку стоять у парты. Она бросилась по коридору в сторону туалета, чтобы никто не увидел её слёз. Вбежав внутрь, она подскочила к большому, слегка засиженному мухами зеркалу над раковинами.

Из зазеркалья на неё смотрела четырнадцатилетняя девочка. Густые, непослушные тёмные волосы растрепались, синие глаза блестели от подступающих слёз. Круглое лицо, широкие плечи под серой тканью толстовки…

«Какая же я неуклюжая, — подумала Нина, разглядывая своё отражение с ненавистью. — Настоящая Кроколлина. Ну почему я не могу быть худой и стильной, как Лика? Почему у меня нет красивой одежды? На свете вообще есть хоть кто-то, кто сможет меня понять?»

Она включила холодную воду, набрала полную пригоршню и прижала к пылающему лицу. Вода стекала по шее, остужая кожу, но внутри всё продолжало гореть от обиды. Нина ещё не знала, что впереди её ждёт долгое лето, странный сон и один телефонный звонок, который перевернёт всю её жизнь.