# Наследница Воздуха

Jasama Sue

Кэролайн умерла в день своего выпускного. Она просыпается в Изнанке — мире после смерти, здесь идёт вечная борьба за силу, а магия подчиняется древним законам. Чтобы выжить и не стать изгоем, Кэролайн должна пробудить в себе стихию и всеми силами не привлекать внимания Кая Аскари. Чем глубже она погружается в этот мир, тем отчётливее понимает: её смерть была не случайной. Теперь ей предстоит разгадать, кто друг, а кто враг, — и успеть сделать выбор, пока тьма не поглотила всё, что ей дорого.

© Jasama Sue, 2026


ISBN 978-5-0070-3170-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Часть первая. Сад Перехода

Небо в тот вечер было цвета застарелого синяка — желтовато-лиловое, с тёмными прожилками облаков, словно кто-то вылил чернила в воду и забыл размешать. Кэролайн стояла на ступенях университета, сжимая в руке диплом, и смотрела на это небо с тем особым чувством, какое бывает только в девятнадцать лет, когда кажется, что весь мир лежит перед тобой, как раскрытая книга, и осталось только перевернуть страницу.


Юридический факультет она окончила с отличием. Не потому, что была зубрилой — хотя память у неё действительно была превосходная, — а потому что ей нравилось понимать, как устроены вещи. Законы, правила, причинно-следственные связи. Всё это складывалось в её голове в изящные конструкции, похожие на архитектурные чертежи. Она могла удерживать в уме одновременно десяток фактов, перебирать их, как бусины на нитке, и находить то единственное слабое звено, которое рушило всю логику оппонента.


— Кэролайн! — окликнула её Мишель, однокурсница, пробегая мимо в выпускном платье, похожая на большую взволнованную птицу. — Ты идёшь на вечеринку? Все будут!


— Конечно, — улыбнулась Кэролайн. — Только отца встречу. Он обещал прийти.


Отец. Высокий, немного сутулый мужчина с уставшими глазами и руками, которые всегда пахли бумагой — он работал в архиве городского суда. После смерти матери он так и не женился. Говорил, что ни одна женщина в мире не сравнится с его Лилиан. Кэролайн была для него всем — дочерью, смыслом, оправданием жизни. Он вырастил её один, и вырастил хорошо.


Она заметила его издалека — он стоял у фонарного столба, поправляя галстук, который она завязала ему утром. Чуть кривовато, как всегда. Он не перевязывал. Говорил, что так чувствует её руку.


— Мама бы тобой гордилась, — сказал он, обнимая её.


— Пап, ты говоришь это каждый год.


— Потому что каждый год это правда.


Лилиан умерла при родах. Кэролайн никогда не видела матери — только фотографии. Рыжие волосы, как у неё самой, светлые глаза, лёгкая улыбка. Иногда Кэролайн казалось, что она чувствует её присутствие — не как призрака, а как тёплый ветер, внезапно касающийся щеки в самый неожиданный момент. Она не была религиозна, но верила во что-то. В то, что смерть — не совсем конец.


Как бы она удивилась, узнав, насколько была права.


— Иди к друзьям, — отец поцеловал её в лоб. — Я заеду за тобой в одиннадцать.


— В одиннадцать? Пап, мне девятнадцать.


— Вот именно. В одиннадцать.


Она засмеялась и пошла к машине — старому синему «Фольксвагену», который отец называл «почти коллекционным». Она открыла дверцу со стороны пассажира, чтобы взять сумочку.


Их было четверо.


Они вышли из-за угла здания — бесшумно, как будто сделаны были из теней. Маски. Не чёрные балаклавы, как в фильмах, а белые фарфоровые лица — гладкие, без выражения, с прорезями для глаз. Куклы. Жуткие куклы в человеческий рост.


Кэролайн даже не успела закричать.


Первый удар пришёлся в спину. Не нож — что-то другое, что-то, что прошло сквозь неё, как электрический разряд. Она упала на асфальт, чувствуя, как тело перестаёт слушаться. Где-то далеко — или близко? — закричал отец. Потом хруст. Потом тишина.


Она лежала на холодной земле и смотрела в небо. Синяковое, лиловое, с чёрными прожилками. Оно было последним, что она видела.


А потом она сделала выдох.


И не сделала вдоха.


— —


Темнота не была пустой.


Это было первое, что поняла Кэролайн. Темнота была населённой. Она дышала, двигалась, шептала что-то на самом краю слышимости. Кэролайн висела в ней, как в толще воды, не чувствуя ни верха, ни низа, ни собственного тела. Времени не было. Или было всё время сразу.


А потом мир разорвался.


Свет ударил в глаза, и она зажмурилась, хотя веки, казалось, уже давно были закрыты. Запах — цветочный, густой, сладкий. Ощущение травы под щекой. Она лежала. Лежала на чём-то мягком. Она сделала вдох — воздух был прохладный и чистый — и открыла глаза.


Сад простирался во все стороны.


Это было настолько красиво, что на мгновение она забыла о том, что умерла. Деревья с листвой, отливающей серебром, поднимались к небу, которое не было небом — оно было светом. Чистым, золотисто-белым, без солнца, без облаков. Просто свет, льющийся отовсюду. Трава под её пальцами была мягкой, как бархат, и слегка светилась у корней, будто в земле текли реки жидкого золота. Цветы — огромные, с ладонь величиной, нежно-розовые и голубые — покачивались на длинных стеблях, хотя ветра она не чувствовала.


Кэролайн села. Голова кружилась. Она прижала пальцы к вискам, пытаясь собрать мысли. Последнее, что она помнила — небо. Маски. Боль.


«Меня убили», — подумала она, и эта мысль была до странности спокойной. Как будто её мозг, её драгоценный логический мозг, ещё не до конца осознал масштаб произошедшего. Или уже осознал, но решил, что паника — непозволительная роскошь.


— Очередная, — раздался голос за спиной. — Похоже, Вестник.


Она обернулась.


Их было двое. Мужчина и женщина. Вернее, девушка — молодая, с глазами цвета расплавленного золота. Волосы её, собранные в высокий узел, были почти белыми, а кожа отливала лёгкой бронзой. Мужчина был выше, с татуировками, которые двигались по его рукам медленно, как змеи, пробуждающиеся ото сна. Оба были одеты в странного покроя одежды — длинные туники с широкими рукавами, расшитые серебряной нитью.


— Где я? — голос Кэролайн прозвучал хрипло. Последний раз она использовала его, чтобы… что? Вдохнуть? Закричать?


— Ты умерла, — просто сказала девушка. Она произнесла это так, как говорят «сегодня дождь» или «чай уже остыл». — Но ты не ушла. Ты здесь. Это Изнанка.


— Изнанка? — Кэролайн медленно поднялась на ноги. Тело слушалось. Никакой боли. Никаких следов ударов. Она машинально одёрнула платье — то самое, в котором была на выпускном.


— Мир после смерти, — пояснил мужчина, разглядывая её с интересом, каким разглядывают редкую бабочку. — Точнее, один из миров. Есть Рай для обычных душ — покой, перерождение, забвение. Есть Ад, говорят, но мы туда не ходим. А есть Изнанка. Сюда попадают те, чья смерть была… ну, скажем так, громкой.


— Громкой?


— Несправедливой. Насильственной. Слишком ранней, — девушка склонила голову набок. — Твоя душа в момент смерти пробила ткань реальности. Как пуля пробивает стекло. Ты не просто умерла — ты проделала дыру между мирами. Поэтому ты здесь.


Кэролайн молчала. Информация укладывалась в её голове, как страницы дела, которое нужно изучить. Факт первый: она мертва. Факт второй: смерть — не конец. Факт третий: она в другом мире. Факт четвёртый: она не одна такая.


Хорошо. Принято. Что дальше?


— И что мне теперь делать? — спросила она.


Мужчина усмехнулся.


— Учиться. Управлять тем, что внутри тебя.


— Внутри меня?


— Каждый Вестник получает дар, — девушка подошла ближе. Глаза её действительно были как жидкое золото — они переливались, текли. — Стихию. Магию. Назови как хочешь. У тебя она тоже есть. Ты её чувствуешь?


Кэролайн прислушалась к себе. Сердце билось ровно. Внутри было пусто.


— Нет.


— Почувствуешь, — сказал мужчина. — А теперь идём. Нас ждут в Академии.


— Академии?


— Академия Порога. Место, где учат таких, как ты. Ну, и таких, как мы, — он улыбнулся, и татуировки на его руках на мгновение замерли.


Девушка протянула руку. Кэролайн, поколебавшись, приняла её. Ладонь была тёплой и твёрдой.


— Меня зовут Солана, — сказала она. — А это Габриэль. Мы — Зодчие.


— Зодчие?


— Те, кто рождён здесь с магией. Аристократия этого мира. Не все здесь умерли, знаешь ли. Некоторые просто живут.


— И много вас? Таких, как я?


— Вестников? Достаточно. Академия прямо-таки кишит вами, — Габриэль хмыкнул. — Правда, не все доживают до выпуска.


— До выпуска? — Кэролайн нахмурилась. — А что случается с остальными?


— Они становятся Безликими, — сказала Солана тихо, и в её голосе впервые появилось что-то похожее на сочувствие. — Их дар не пробуждается. И они живут здесь, как… ну, как обычные люди. Без магии. Без силы. Просто тени.


Кэролайн сжала челюсти. Безликая. Ей не нужно было объяснять, что это такое. Контекст был ясен. В мире, где сила — это валюта, отсутствие силы — клеймо.


«Этого не будет», — подумала она с той же спокойной уверенностью, с какой когда-то думала «я сдам экзамен». — «Я не могу позволить себе проиграть».


Сад расступился перед ними, открывая тропу, вымощенную белым камнем. И вдалеке, на фоне светящегося неба, проступили очертания башен. Высоких, острых, как позвонки неведомого зверя.


Академия Порога.


Кэролайн сделала шаг, потом другой. Смерть осталась позади. Впереди была новая жизнь — или что-то, что должно было ею стать.


Она ещё не знала, что внутри неё уже зажглась искра.


Самая яркая искра этого мира.


— —


Дорога к Академии заняла около часа, хотя Кэролайн подозревала, что время здесь течёт иначе. Часов у неё не было, а телефон остался в сумочке, которая осталась на асфальте, рядом с телом, которое больше не было ею. Она запретила себе думать об этом. Не сейчас. Позже, когда она останется одна, она оплачет отца, оплачет свою короткую жизнь, оплачет небо, которое больше никогда не увидит. Но не сейчас.


Сейчас она шла и смотрела.


Мир Изнанки был невероятным. Тропа вилась между холмами, покрытыми серебристой травой, которая колыхалась под несуществующим ветром, как волны океана. В воздухе плавали светящиеся частицы — мелкие, как пыльца, они искрились и гасли, касаясь одежды. Один раз Кэролайн заметила животное — изящное, похожее на оленя, но с шерстью цвета лунного камня и рогами, которые светились изнутри мягким голубым огнём. Оно посмотрело на них, моргнуло медленно, с достоинством, и исчезло в зарослях.


— Это люминь, — сказал Габриэль, заметив её взгляд. — Безобидные. Их разводят ради света, как у вас на Земле разводят лошадей.


— У нас не светятся, — заметила Кэролайн.


— Многое теряете.


Солана шла впереди, молчаливая и сосредоточенная. Кэролайн чувствовала, что эта девушка не привыкла тратить слова впустую. Её туника развевалась на ходу, хотя ветра по-прежнему не было. Возможно, это была магия. Возможно, просто изящество движений.


— Расскажите мне об Академии, — попросила Кэролайн.


— Что ты хочешь знать?


— Всё.


Габриэль усмехнулся, и его татуировки задвигались быстрее.


— Академия Порога — это место, где учат магии. Не все Зодчие рождаются с полным контролем над даром, понимаешь? Нам тоже нужно учиться. Но мы учимся с детства, постепенно, в своих семьях. А Вестники — вы. Вы приходите уже взрослыми, с нестабильным даром, который может сжечь вас изнутри, если его не обуздать. Поэтому Академия собирает вас всех и тренирует.


— Всех?


— Почти. Кто-то отказывается и уходит в Безликие добровольно. Кто-то пытается научиться сам. Редко кто выживает.


— Весело, — пробормотала Кэролайн.


— Ага, — Габриэль явно наслаждался её реакцией. — Но у тебя есть преимущество. Ты умная.


— Откуда вы знаете?


— Солана видела твою смерть. Точнее, отблеск твоей смерти. Мы — Зодчие, мы чувствуем такие вещи. Разрыв был мощным. Не каждый способен пробить реальность насквозь. Ты сделала это за мгновение до смерти, неосознанно. Это говорит о скрытой силе.


Кэролайн переварила информацию. Значит, она пробила дыру между мирами? Неосознанно? Это было… странно. И страшно. И почему-то обнадеживающе.


— А что насчёт стихий? — спросила она. — Какие они бывают?


— Шесть основных, — впервые заговорила Солана, не оборачиваясь. — Воздух, Огонь, Вода, Земля, Металл. И Тени — редкие дары, которые не вписываются в остальные. У каждого Вестника пробуждается одна из них.


— А у Зодчих?


— То же самое. Стихия передаётся по крови. Но иногда рождаются исключения.


Кэролайн хотела спросить что-то ещё, но тут тропа сделала поворот, и Академия открылась перед ней во всей красе.


Она была огромной. Нет, не так. Она была колоссальной. Башни вздымались к небу, соединённые парящими мостами из светящегося камня. Главный шпиль — самый высокий — пронзал само небо, теряясь в золотистом свечении. Стены были покрыты вьюнами с алыми цветами, которые пульсировали мягким светом, как живые сердца. Окна горели разноцветными огнями — где-то синим, где-то оранжевым, где-то фиолетовым.


— Это… — Кэролайн не нашла слов.


— Шпиль Дыхания, — сказал Габриэль с гордостью, словно сам его построил. — Главная башня. Там находится Алтарь Стихий. Завтра ты пройдёшь Испытание.


— Какое испытание?


— Увидишь, — он подмигнул, и это было до отвращения загадочно.


Они прошли через главные ворота — высокую арку, вырезанную, казалось, из цельного куска лунного камня. Внутри Академия оказалась ещё более впечатляющей. Коридоры были широкими, с высокими потолками, украшенными фресками. На фресках изображались битвы — люди с огненными мечами, женщины, повелевающие волнами, воины в доспехах из живого металла. История мира. История магии.


Студенты, попадавшиеся им навстречу, были одеты по-разному. Одни — в такие же туники, как у Соланы и Габриэля. Другие — в более простую одежду, местами рваную, явно с Земли. Кэролайн заметила девушку в больничном халате, парня в военной форме, женщину в вечернем платье с пятнами крови. Вестники. Такие же мертвецы, как она сама.


На неё смотрели. Одни с любопытством, другие — с равнодушием, третьи — с чем-то, похожим на презрение.


— Привыкай, — шепнул Габриэль. — Ты теперь — новая игрушка в песочнице.


— Чудесно.


Её комната оказалась на третьем этаже восточного крыла. Маленькая, но уютная: кровать с белоснежным бельём, письменный стол, шкаф, окно с видом на внутренний сад. В саду росли те же светящиеся деревья, что и в Саду Перехода.


— Отдыхай, — сказала Солана. — Завтра рано утром — Испытание. Тебе понадобятся силы.


— А как же еда? Есть ли здесь вообще еда?


— Ужин через час, в главном зале. Иди по запаху.


И они ушли, оставив её одну.


Кэролайн села на кровать. Сжала пальцами край одеяла. Белое. Мягкое. Настоящее.


А потом она заплакала.


Она плакала молча, без всхлипов, только слёзы текли по щекам, капая на платье, которое пахло сиренью и летним вечером. Она плакала об отце, который остался там, в мире живых, один, у разбитой машины, над телом своей дочери. О матери, которую никогда не знала. О себе — той, что строила планы, мечтала стать судьёй, купить дом, завести собаку. Обо всём, что украли у неё четыре тени в фарфоровых масках.


Она плакала ровно десять минут.


Потом вытерла слёзы, умылась в маленькой раковине в углу комнаты (вода здесь пахла лавандой и была чуть тёплой), расправила плечи и посмотрела на своё отражение в зеркале.


Рыжие волосы растрепались. Веснушки на носу стали ярче — или это освещение такое? Зелёно-серые глаза покраснели от слёз, но смотрели твёрдо.


— Ты умерла, Кэролайн, — сказала она своему отражению. — Но ты всё ещё здесь. Значит, у тебя ещё есть дело.


Она не знала, какое дело. Не знала, кто её убил и зачем. Не знала, что за дар проснётся внутри неё завтра — или не проснётся.


Но она знала одно: она не станет Безликой.


Она найдёт способ.


— —


Ужин в главном зале был… событием.


Зал был огромен, как собор. Сводчатый потолок терялся в полумраке, освещённый сотнями парящих в воздухе светящихся шаров. Длинные столы тянулись от стены до стены, заставленные блюдами — фрукты, овощи, мясо, хлеб, супы в золотых мисках. Всё выглядело как пир в замке какого-нибудь средневекового короля, только гости были одеты кто во что горазд.


Кэролайн вошла и тут же почувствовала себя неуютно. Десятки глаз обратились к ней.


— Новенькая! — крикнул кто-то. — С Земли?


— С Земли, — подтвердил другой голос. — По одежде видно.


— Выпускное платье, — хмыкнула девушка с короткими розовыми волосами. — Прямо с праздника. Невезуха.


Кэролайн оглядела зал, пытаясь понять, куда можно сесть. Зодчие, судя по туникам, сидели отдельно — за столом на возвышении. Вестники занимали остальные столы, смешиваясь друг с другом. Было шумно, пахло едой и чем-то пряным.


— Эй, рыжая! — раздался голос откуда-то слева. — Давай сюда!


Она обернулась.


Девушка с чёрными волосами до плеч и такими же чёрными глазами махала ей рукой. Рядом с ней сидел парень с серыми волосами до плеч, одетый в какие-то немыслимые лохмотья, и улыбался так, словно они были знакомы сто лет.


Кэролайн подошла.


— Садись, — черноволосая пододвинула табурет. — Ты же новенькая, да? Я Мирта. Это Дэвид.


— Дэвид, — подтвердил парень, сверкая глазами. — Очень приятно, ты прекрасно выглядишь для покойницы.


Кэролайн моргнула.


— Спасибо?..


— Не обращай внимания, — Мирта закатила глаза. — У него шутки такие. Дурацкие. Но он хороший.


— Я замечательный, — поправил Дэвид. — Просто вы ещё не распробовали.


Кэролайн села. Мирта тут же придвинула к ней тарелку с чем-то, похожим на запечённые овощи.


— Ешь. Тебе понадобятся силы. Завтра Испытание.


— Все говорят об этом Испытании, — пробормотала Кэролайн, беря вилку. — Что это вообще такое?


— Проверка дара, — сказала Мирта, набивая рот. — Приходишь, кладёшь руку на Алтарь, и он показывает твою стихию. Если она есть.


— А если нет?


— Тогда ты Безликая.


— И что происходит с Безликими?


Мирта перестала жевать. Дэвид опустил глаза. Повисла пауза.


— Они живут, — тихо сказала Мирта. — Просто… без магии. Работают. Строят. Служат. Они не изгои, но… это несладко. Знаешь, когда все вокруг могут создавать огонь из воздуха, а ты даже костёр разжечь искрой не можешь. Это… давит.


— Но тебе это не грозит, — заметил Дэвид, пытаясь разрядить обстановку. — Когда я умер, меня прям колотило. Искра чувствуется. Говорят, у кого сильный дар, тот сразу ощущает. А ты?


Кэролайн ничего не ощущала. Совсем. Она чувствовала только усталость и пустоту. Но она не собиралась признаваться в этом.


— Посмотрим завтра, — сказала она ровным тоном.


— Не бойся, — Мирта хлопнула её по плечу. — Даже если что-то не так, мы тебя не бросим. Я тут своих не бросаю.


— А я тем более, — подхватил Дэвид. — Мы, Вестники, должны держаться вместе. Зодчие нас не очень-то жалуют, знаешь ли.


— Почему?


— Потому что мы для них — мусор, — сказал новый голос.


Кэролайн обернулась.


Он вошёл в зал, и шум на мгновение стих.


Высокий. Очень высокий. Чёрные волосы падали на лоб небрежной волной. Скулы — острые, словно вырезанные из мрамора. Он был в тёмно-красной тунике, расшитой золотыми нитями, и двигался так, как двигаются хищники — плавно, уверенно, с чувством собственного превосходства. За ним, как свита за королём, следовали четверо студентов — двое парней и две девушки, одна из которых, черноволосая и надменная, чуть не прижималась к его плечу.


— Кай, — выдохнула Мирта, и в её голосе смешались восхищение и досада.


— Кто это? — спросила Кэролайн, хотя уже догадывалась.


— Зодчий. Сын Архонта Огня, — Мирта поджала губы. — Самый сильный ученик Академии. И самый неприятный.


— Почему?


— Потому что он — мерзавец, — хмыкнул Дэвид. — Но девушки от него без ума. Видишь ту, что слева? Агата. Готова душу продать, лишь бы он на неё посмотрел. А он её использует и выкидывает.


Кай проходил через зал, и студенты расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Его взгляд скользил по лицам, ни на ком не задерживаясь. Но когда он поравнялся со столом, где сидела Кэролайн, он остановился.


Медленно. Специально.


Их глаза встретились. Его были тёмно-карими, почти чёрными, и в них плясали искры — буквально, внутри радужки пульсировали золотистые огоньки.


— Новая, — произнёс он, и голос оказался низким, глубоким, с лёгкой хрипотцой. — С Земли.


Это был не вопрос.


— Кэролайн, — сказала она, встречая его взгляд. Её голос не дрожал. Почти.


— Кэролайн, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — А фамилия?


— Зачем тебе?


— Полагаю, манерам тебя совсем не учили, крошка.


— Мне просто неинтересен этот разговор и его участник.


По залу пробежал шёпот. Кто-то ахнул. Мирта сжала её локоть под столом.


Кай улыбнулся. Нет, не улыбнулся — осклабился. Это была улыбка человека, который только что нашёл новую игрушку.


— Дерзкая, — сказал он. — Обожаю таких. С ними веселее.


И пошёл дальше, к столу для Зодчих. Агата, проходя мимо, обожгла Кэролайн взглядом такой ненависти, что, будь у неё магия, Кэролайн бы уже лежала горсткой пепла.


— Ты что творишь?! — зашипела Мирта, когда Кай отошёл на достаточное расстояние. — Он же главный плохиш Академии! Он тебя теперь живьём съест!


— Или я его, — пробормотала Кэролайн, сама не зная, почему это сказала.


Дэвид прыснул.


— О, эта рыжая мне определённо нравится.


Кэролайн смотрела вслед Каю. Он сел во главе стола, откинулся на спинку стула, и Агата тут же склонилась к нему, что-то нашёптывая. Но он не слушал. Его взгляд снова нашёл Кэролайн через весь зал.


И уголок его губ дрогнул.


«Добро пожаловать в Академию, Кэролайн», — казалось, говорил этот взгляд. — «Надеюсь, ты готова к игре».


Она не была готова. Но она не собиралась проигрывать.

## — — Часть 2. Испытание

На следующее утро Кэролайн проснулась от стука в дверь.


За окном было всё то же золотистое свечение — никакого солнца, никаких теней. Просто свет. В этом мире вообще не было солнца, и Кэролайн подозревала, что здесь никогда не бывает ночи. Может быть, это была одна из особенностей Изнанки. Может быть, обитатели этого мира вообще не спали.


Она встала, плеснула в лицо лавандовой водой из кувшина (тот, похоже, наполнялся сам, пока она спала), надела свежую одежду, оставленную в шкафу — простую серую тунику и мягкие штаны, заплела рыжие волосы в тугую косу — и открыла дверь.


На пороге стояла Мирта.


— Доброе утро, мертвецам! — провозгласила она, сверкая глазами. — Готова к великому дню?


— Что, уже пора?


— Через полчаса. Всех собирают в Зале Испытаний. Это в Шпиле Дыхания. Пошли, я провожу. Дэвид уже там, занял нам места с краю, чтобы в случае чего быстро сбежать.


— Сбежать?


— Ну, ты понимаешь, — Мирта замялась. — Если у кого-то дар пробуждается слишком бурно, Алтарь иногда… взрывается.


— Взрывается?


— Редко! Очень редко! — поспешно добавила подруга. — Последний раз это было лет пять назад. Парень из Вестников, дар Огня. Он превратил ползала в пепел, включая себя. Но ты же не огонь, правда?


Кэролайн ничего не чувствовала. Пустота внутри неё была такой же, как вчера.


— Я не знаю, кто я.


Мирта внимательно на неё посмотрела.


— Не переживай. Я в тебя верю.


И это было сказано так просто и так искренне, что Кэролайн вдруг почувствовала тёплый укол в сердце. Она не привыкла, чтобы в неё верили. На Земле её уважали за ум, но никто никогда не верил в неё вот так — безоговорочно, с ходу, просто потому что она своя.


— Спасибо, — сказала она.


Они вышли в коридор.


Народ уже стекался к главной башне. Студенты, преподаватели, даже кто-то из прислуги — все хотели увидеть Испытание новых Вестников. Кэролайн заметила знакомые лица: розоволосую девушку, парня в военной форме, женщину в вечернем платье, которое так и не отстиралось от крови.


— Сколько сегодня новеньких? — спросила она.


— Человек десять-двенадцать. Приходят волнами. То неделями никого, то сразу куча, — Мирта пожала плечами. — Смерть — штука непредсказуемая.


— Ты говоришь как Зодчая, — заметила Кэролайн. — Ты ведь здесь родилась?


— Ага, — Мирта усмехнулась. — Но я нормальная Зодчая. Не как эти, — она кивнула в сторону группы студентов в богатых туниках, среди которых мелькала Агата. — Моя семья не из высших. Средний род, не Архонты. Мы работаем с металлом испокон веков, кузнецы, оружейники. Я первая, кого отправили в Академию учиться чему-то кроме ковки мечей.


— И как?


— Нормально. Только эти, — она снова кивнула на Агату, — смотрят как на грязь.


— Почему?


— Потому что мы «рабочие», а они «кровь». Архонты считают, что только высшие роды достойны править. Смешно. Я могу разрубить любого из них пополам, но они всё равно смотрят свысока.


Кэролайн хмыкнула. Мирта ей нравилась. В ней была та здоровая злость, которая не озлобляет, а закаляет.


Они вошли в Шпиль Дыхания.


Зал был круглым, огромным, с куполообразным потолком, уходящим в головокружительную высоту. По стенам вились виноградные лозы с теми же пульсирующими цветами, что и снаружи. Пол был выложен мозаикой — сложный узор из переплетающихся кругов и линий, символизирующий стихии. В центре зала возвышался Алтарь.


Это была чаша. Широкая, каменная, по краю украшенная рунами, которые слабо светились. Внутри чаши что-то мерцало — не вода, не огонь, а скорее туман, переливающийся всеми цветами сразу.


Алтарь Стихий.


Вокруг уже собралась толпа. Кэролайн заметила Дэвида, который отчаянно махал им с бокового ряда. Они пробрались к нему.


— Сейчас начнётся, — выдохнул он. — Смотрите, там уже ректор.


Старик с длинными седыми волосами вышел на середину зала. Он был одет в простую серую мантию, которая делала его похожим скорее на библиотекаря, чем на главу магической Академии. Но что-то в нём было — особая тишина, особая тяжесть движений, как у человека, который знает больше, чем когда-либо скажет.


Глаза у него были разного цвета. Один голубой, другой золотой.


— Это Орфей, — шепнул Дэвид. — Ректор. Говорят, он видит будущее.


— Все говорят, — пробормотала Кэролайн.


— А ещё говорят, что он никогда не врёт. Это страшнее.


Ректор поднял руку, и шум стих.


— Приветствую всех, — его голос был негромким, но разлетелся по залу, как круги по воде. — Сегодня мы принимаем новых Вестников. Тех, кто умер и возродился. Тех, чьи души прошли сквозь ткань реальности, чтобы быть здесь. Поприветствуйте их.


Он сделал паузу.


— Как вы знаете, каждый Вестник рождается с Искрой. Семенем дара. Испытание покажет, прорастёт ли это семя. Явит ли оно стихию. Или останется спящим.


По залу пробежал шёпот. «Безликие» — прошелестело в воздухе, как сквозняк.


— Не все обретают силу сегодня, — продолжал Орфей. — Тем, кто не обретёт, будет дан срок в две недели. Иногда Искре нужно время. Если за две недели дар не пробудится, Вестник становится Безликим и покидает Академию, чтобы найти своё место в Изнанке. Таков Закон.


Кэролайн сглотнула. Две недели. Две недели — это одновременно много и ничтожно мало.


— Теперь приступим, — сказал ректор и отступил в сторону. — Я буду называть имена. Каждый, кого я назову, подойдёт к Алтарю и положит руку на край чаши. Первый — Грей.


— Что?! — выдохнул Грей. — Я первый? Почему я?!


— Иди уже, — подтолкнула его девушка с белыми волосами. — Не опозорь нас.


Грей побрёл к чаше, спотыкаясь о собственные лохмотья. Зал захихикал. Кто-то выкрикнул: «Смотрите, бродяга идёт!»


Он подошёл к Алтарю, зажмурился и положил ладонь.


Ничего.


Тишина.


— Давай же, — прошептала Мирта.


Алтарь замерцал. Сначала слабо, потом ярче. В чаше что-то зашевелилось, зажужжало. И вдруг — из тумана поднялся рой.


Светящиеся насекомые. Крохотные, с золотыми крыльями, они кружились над чашей, выписывая сложные узоры, жужжали мелодично, как далёкая музыка. По залу прокатился вздох удивления. Грей открыл глаза, и на его лице расплылась широченная улыбка.


— У меня получилось! — закричал он. — Я не Безликий!


Зал зааплодировал — кто искренне, кто снисходительно. Кэролайн хлопала изо всех сил. Грей вернулся на место, сияя так, словно сам был одним из своих насекомых.


— Следующий…


Пошли другие. Девушка с розовыми волосами вызвала из чаши язык пламени. Парень в военной форме — воду, которая зазмеилась по его руке. Женщина в вечернем платье создала горсть земли, которая тут же превратилась в камень.


— Мирта Альваро, — произнёс ректор.


Мирта поднялась. Подмигнула Кэролайн.


— Смотри и учись.


Она подошла к Алтарю так, будто он принадлежал ей, и положила ладонь с уверенностью человека, который никогда не сомневался в себе. Чаша среагировала мгновенно — по её краю побежали металлические искры, а потом вся поверхность покрылась коркой блестящего железа. Зал восхищённо загудел.


— Сильная, — пробормотал кто-то рядом.


— Ещё бы, Зодчая, — отозвался другой голос, и в нём звучала зависть.


Мирта вернулась, гордая и довольная.


— Видала? — шепнула она Кэролайн. — Железо. Я же говорила. Теперь твоя очередь.


Но отчего-то ректор не торопился называть её имя. Он назвал ещё нескольких — парня с Земли, который вызвал Тени (в чаше сгустилась тьма, и это выглядело зловеще), девушку-Вестника, создавшую маленький смерч. А потом наступила пауза.


— Кэролайн Уинтерс, — сказал Орфей.


И в зале стало тихо.


Она пошла. Её ноги ступали по мозаичному полу, и каждый шаг отдавался в висках. Она смотрела прямо перед собой — на чашу, на светящийся туман, на руны, пульсирующие слабым светом. Толпа вокруг слилась в одно большое пятно. Но два лица она видела отчётливо.


Справа, с балкона для Зодчих, на неё смотрел Кай. Он лениво облокотился о перила, и на его губах играла всё та же улыбка — улыбка человека, который знает, чем всё кончится.


Слева, в первом ряду, стоял незнакомый блондин с голубыми глазами. Он смотрел иначе — не с насмешкой, а с интересом. И — странное дело — с чем-то, похожим на надежду.


Кэролайн подошла к Алтарю.


Положила ладонь на край.


Ничего.


Туман внутри чаши оставался туманом — бесцветным, неподвижным. Руны не засветились. Камень был холодным. Кэролайн напряглась, призывая всё, что было внутри неё — логику, волю, желание, злость, — что угодно. Что угодно, только бы шевельнулось.


Ничего.


— Попробуй ещё раз, — раздался тихий голос.


Она обернулась. За спиной стояла женщина с пепельными волосами — худая, резкая, как лезвие ножа. Её серые одежды развевались без ветра.


Магистр Вивьен. Наставница Дома Ветра.


— Попробуй ещё раз, — повторила она.


Кэролайн сжала зубы. Сосредоточилась. Вспомнила всё, чему училась на Земле, — выстраивать факты, анализировать, находить решение там, где его нет. Она пыталась найти решение сейчас. Пыталась силой мысли заставить чашу ответить.


Ничего.


Тишина в зале стала звенящей. А потом раздался смех. Короткий, ленивый, уничтожающий.


— Смотрите, — сказал Кай с балкона. — Безликая.


Кто-то захихикал. Кто-то зашептался. Кэролайн стояла с ладонью на холодном камне, чувствуя, как мир вокруг сужается до размеров этой чаши, этого молчания, этого имени — Безликая.


Магистр Вивьен отвела её руку от Алтаря. Её пальцы были холодными.


— Идём, — сказала она. — У тебя есть две недели.


— Я не Безликая, — прошептала Кэролайн.


Никто не ответил.


Она вернулась к Мирте и Дэвиду. Мирта сжала её руку.


— Не слушай их. Ты не Безликая.


— Откуда ты знаешь?


— Я чувствую, — сказала Мирта. — Я — Зодчая. Я чувствую такие вещи. В тебе есть сила. Просто она… спит.


— И как её разбудить?


Мирта не ответила.


— —


Вечером того же дня Кэролайн сидела в своей комнате и смотрела в окно. Золотистый свет не гас. Деревья в саду светились всё так же ровно. Мир здесь был вечным — вечный день, вечный покой, вечная красота. И она, Кэролайн Уинтерс, которая никогда никому не проигрывала, оказалась в мире, где всё решает магия, и у неё этой магии не было.


В дверь постучали.


— Открыто.


Вошла она. Не Мирта. Не Дэвид.


Магистр Вивьен.


— Можно? — спросила она, хотя уже вошла.


— Вы уже здесь, магистр.


— Хорошо, что ты замечаешь очевидное, — Вивьен села на стул, сложила руки на коленях. — Слушай. Я была там сегодня. Я видела, как ты пыталась.


— Безуспешно.


— Да. Но я видела и кое-что ещё.


Кэролайн подняла голову.


— Что?


— Ты не чувствуешь Воздух, — сказала Вивьен. — Но Воздух чувствует тебя. Я — маг Воздуха. Правда, не слишком сильный, уровень Пламени, не выше. Но я знаю свою стихию. И когда ты стояла у Алтаря, воздух вокруг тебя… дрожал. Совсем чуть-чуть. Незаметно для других. Но я заметила.


Кэролайн замерла.


— Что это значит?


— Это значит, что у тебя есть дар, — Вивьен впервые за весь разговор посмотрела ей прямо в глаза. — Возможно, самый сильный, который я когда-либо видела. Но есть проблема.


— Какая?


— Ты не даёшь себе дышать.


Кэролайн моргнула.


— Что?


— Ты всё контролируешь, — сказала Вивьен. — Всё анализируешь. Всё раскладываешь по полочкам. Земные привычки. Юридический ум. Это работает там, но не здесь. Воздух — это не формула. Его нельзя постичь логикой. Его нужно отпустить.


— Отпустить?


— Довериться. Позволить стихии войти. Ты сопротивляешься. Ты всё ещё цепляешься за свою прежнюю жизнь, за свою смерть, за свой гнев. Пока ты держишь это внутри, Воздух будет молчать.


— И что мне делать? — голос Кэролайн дрогнул.


Вивьен встала.


— У тебя есть две недели. Если к концу этого срока ничего не изменится, ты официально станешь Безликой, и я ничем не смогу тебе помочь. Но если ты сможешь отпустить то, что держит тебя… приходи. Я научу тебя дышать.


Она направилась к двери, но обернулась на пороге.


— И ещё. Тот парень на балконе. Кай. Он будет пытаться сломать тебя. Не позволяй ему.


— Почему он вообще меня ненавидит? Я ничего ему не сделала.


— Ты — Вестник. Этого достаточно, — Вивьен пожала плечами. — Но, думаю, есть и кое-что ещё. Ты ему интересна. А он ненавидит то, что ему интересно.


Дверь закрылась.


Кэролайн осталась одна. Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Воздух. Самая сильная стихия. Стихия, которая ждала её внутри, но которую она не могла отпустить.


«Ты не даёшь себе дышать», — сказала Вивьен.


Может быть. Может быть, так и было.


Но она не сдастся.


Две недели. Четырнадцать дней. Она найдёт способ пробудить свой дар. Или умрёт, пытаясь.


За дверью, в темноте коридора, стоял человек. Он слышал каждое слово. И когда Вивьен ушла, он отступил в тень, пряча улыбку. Улыбку человека, который только что получил очень, очень интересную информацию.


Отец Кая знал, что Воздух вернулся.


И у него были на эту девочку большие планы.


— —


Испытательный срок начался с унижения.


На следующее утро Кэролайн проснулась, разбуженная всё тем же золотистым светом, который, казалось, никогда не гас. Она лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась собрать себя по кускам. Вчерашний день — Сад Перехода, разговор с Соланой и Габриэлем, Испытание, смех Кая, слова Вивьен — всё это наслаивалось одно на другое, как листы дела, которое нужно систематизировать.


Систематизировать. Вот чем она займётся. Она разберёт ситуацию по пунктам.


Пункт первый: она мертва.

Пункт второй: она в другом мире.

Пункт третий: у неё предположительно есть дар Воздуха, но он не пробуждается, потому что она слишком много контролирует.

Пункт четвёртый: у неё есть две недели, чтобы этот дар пробудить.

Пункт пятый: есть некто Кай, который будет усложнять ей жизнь.


Пять пунктов. Пять задач. С первой и второй она смирилась. Оставались третья, четвёртая и пятая.


Она встала, оделась, заплела косу — тугую, аккуратную, такую, какую заплетала на Земле перед экзаменами. Порядок во внешнем мире создаёт порядок во внутреннем. Это был один из её принципов.


В коридоре было людно. Студенты спешили на занятия, переговаривались, смеялись. Кэролайн шла, пытаясь запомнить дорогу, но коридоры Академии были сложны, как лабиринт. Лестницы вели в неожиданные места, двери открывались в помещения, которых она не видела вчера. Поговаривали, что архитектура Академии меняется сама по себе, в зависимости от настроения Шпиля. Тогда она сочла это шуткой.


— Эй, Безликая! — окрик ударил в спину.


Она не обернулась.


— Я с тобой разговариваю, — её схватили за плечо и развернули. Перед ней стоял парень — один из свиты Кая. Широкоплечий, с коротким ёжиком светлых волос и неприятной ухмылкой. — Когда тебя называют, надо отвечать.


— Что тебе нужно? — голос Кэролайн был спокойным. Этот навык — сохранять спокойствие, когда внутри всё кипит, — она отточила на Земле. Никогда не показывай страх. Страх провоцирует хищника.


— Ничего, просто хотел посмотреть на Безликую вблизи. Никогда не видел. Это правда, что внутри вас пустота?


— Посторонись.


— А если не посторонюсь?


«Спокойно, Кэролайн. Дыши. Он хочет реакции. Не давай ему её».


— Тогда я обойду.


Она сделала шаг в сторону, но он заступил дорогу снова.


— Слышь, ты вообще понимаешь, как здесь всё устроено? Ты никто. Ты даже не маг. Ты — пустое место. Если бы не Закон, тебя бы уже вышвырнули за ворота.


— Но Закон есть, — заметила Кэролайн. — И у меня есть две недели. Так что посторонись.


Что-то в её тоне заставило парня замешкаться. Может быть, отсутствие страха. Может быть, та самая «сияющая личность», о которой она не подозревала, но которую чувствовали другие. Он отступил на шаг.


— Две недели — это недолго, — бросил он ей вслед. — Потом поговорим.


Кэролайн не ответила. Она пошла дальше, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле, но не позволяя себе ускорить шаг. Не бежать. Никогда не бежать.


В обеденном зале её ждали Мирта и Дэвид. Они заняли тот же столик в углу, и при виде подруги лица у них вытянулись от волнения.


— Ну что? — спросила Мирта. — Как ты?


— Нормально.


— Это «нормально» прозвучало как «ужасно, но я не признаюсь», — заметил Дэвид. — Кто успел нахамить?


— Один из людей Кая. Я не запомнила имя.


— Это, скорее всего, Грегор, — Мирта скривилась. — Мерзкий тип. Он прихвостень Кая, выполняет грязную работу.


— Он говорил что-то важное или просто грязь?


— Просто грязь.


— Ну, это переживём, — Дэвид попытался улыбнуться. — Слушай, а давай я тебе покажу Академию? Ты же ничего здесь не видела. А я тут уже месяц, все углы знаю.


— Месяц? Ты говорил, что умер недавно.


— Месяц — это недавно, — Дэвид пожал плечами. — Некоторые здесь уже по несколько лет учатся. Дар не всегда быстро раскрывается полностью. А есть такие, кто вообще не хочет уходить. Привыкают. Академия, знаешь ли, неплохое место для тех, у кого есть магия.


— А для тех, у кого нет?


Дэвид замолчал.


— Пойдём, — сказала Мирта, вставая. — Покажем тебе, где что.


Они вышли из зала и отправились в путешествие по Академии.


Шпиль Дыхания был главной башней, но не единственной. Академия занимала огромную территорию, встроенную в горную гряду, и состояла из десятков башен, соединённых мостами и переходами. Были здесь и подземные уровни — Мирта показала вход в катакомбы, но предупредила, что туда без подготовки лучше не соваться.


— Там живут тени, — сказала она загадочно.


— Тени?


— Не в смысле люди. В смысле — Тени. Магические существа. Они питаются эмоциями. Если ты испугана или подавлена — выпьют досуха. Так что всегда держи себя в руках.


— Удобно, — пробормотала Кэролайн. — Мир, где даже бояться нельзя.


— Привыкнешь, — Дэвид хлопнул её по плечу. — Смотри, это библиотека.


Библиотека была огромной. Стеллажи уходили вверх на несколько этажей, соединённые винтовыми лестницами и парящими платформами. Книги здесь были разные — от древних фолиантов в кожаных переплётах до свитков и даже светящихся пластин, которые нужно было читать через специальные кристаллы. Пахло бумагой, пылью и чем-то пряным.


— Здесь работает Томас, — сказала Мирта, и в её голосе промелькнуло что-то странное. — Он Вестник, как и вы. Дар — Память. Помнит всё, что видел.


— Прям всё?


— Абсолютно. Может прочитать книгу за минуту и запомнить каждую страницу. Но характер у него… сложный.


— В смысле?


— Увидишь.


Томас обнаружился в дальнем конце библиотеки. Худой парень с вечно испачканными чернилами пальцами, он сидел за огромной книгой и что-то быстро записывал. Когда они подошли, он поднял голову и уставился на них поверх круглых очков.


— Новенькая, — сказал он, и это был не вопрос. — Кэролайн Уинтерс. Умерла вчера. Испытание провалила.


— Приятно познакомиться, — сухо сказала Кэролайн.


— Я не пытался быть приятным, — Томас пожал плечами. — Я констатировал факт.


— Видишь? — Мирта закатила глаза. — Сложный характер.


— Я не сложный. Просто большинство людей не привыкли к тому, что им говорят правду, — Томас снова уткнулся в книгу.


Но Кэролайн заметила, как он посмотрел на Мирту. Быстро, украдкой, и тут же отвёл глаза. А Мирта — о чудо — на секунду замерла, прежде чем продолжить что-то говорить.


«Они нравятся друг друга, — поняла Кэролайн. — И они оба это скрывают».


Она ничего не сказала. Это было не её дело.


— Ладно, идём, — Мирта потянула её за рукав. — Покажу ещё кое-что.


Они вышли из библиотеки и направились по висячему мосту в восточное крыло. Вид с моста открывался головокружительный. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась долина, покрытая серебристой травой. Вдалеке блестела река. А на горизонте вздымались горы, вершины которых терялись в золотистом тумане.


— Красиво, — выдохнула Кэролайн.


— Это ещё ничего, — сказала Мирта. — Ты не видела Зеркальное Озеро. Или Лабиринт Ветров. Или Поющие Холмы. Этот мир огромен. Но Академия — центр. Здесь начинаются все дороги.


— Почему она так называется? Академия Порога?


— Потому что она стоит на пороге между мирами. Между жизнью и смертью, между Зодчими и Вестниками, между разными стихиями, — Мирта пожала плечами. — Так говорит ректор. По-моему, просто красивое название.


Они дошли до восточного крыла и спустились на первый этаж, где располагались тренировочные залы. Огромные помещения с высокими потолками, оборудованные для магических дуэлей. Стены здесь были покрыты защитными рунами, а пол был каменным, но странно упругим — гасил удары.


— Здесь проходят занятия по боевой магии, — сказал Дэвид. — Магистр Люций ведёт. Тот ещё зверь. Обожает ставить студентов друг против друга и смотреть, как они мучаются.


— Особенно он любит Вестников, — добавила Мирта с сарказмом. — Считает нас мусором.


— Тебя он тоже считает мусором? — спросила Кэролайн. — Ты же Зодчая.


— Меня он считает «позором Зодчих», потому что я дружу с вами, — Мирта криво усмехнулась. — Но ему нечего мне предъявить. Я сильна. А к сильным здесь прислушиваются, даже если ненавидят.


Они прошли мимо открытой двери одного из залов, и Кэролайн замедлила шаг. Внутри шёл бой.


Кай стоял в центре зала с тремя противниками. Тремя. Одновременно. Его руки двигались плавно, почти лениво, но из ладоней вырывался огонь — яркий, белый, почти ослепительный. Он не атаковал первым. Он играл. Уклонялся, уворачивался, позволял противникам приблизиться, а потом одним движением отправлял их в полёт.


Вокруг собралась толпа зрителей. Девушки визжали. Агата стояла в первых рядах и смотрела с таким обожанием, что, казалось, сейчас расплавится.


— Сильнейший ученик Академии, — пробормотал Дэвид. — Впечатляет, да?


— Впечатляет, — признала Кэролайн. И это было правдой. В движениях Кая была та же смертельная грация, которую она видела у хищника в документальных фильмах о дикой природе. Он был красив и опасен, и знал это.


Как будто почувствовав её взгляд, Кай обернулся.


Их глаза встретились через открытую дверь. Огонь в его ладонях на секунду погас. На губах появилась та самая улыбка — насмешливая, но не только. В ней было что-то ещё. Что-то, похожее на… ожидание?


— Смотрите, — крикнул он, и зал затих. — Безликая пришла посмотреть, как работают настоящие маги. Заходи, Кэролайн. Не бойся. Я не кусаюсь. Без приглашения.


Зал захохотал.


Кэролайн не зашла. Она стояла в дверях, выпрямив спину, и смотрела прямо на него. Он запомнил её имя, это немного обескураживает.


— Я не боюсь, — сказала она. — Просто не хочу мешать представлению.


И пошла дальше.


— Ты что творишь?! — зашипел Дэвид, догоняя её. — Он же тебя теперь точно со свету сживёт! Зачем ты ему отвечаешь?


— А что мне делать? Молчать? Опускать глаза? — Кэролайн резко остановилась. — Если я начну бояться сейчас, то не выживу здесь. Ты сам сказал — Тени в катакомбах питаются страхом. Этот мир питается страхом. Я не дам им такого удовольствия.


Мирта посмотрела на неё долгим взглядом.


— Знаешь, что? Ты мне всё больше нравишься, подруга.


— —


Вечером того же дня, когда Кэролайн возвращалась в свою комнату, её ждал сюрприз.


На кровати лежала роза. Белая, светящаяся, совершенно живая. И записка.


«Две недели — это много. За две недели можно сломать кого угодно. Готовься, Безликая. Кай».


Кэролайн скомкала записку и выбросила в окно. Розу оставила. Красивая.


Она будет напоминать ей о том, что враг уже начал игру.


И она не проиграет.


— —


Лекционный зал Дома Тверди был высечен прямо в скальном основании Академии — огромное круглое помещение без окон, освещённое десятками светящихся кристаллов, вплавленных в каменные стены. Кристаллы мерцали мягким янтарным светом, и от этого казалось, что стены дышат. Пол был отполирован до зеркального блеска, и в нём отражались ряды деревянных скамей, расставленных амфитеатром. Здесь пахло пылью, старыми книгами и чем-то минеральным — как в пещере после дождя.


Кэролайн сидела в третьем ряду, зажатая между Миртой и Дэвидом, и отчаянно пыталась не уснуть. Нет, лекция была интересной — ректор Орфей лично вёл этот курс, что случалось редко, и тема была захватывающей: «Пределы стихийной магии и теория межстихийного резонанса». Но Орфей говорил медленно, размеренно, и его голос, обычно полный скрытых смыслов, сегодня звучал как далёкий гром — внушительно, но убаюкивающе. Студенты вокруг клевали носом. Даже Мирта, которая обычно была образцом внимательности, то и дело роняла голову на грудь и резко выпрямлялась, делая вид, что просто разминает шею.


— …и поэтому, — Орфей обвёл зал своими разноцветными глазами — голубым и золотым, — взаимодействие стихий подчиняется законам не только магической физики, но и законам более высокого порядка. Законам, которые древние называли Волей. Но я задам вам вопрос иначе.


Он сделал паузу. Студенты замерли, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.


— Представьте, — продолжал ректор, и его голос стал тише, но от этого — пронзительнее, — что вы находитесь в бою. Против вас — маг Огня уровня Пламени. Вы — маг Воздуха, тоже уровня Пламени. Ваши силы равны. Но есть одно условие: вы не можете атаковать. Вы можете только защищаться. Ваша задача — не победить противника, а выжить и защитить того, кто стоит за вашей спиной. Безоружного. Не-мага. Ваш щит — Воздух. Его оружие — Огонь.


Он обвёл зал взглядом. Тишина стала звенящей.


— Вопрос: какой единственный способ гарантированно остановить Огонь, используя только Воздух, не атакуя в ответ и не создавая физических барьеров? Не теория. Практика. Конкретный приём. И он описан в текстах, которые вы должны были читать к сегодняшнему занятию.


Зал молчал. Студенты переглядывались. Кто-то лихорадочно листал конспекты. Кто-то смотрел в потолок, будто там был написан ответ. Агата, сидевшая на верхнем ряду рядом с Каем, нахмурилась и что-то зашептала ему на ухо. Кай даже не повернул головы — он лениво разглядывал свои ногти, всем своим видом показывая, что происходящее его не касается.


— Ну же, — Орфей слегка повысил голос. — Это базовый принцип взаимодействия Огня и Воздуха. Его изучают на первом курсе. Неужели никто?


Тишина. Ректор перевёл взгляд на верхний ряд.


— Аскари. Ты — сильнейший ученик Академии. Огонь. Может быть, ты знаешь, как Воздух может остановить тебя без единой атаки?


Кай медленно, словно делая одолжение, поднял голову.


— Я не маг Воздуха, ректор, — произнёс он с той особой ленцой, которая ясно давала понять: ему скучно. — Мне незачем знать, как остановить самого себя.


— А зря. Тот, кто знает только свою стихию, знает лишь половину себя. Может быть, кто-то из Дома Ветра?


Студенты с нашивками Дома Ветра — несколько человек на левом ряду — опустили головы. Ответа не было.


— Позор, — произнёс Орфей тихо, но веско. — Вы носите символ самой свободной стихии и не знаете её главного защитного принципа. Тогда, может быть, Дом Глубины? Дом Тверди? Кто угодно?


Молчание. Стылое, неловкое. Кэролайн чувствовала, как воздух в зале сгущается. Она знала ответ. Она читала об этом — не в учебнике для первого курса, а в «Трактате о стихийных взаимодействиях» Аурелиуса, который нашла в библиотеке три дня назад. Это была толстая, пыльная книга, которую, кажется, не открывали лет сто. Но Кэролайн открыла. И она помнила каждое слово. Она подняла руку.


Зал замер. Все взгляды обратились к ней — новенькой, Безликой, девчонке с Земли, которая даже не могла вызвать ветер. Мирта сжала её локоть. Дэвид замер, не донеся до рта кусок хлеба, который он тайком жевал под партой.


— Да? — Орфей посмотрел на неё, и в его голубом глазу мелькнуло что-то похожее на удивление. — Новенькая. Уинтерс, верно?


— Да, ректор. Кэролайн Уинтерс.


— Ты знаешь ответ?


— Мне кажется, да.


— «Кажется» — это не знание, — Орфей прищурился. — Но я слушаю.


Кэролайн встала. Она чувствовала, как сердце колотится, но голос звучал ровно. Она привыкла выступать перед аудиторией — пусть и не перед магами, а перед профессорами и студентами-юристами, но навык остался.


— Единственный способ гарантированно остановить Огонь, используя только Воздух, без атаки и без физического барьера, — это создать вакуум, — произнесла она. — Зону разрежения вокруг источника пламени. Огонь не может существовать без кислорода — он гаснет мгновенно, как только Воздух убирает питающую его среду. Этот приём называется «приём пустоты», он описан в третьей главе «Трактата о стихийных взаимодействиях» Аурелиуса.


В зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают кристаллы в стенах. Орфей смотрел на неё. Его разноцветные глаза изучали её лицо.


— Продолжай, — сказал он.


— Аурелиус называет это «милосердным гашением», — Кэролайн говорила спокойно, но внутри всё дрожало. — Потому что этот приём не ранит мага Огня. Он просто лишает его оружия. Это единственный способ остановить Огонь, не причинив вреда его носителю. В древности магов Воздуха называли миротворцами именно за это: они могли закончить бой, не пролив крови. Но приём требует абсолютного контроля. Если убрать слишком много воздуха — противник задохнётся. Если слишком мало — Огонь продолжит гореть. Нужна предельная точность.


Она замолчала. Орфей продолжал смотреть на неё. Потом медленно кивнул.


— Предельная точность, — повторил он. — Именно так. Вы не просто прочитали Аурелиуса, Уинтерс. Вы его поняли. А это большая редкость.


Он повернулся к остальным студентам.


— Вот, — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь, — ответ на вопрос, который никто из вас не знал. Его дала студентка, которая ещё даже не пробудила свой дар. «Безликая», как вы её называете за глаза. Она знает ваши стихии лучше, чем вы сами. Запомните этот момент.


Зал загудел. Кто-то захлопал — Мирта первая, за ней Дэвид, потом ещё несколько студентов. Кэролайн села, чувствуя, как горят щёки.


И тут раздался смех.


Негромкий, ленивый, полный презрения. Кай. Он сидел на верхнем ряду, откинувшись на спинку скамьи, и улыбался. Но это была не добрая улыбка. Это была та самая усмешка, с которой он смотрел на неё на Испытании, когда Алтарь молчал.


— Это всё, конечно, замечательно, — протянул он, и его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся по всем рядам. — Безликая знает теорию. Впечатляет. Правда. Я тронут. — Он прижал руку к сердцу в притворном жесте. — Только вот есть одна маленькая проблема.


— Какая же, Аскари? — спросил Орфей.


— Приём пустоты требует абсолютного контроля над Воздухом. Так? — Кай обвёл зал взглядом, как актёр, обращающийся к публике. — Наша Уинтерс не может даже пёрышко поднять. Я видел её на Испытании. Алтарь молчал как могила. Она — пустышка. Её дар не пробудился. А если не пробудится через две недели — она станет никем. Так какой толк от её знаний? Она никогда не сможет их применить.


По залу пробежал смешок. Несколько человек из свиты Кая поддержали его — закивали, заухмылялись. Агата, сидевшая рядом с Каем, улыбнулась с откровенным злорадством. Кэролайн почувствовала, как гнев поднимается внутри, горячий и острый. Но она сдержалась. Она знала: если она вспылит — он победит.


Орфей не дал ей ответить. Он поднял руку, и зал затих.


— Знание без силы — это всё ещё знание, — сказал он. — А сила без знания — это всего лишь пожар. Ты — Огонь, Аскари. Ты должен понимать это лучше других.


— Я понимаю, — Кай пожал плечами. — Но я не трачу время на то, что не может мне пригодиться в бою. А она тратит. Потому что больше ей заняться нечем. Она сидит в библиотеке, читает пыльные книги и мечтает, что однажды станет магом. Только вот мечты не пробуждают дар, Уинтерс. Дар пробуждает сила. А силы у тебя нет.


Кэролайн встала. Медленно. Спокойно. Она повернулась к верхнему ряду и посмотрела прямо на Кая.


— Ты прав, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, холодно, без единой дрожи. — У меня нет силы. Пока. Но у меня есть знание. И знаешь что, Аскари? Знание — это тоже оружие. И в отличие от твоего Огня, оно не гаснет, когда заканчивается воздух.


Кай прищурился. Улыбка сползла с его лица.


— Красивые слова, — процедил он. — Посмотрим, что ты скажешь через две недели, когда станешь Безликой и будешь мыть полы в столовой.


— Посмотрим, — ответила она. — А пока — я, пожалуй, продолжу читать пыльные книги. Вдруг в одной из них найдётся способ заткнуть тебя.


По залу пробежал смешок — на этот раз не в поддержку Кая. Кто-то сзади фыркнул. Мирта, не стесняясь, расхохоталась в голос. Даже Орфей позволил себе слабую улыбку.


Кай ничего не ответил. Он просто смотрел на неё — долго, пристально, — а потом отвернулся. Ему было плевать на неё. Совершенно плевать. Она была никем. Пылью. Безликой, которая через две недели исчезнет из Академии навсегда.


Но что-то в том, как она смотрела на него — без страха, без подобострастия, — застряло в его голове.


Лекция продолжилась. Кэролайн села. Мирта сжала её руку под столом.


— Ты была великолепна, — прошептала она.


— Я была зла.


— Это одно и то же.


Дэвид наклонился с другой стороны.


— Ты сумасшедшая, — сказал он с восхищением. — Мне это нравится.


Кэролайн ничего не ответила. Она смотрела прямо перед собой, на ректора, который продолжал лекцию. Но краем глаза она видела Кая. Он больше не оборачивался. Он не смотрел на неё.

Её это почему то задело.


Но где-то глубоко внутри она знала: этот разговор — не последний.


Прошло три дня. Три дня бесконечного золотистого света, шёпота за спиной, косых взглядов и ощущения, что она — рыба в аквариуме, на которую все пришли поглазеть. Кэролайн держалась. Посещала общие занятия (хотя без магии толку от них было мало), сидела в библиотеке, изучая историю Изнанки, пыталась медитировать по совету Вивьен (безуспешно), и каждый раз, когда кто-то называл её Безликой, отвечала с ледяным спокойствием, которое, кажется, только сильнее раздражало обидчиков.


Мирта и Дэвид не отходили от неё. Мирта злобно зыркала на каждого, кто осмеливался бросить косой взгляд, и пару раз дело едва не доходило до драки. Дэвид пытался шутить, но его шутки становились всё более натянутыми. Они оба боялись за неё. Но Кэролайн не позволяла себе бояться за себя.


На четвёртый день всё изменилось.


С утра по Академии разнёсся слух: магистр Люций устраивает показательную дуэль. Кай и Адриан. Огонь против Воды. Два сильнейших ученика, два наследника враждующих родов, два противоположных полюса.


— Ты должна это увидеть, — сказала Мирта, врываясь в комнату Кэролайн без стука. — Это будет эпично.


— Почему?


— Потому что они ненавидят друг друга с детства. Их семьи соперничают столетиями. И они ни разу не дрались на публике с тех пор, как достигли уровня Пламени. А теперь Люций решил устроить шоу.


В главном тренировочном зале яблоку было негде упасть. Студенты сидели на скамьях, стояли вдоль стен, висели на балконах. Преподаватели заняли отдельную ложу. Ректор Орфей сидел в центре, сложив руки на коленях, с выражением лица человека, который знает, чем всё кончится.


Кэролайн пробралась поближе, встав у колонны. Отсюда было видно весь зал.


Кай уже был на арене. Он стоял, скрестив руки на груди, и от него исходил жар — в прямом смысле. Воздух вокруг него колебался, как над раскалённым асфальтом. Чёрные волосы были собраны в низкий хвост, открывая острые скулы. Глаза горели всё теми же золотистыми искрами.


В противоположном конце арены стоял Адриан.


Кэролайн впервые видела его так близко. Блондин с голубыми глазами — холодными, как зимнее небо, но не жестокими. Он был высок, но не так высок, как Кай, и сложён иначе — тоньше, гибче, как клинок, а не как кувалда. Его светлые волосы падали на лоб, и он небрежным движением откидывал их назад. На нём была синяя туника с серебряной вышивкой — цвета Дома Глубины.


Он стоял спокойно. Вода не бурлила вокруг него, не била фонтанами. Но Кэролайн заметила, что пол у его ног слегка влажный, а воздух вокруг него дрожал от скрытой мощи, как дрожит зеркало озера перед грозой.


— Правила простые, — прогремел голос магистра Люция. Он вышел на середину арены, огромный, бородатый, со шрамами от ожогов на руках. — Никакого смертельного урона. Бой до касания или до сдачи. Защитные руны на месте, но если кто-то решит сжульничать — будет иметь дело со мной. Вопросы есть?


Вопросов не было.


— Тогда начинайте.


И мир взорвался.


Кай атаковал первым. Он не стал тратить время на разведку — с его места сорвался поток пламени, широкий, как река в половодье, и понёсся на Адриана с такой скоростью, что Кэролайн инстинктивно прижалась к колонне. Жар ударил в лицо даже на расстоянии.


Адриан не сдвинулся с места. Он вскинул руку — и перед ним выросла стена воды. Пламя врезалось в неё, зашипело, и зал заволокло паром. На секунду всё исчезло в белой пелене.


А потом Адриан вышел из пара. Он двигался быстро, невероятно быстро для человека, управляющего водой. С его пальцев сорвались струи — тонкие, как иглы, они полетели в Кая, целясь в ноги, в плечи, в корпус.


Кай ушёл перекатом. Из его ладоней вырвались огненные шары — он метал их один за другим, как теннисные мячи. Адриан принимал их на водяные щиты, и каждый удар разлетался фонтаном брызг. Пол зала уже был мокрым. Пар клубился под потолком.


Это было красиво. Страшно, опасно, но красиво. Как танец двух противоположных стихий, которые не могут существовать вместе, но обречены вечно встречаться.


— Они равны, — прошептала Мирта, появляясь рядом с Кэролайн. — Видишь? Кай сильнее в атаке, но Адриан лучше защищается. И быстрее реагирует. Это надолго.


— Зачем Люций это устроил?


— Говорю же, шоу. И проверка. Он хочет понять, кто из них сильнее сейчас. Перед Турниром Стихий.


— Каким турниром?


— Ежегодное соревнование между всеми учениками. Будет через месяц. Победитель получает доступ к Источнику — это такое место, где можно увеличить свою силу в разы. Все хотят туда попасть.


Кэролайн снова посмотрела на арену. Бой продолжался. Кай атаковал, Адриан уклонялся и контратаковал. Их движения были настолько отточенными, что казалось, будто они репетировали этот танец годами. Возможно, так и было.


Но что-то в лице Кая заставило её насторожиться.


Он улыбался. Не так, как обычно — насмешливо, расслабленно. Сейчас его улыбка была жёсткой, сосредоточенной, почти голодной. Он получал удовольствие от боя. Настоящее удовольствие. И где-то в глубине его глаз горел огонь, который не имел отношения к магии.


«Он хочет победить не для того, чтобы быть первым, — поняла вдруг Кэролайн. — Он хочет победить, потому что ненавидит проигрывать. Любому. В чём угодно».


Адриан, напротив, был собран и холоден. Его лицо не выражало ничего — ни азарта, ни гнева, ни удовольствия. Он делал свою работу. Эффективно, точно, без эмоций.


— Занятно, — пробормотал кто-то рядом.


Кэролайн обернулась. Рядом с ней, прислонившись к колонне, стоял парень с коротко стриженными светлыми волосами и тяжёлой челюстью. Тот самый, который задирал её в коридоре. Грегор.


Она инстинктивно напряглась. Но Грегор смотрел не на неё — он смотрел на Мирту.


— О чём задумалась, кузнечиха? — спросил он.


Мирта обернулась, и её чёрные глаза сверкнули.


— Не твоё дело, Грегор. И не называй меня так.


— А как прикажешь называть? — он ухмыльнулся, но ухмылка вышла какая-то кривая, неуверенная. — Железная леди? Повелительница сковородок?


— Я тебе сейчас такую сковородку устрою, — Мирта сжала кулак, и на её пальцах блеснул металлический отблеск — магия Железа отреагировала на эмоции.


— Ой, боюсь-боюсь, — Грегор поднял руки в притворном испуге.


— Отвали, Грегор, — бросила Мирта, отворачиваясь.


Он хотел что-то ответить, но в этот момент зал охнул.


Кэролайн перевела взгляд на арену.


Кай стоял над Адрианом. Блондин был повержен — лежал на мокром полу, тяжело дыша. Вода вокруг него растекалась лужей, бессильная. Кай держал огненный шар у его груди, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Адриан чувствовал жар.


— Сдаёшься? — голос Кая прозвучал громко, на весь зал.


Адриан не отвечал. Его голубые глаза смотрели вверх, в потолок, и в них было что-то, чего Кэролайн не поняла. Смирение? Или расчёт?


— Я сказал — сдаёшься?


— Сдаюсь, — спокойно произнёс Адриан.


Кай убрал огонь и выпрямился. Он не протянул руку поверженному противнику — просто развернулся и пошёл к своему краю арены, принимая аплодисменты. Агата визжала громче всех. Свита Кая улюлюкала.


— Победитель — Кай Аскари! — объявил магистр Люций, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Ученик Дома Пламени подтверждает свой статус сильнейшего.


Адриан поднялся сам. Медленно, без помощи. Отряхнул мокрую тунику. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Но когда он проходил мимо колонны, где стояла Кэролайн, их глаза встретились.


Он остановился.


— Ты Кэролайн, — сказал он. Это был не вопрос.


— Откуда ты знаешь?


— Я слышал о тебе.


— Полагаю, ничего хорошего.


— Полагаю, ты сама способна сделать выводы, — уголок его губ дрогнул. — Меня зовут Адриан. Если тебе понадобится помощь — обращайся.


— Почему ты хочешь помочь мне?


Адриан помолчал. Потом сказал:


— Потому что я знаю, каково это — когда кто-то пытается растоптать тебя только за то, что ты существуешь.


И ушёл.


Кэролайн смотрела ему вслед. Он хромал — едва заметно, но она заметила. Бой с Каем дался ему тяжелее, чем он показал.


— Что он сказал? — Мирта дёрнула её за рукав.


— Сказал, что поможет, если понадобится.


— Адриан? Поможет? — Мирта приподняла бровь. — Он вообще-то ни с кем не общается. Одиночка. Холодный, как его Вода. Странно.


— Может, он просто хороший человек.


— Может. Но хорошие люди здесь долго не живут.


Они пошли к выходу. Кэролайн чувствовала чей-то взгляд — тяжёлый, прожигающий затылок. Она обернулась.


Кай стоял в центре арены и смотрел прямо на неё. В его глазах не было насмешки. Только холодная, расчётливая ненависть. Ненависть, которая не нуждалась в причине.


«Две недели — это много, — говорил этот взгляд. — Я успею».


Кэролайн выдержала его взгляд три секунды. Четыре. Пять.


Потом отвернулась и вышла.


Сердце стучало в груди. Но она не побежала.


— —


Ночью — если это можно было назвать ночью, потому что свет за окном не гас никогда — Кэролайн лежала в постели и смотрела в потолок. Сон не шёл. Мысли кружились, как стая встревоженных птиц.


Кто её убил? Почему? Четыре тени в фарфоровых масках. Это не было случайностью. Это не было ограблением — у неё ничего не взяли. Это было спланированное убийство.


И отец. Жив ли он? Они убили и его? Или он остался там, у машины, над телом дочери, и теперь живёт с этой раной? Мысль о том, что отец мог погибнуть, была невыносимой. Мысль о том, что он мог выжить и теперь оплакивает её, была ещё хуже.


Она должна найти способ попасть на Землю. Должна увидеть его. Хотя бы издали. Хотя бы на мгновение.


Но Закон запрещал спускаться в мир живых. Нарушение каралось уничтожением души.


«Значит, надо найти способ не попасться», — подумала она с той же холодной логикой, с какой когда-то готовилась к экзаменам. — «Законы существуют, чтобы их обходить. Я — юрист. Я знаю, как это делается».


Она не знала. Пока не знала. Но она узнает.


В дверь постучали. Тихо, едва слышно.


Кэролайн села в кровати.


— Кто там?


— Это я, — голос Мирты. — Открой. Быстро.


Кэролайн открыла. Мирта влетела в комнату, взъерошенная, с горящими глазами.


— Что случилось?


— Тише! — Мирта прижала палец к губам. — Я узнала кое-что. Про тебя.


— Что?


— Твоя мать.


Сердце Кэролайн пропустило удар.


— Моя мать умерла при родах.


— Это ты так думаешь, — Мирта говорила быстро, возбуждённо. — Но я слышала разговор. В преподавательском крыле. Магистр Люций говорил с кем-то. Я стояла за дверью и слышала каждое слово.


— Что именно?


— Он сказал: «Дочь Элеоноры здесь. Та самая. Рыжая девчонка, которая провалила Испытание. Пока никто не знает. Элеонора тоже не знает».


Кэролайн почувствовала, как пол уходит из-под ног.


— Элеонора? — повторила она.


— Архонт Стали, — прошептала Мирта. — Одна из сильнейших магов Изнанки. Аристократка. Она попала сюда много лет назад. Вестник. Говорят, она умерла на Земле насильственной смертью… и оставила там дочь.


Кэролайн молчала. Молчала долго. Потом сказала:


— Моя мать жива.


— Похоже на то.


— И она здесь.


— Да.


— И она — Архонт.


— Да.


Кэролайн подошла к окну. Смотрела на светящийся сад. В голове укладывались новые факты, как детали мозаики, которую она собирала всю жизнь, не зная, что в ней не хватает главного куска.


Мама. Мама, которую она никогда не видела. Мама, чьи фотографии стояли в спальне отца. Мама, о которой она думала каждый день своей жизни, пытаясь представить, какой она была.


Мама жива.


И она здесь.


— Ты должна встретиться с ней, — сказала Мирта за спиной.


— Знаю.


— Но есть проблема. Она — Архонт. Её охраняют. Просто так к ней не подойти.


— Я решу эту проблему, — сказала Кэролайн. — Я всегда решаю проблемы.


Она обернулась. Её глаза блестели — не от слёз, от решимости.


— Но сначала мне нужно пробудить дар. Без магии я никто. А мне нужна сила. Много силы.


— Для чего?


— Чтобы найти ответы. Кто меня убил. Зачем. Жив ли отец. И как попасть на Землю, не умерев во второй раз.


Мирта посмотрела на неё долгим взглядом.


— Ты сумасшедшая, — сказала она. — Но мне это нравится.


Они просидели до утра, строя планы. А за окном всё так же сиял золотистый свет, равнодушный к человеческим драмам. Где-то в башнях Академии Кай вынашивал свои планы — как уничтожить дерзкую Безликую, которая посмела ему дерзить. Где-то Грегор лежал без сна, думая о черноволосой Зодчей с огнём в глазах и кулаками, которые пахли железом. Где-то Адриан стоял у окна, глядя на тот же сад, и размышлял о девушке, которая смотрела на него не с восхищением и не со страхом, а с интересом.


И где-то далеко, в аристократическом поместье за пределами Академии, рыжеволосая женщина по имени Элеонора смотрела на свой клинок из чистой стали и чувствовала смутную тревогу. Что-то изменилось в мире. Что-то пришло в движение.

## — — Часть 3. Дышать

На пятый день Кэролайн пришла к магистру Вивьен.


Дом Ветра располагался в самой высокой башне Академии, если не считать Шпиля Дыхания. Это была странная башня — узкая, изящная, вся пронизанная сквозняками и воздушными потоками. Стены здесь не глушили ветер, а пропускали его, и внутри всегда было свежо. Лёгкие ткани колыхались на окнах. На полу лежали ковры с узорами облаков.


Магистр Вивьен сидела в центре круглой комнаты, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Вокруг неё кружились пылинки — или, может быть, это были не пылинки, а крохотные вихри, видимые глазу.


— Ты пришла, — сказала она, не открывая глаз.


— Вы сказали — приходить.


— Я много чего говорю. Не все слушают.


Кэролайн села напротив. Пол был тёплым, несмотря на сквозняки.


— Я хочу, чтобы вы научили меня дышать.


Вивьен открыла глаза. Серые, острые, как осколки зеркала.


— Дышать ты умеешь с рождения. Ты хочешь, чтобы я научила тебя отпускать. Это сложнее.


— Я готова.


— Ты не готова, — Вивьен склонила голову набок. — Ты думаешь, что готова. Это не одно и то же. Но мы начнём. Иди за мной.


Она поднялась — одним плавным движением, как поднимается струйка дыма над свечой, — и подошла к стене. Там была дверь, которую Кэролайн не заметила раньше. Узкая, встроенная в камень.


— Здесь выход на карниз, — сказала Вивьен. — Высотой в триста локтей. Ты боишься высоты?


— Не знаю. Я никогда не была так высоко.


— Узнаешь.


Она распахнула дверь.


Ветер ударил в лицо — настоящий, сильный, пахнущий далёкими горами и влажной травой. Карниз был узким — в две ладони шириной, не больше. Никаких перил. Никакой страховки. Внизу, в трёхстах локтях, серебрилась трава долины.


— Я должна туда выйти? — голос Кэролайн не дрогнул, хотя внутри всё сжалось.


— Ты хотела научиться отпускать, — Вивьен стояла в дверях, прислонившись к косяку. — Страх — это контроль. Контроль — это то, что тебя блокирует. Хочешь пробудить Воздух — перестань бояться. Выйди. Постой. Почувствуй.


Кэролайн посмотрела на карниз. Триста локтей. Один неверный шаг — и она разобьётся. Умрёт во второй раз. А что бывает с теми, кто умирает в Изнанке? Она не знала. Может быть, уже ничего. Может быть, пустота. Может быть, забвение.


Но отступать было некуда.


Она сделала шаг. Карниз был холодным под босыми ступнями (она сняла обувь у входа, сама не зная зачем). Ветер толкал в плечо, пытаясь сбросить. Она сделала ещё шаг. И ещё.


— Достаточно, — сказала Вивьен за спиной. — Теперь закрой глаза.


— Что?


— Ты слышала. Закрой глаза.


Кэролайн закрыла. Мир исчез. Остался только ветер. Он выл, толкал, трепал волосы. Она стояла на узкой полоске камня над пропастью, не видя её, только чувствуя бездну под ногами.


— Что ты чувствуешь? — голос Вивьен доносился как сквозь вату.


— Страх.


— Страх — это не чувство. Это реакция. Что ты чувствуешь кроме страха?


Кэролайн прислушалась к себе. Сердце колотилось. Ладони вспотели. Но за этим, где-то глубже, было что-то ещё. Лёгкое. Щекотное. Как будто воздух вокруг стал плотнее. Как будто он касался её не снаружи — изнутри.


— Ветер, — прошептала она.


— Какой ветер?


— Тёплый. Он… Он не толкает меня. Он держит.


— Хорошо, — голос Вивьен стал ближе. — Не открывай глаза. А теперь дыши. Медленно. Представь, что ты не вдыхаешь воздух — ты впускаешь его в себя, как гостя. Не хватай. Не контролируй. Просто пусти.


Кэролайн вдохнула. Выдохнула. Вдохнула. Выдохнула.


И вдруг поняла, что больше не стоит на карнизе.


Она парила.


Всего на волосок над камнем — но парила. Воздух держал её, как вода держит пловца. Она не видела этого, но чувствовала. Всё её тело наполнилось лёгкостью. Не физической — какой-то другой, глубинной. Как будто внутри неё открылась дверь, о существовании которой она не подозревала.


— Открывай глаза, — сказала Вивьен.


Кэролайн открыла.


Она стояла на карнизе. Но воздух вокруг неё светился. Слабо, едва заметно — серебристые искры, танцующие вокруг её тела. Ветер больше не пытался сбросить её. Он обтекал её, как река обтекает камень.


— Моя Искра, — выдохнула она. — Я чувствую её.


— Наконец-то, — Вивьен впервые за всё время улыбнулась. Улыбка преобразила её лицо — из острого и холодного оно стало почти красивым. — Добро пожаловать в Дом Ветра, Кэролайн Уинтерс.


— Но я ещё не могу ничего сделать. Только почувствовать.


— Это первый шаг. Ты пробила стену. Дальше будет легче.


Она протянула руку и помогла Кэролайн вернуться в комнату. Ноги у той дрожали. Но внутри пело. Что-то проснулось. Что-то, что спало девятнадцать лет. И ещё пять дней после смерти.


— Теперь тренировки, — сказала Вивьен. — Каждый день. Утром и вечером. Ты будешь учиться управлять Воздухом. И я должна предупредить тебя.


— О чём?


— Воздух — самая сильная стихия. И самая опасная. Если ты потеряешь контроль, ты разрушишь не только себя, но и всё вокруг. Поэтому я буду учить тебя медленно. Никакой спешки. Ты поняла?


— Поняла.


— А теперь иди. Отдыхай. Завтра начнём по-настоящему.


Кэролайн вышла из башни Ветра и остановилась на мосту. Внизу, в долине, всё так же светилась серебристая трава. Мир был прежним. Но она была другой.


Она подняла руку и посмотрела на свою ладонь.


Искорка. Крохотная серебристая искорка плясала на кончике пальца.


Она улыбнулась.


— У меня получилось, — прошептала она. — Папа, у меня получилось.


— —


Вечером в обеденном зале Мирта и Дэвид набросились на неё с расспросами.


— Покажи! — требовала Мирта. — Ну покажи что-нибудь!


— Я ещё не умею ничего показывать, — Кэролайн смутилась. — Только искру.


— Это уже кое-что! — Дэвид радостно хлопнул в ладоши. — Искра — это начало. У меня сначала тоже только жуки выползали, а теперь я могу целый рой вызвать.


— Только не вызывай их за столом, — поморщилась Мирта. — Прошлый раз они сожрали мой хлеб.


— Они не сожрали! Они просто попробовали!


— Это одно и то же!


Кэролайн смеялась. Смех был странным ощущением — за эти дни она почти забыла, как это бывает. Легко. Свободно. Как воздух.


И вдруг смех оборвался.


В зал вошёл Кай. За ним — Грегор и ещё двое из свиты. И они направлялись прямо к их столу.


— Прячься, — шепнул Дэвид.


— Нет.


Кай подошёл вплотную. Его рост позволял ему смотреть на Кэролайн сверху вниз, даже когда она сидела. Кэролайн не могла понять, почему этот человек так обращает на неё внимание. Он был очень красив и притягателен, и, вероятно, многие девушки были в него влюблены. Он был сильным и уверенным в себе, и теперь он приближается к ней. Это заставляло её нервничать.


— Я слышал, ты научилась пускать искры, — сказал он. — Поздравляю. Путь от Безликой до… кого? Светлячка?


— Тебе какое дело? — спросила Кэролайн. Спокойно. Ровно. Хотя внутри всё сжалось.


— Мне есть дело до всего, что происходит в Академии, — Кай наклонился, опершись руками о стол. Теперь его лицо было совсем близко. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи. — Особенно до тебя. Ты забавная. Такая маленькая, такая слабая, но всё время пытаешься кусаться. Я люблю ломать таких.


— Попробуй.


— О, попробую, — он улыбнулся, и улыбка была, как лезвие. — Две недели ещё не прошли. Ты всё ещё можешь стать Безликой. И даже если твоя искра разгорится — что ты можешь? Воздух? Я — Огонь. Я сильнейший ученик Академии. А ты — мертвец с Земли, который только вчера понял, как дышать.


— Я не вчера поняла. Я всегда умела дышать. Просто забыла на время.


По залу пробежал смешок. Кай заметил это. Его челюсти сжались.


— Ты забываешь своё место, — произнёс он медленно.


— У меня нет места, — ответила Кэролайн. — Я его ещё не выбрала.


Пауза. Долгая, звенящая.


— Хорошо, — сказал Кай. — Будет интересно.


И ушёл.


Его свита потянулась за ним, как хвост за кометой. Грегор задержался на секунду. Он посмотрел на Кэролайн — без злобы, скорее оценивающе, — потом перевёл взгляд на Мирту. И сказал:


— Твоя подруга — смертница.


— Это моя подруга — боец, — отрезала Мирта. — В отличие от некоторых, кто только и умеет, что ходить за хозяином.


— Осторожнее со словами, кузнечиха.


— Я тебе не кузнечиха.


— А кто?


— Та, кто надерёт тебе задницу, если ты ещё раз подойдёшь к нашему столу.


Грегор посмотрел на неё. Долго. С тем же странным выражением, что и на арене, — будто не мог решить, хочет он её ударить или… что-то ещё.


— Посмотрим, — сказал он наконец и ушёл.


Мирта выдохнула.


— Мерзавец, — пробормотала она. — Самый мерзкий из всей свиты Кая.


— Тебе не кажется, что ты ему нравишься? — спросила Кэролайн.


— Что?! — Мирта подавилась хлебом. — Ты с ума сошла?! Он меня оскорбляет каждый раз, когда видит!


— Именно. Оскорбляет, но не уходит. И смотрит. И «кузнечиха» звучит почти как ласковое прозвище.


— Это не ласковое прозвище! Это унижение! Он напоминает мне, что моя семья — кузнецы, а не аристократы!


— И всё же, — Кэролайн пожала плечами..


— Ты иногда меня пугаешь, — сказал Дэвид. — Ты так всё анализируешь, что даже любовь раскладываешь на факты.


— Любовь — это не магия, — ответила Кэролайн. — Это закономерности. Люди предсказуемы. Даже те, кто думает, что непредсказуем.


Она не знала тогда, насколько ошибалась.


Потому что через несколько дней произойдёт то, что разрушит все её закономерности.


— —

Слухи поползли на седьмой день.


Сначала шёпотом. Потом громче. Кто-то из Вестников нарушил Закон. Главный Закон. Запрет на спуск в мир живых.


— Кто? — спрашивали все.


— Близнецы, — отвечали те, кто знал. — Инира и Киран.


Кэролайн похолодела, услышав это. Она видела их мельком — смуглых, с серебряными косичками, всегда вместе. Вроде Мирта с ними дружила. Инира — язвительная, острая на язык. Киран — тихий, задумчивый. Они держались особняком, но никогда не казались преступниками.


— Это правда? — спросила она Мирту.


— Да, — та была бледна. — Их схватили на переходе. Они вернулись, но их уже ждали. Стража Совета.


— Что им будет?


— Казнь, — Мирта сглотнула. — За такое — только казнь.


Суд был скорым.


Их судили в главном зале Академии, при всём Совете Архонтов. Кэролайн стояла в толпе, сжимая руки в кулаки. Она видела Иниру — бледную, с трясущимися губами. Видела Кирана — спокойного, как стоячая вода, хотя ему, наверное, было страшнее всех.


И тут случилось странное.


Киран заговорил.


— Я сделал это один, — сказал он громко, на весь зал. — Инира не знала. Я утянул её силой. Она ни при чём.


— Лжец! — закричала Инира. — Мы вместе! Мы оба виноваты!


— Она не понимает, что говорит, — продолжал Киран, не глядя на сестру. — Она пытается защитить меня. Но я виновен. Только я.


Инира открыла рот, чтобы возразить — и не смогла. Ни звука. Она хватала ртом воздух, как рыба на берегу, но слова не шли.


Кэролайн увидела, как глаза Кирана на мгновение засветились. Их связь — та самая связь близнецов, о которой говорили шёпотом. Он приказал ей молчать. Заблокировал. Пожертвовал собой.


— Сволочь, — прошептала Инира, и слёзы потекли по её щекам. — Сволочь, сволочь, сволочь…


Совет удалился на совещание. Вернулись через час.


— Киран из Вестников признан виновным в нарушении Высшего Закона, — голос ректора был бесцветным. — Приговор — уничтожение души. Казнь состоится завтра на рассвете. Инира освобождается от ответственности ввиду отсутствия доказательств её добровольного участия.


Зал взорвался шумом. Кто-то кричал «Справедливость!», кто-то «Монстры!», кто-то просто плакал. Кэролайн стояла, вцепившись в руку Мирты, и смотрела на Кирана. Он стоял, выпрямив спину, и смотрел на сестру. В его глазах была такая любовь, такая боль и такая решимость, что у Кэролайн перехватило горло.


— Он знал, — прошептала она. — С самого начала знал, что будет делать.


— Знал, — подтвердил Дэвид. Его лицо было серым. — Это и есть любовь, да? Когда ты готов умереть за кого-то.


— Я бы не назвала это любовью, — раздался голос за спиной.


Кэролайн обернулась. Томас стоял, прижимая к груди свою неизменную книгу. Пальцы его были в чернилах, но лицо — бледное, как бумага, которую он так любил.


— А как бы ты назвал? — спросила Мирта.


— Долг. Или судьба. Или высшая форма эгоизма, потому что он оставляет её одну с этой болью навсегда, — Томас поправил очки. — Я не знаю. Я ещё не расшифровал это чувство.


— Чувства не расшифровывают, — тихо сказала Мирта. — Их проживают.


Томас посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Как будто она была сложным текстом на мёртвом языке, который он внезапно захотел прочесть.


— Возможно, — сказал он. — Я подумаю над этим.


— Ты всё время думаешь, — Мирта отвернулась, но Кэролайн заметила, что её щёки слегка порозовели. — Иногда надо просто жить.


— Жить? Здесь? — Томас горько усмехнулся. — Мы все мертвы, Мирта. Просто некоторые — больше, чем другие.


— —


Рассвет — или то, что здесь называли рассветом, потому что золотистый свет становился чуть ярче, чуть теплее, — застал их на площади перед Академией.


Собрались все. Студенты, преподаватели, даже слуги из кухни и садовники. Казнь была публичной. Совет Архонтов настаивал: это должно стать уроком. Показательной поркой для всех, кто хоть на секунду задумается о нарушении Закона.


В центре площади возвышался каменный помост. На нём стоял Киран. Его руки были скованы цепями из тёмного металла, которые гасили любую магию. Рядом стоял палач — не человек, а Тень, вызванная специально для таких случаев. Высокая, бесплотная фигура, колышущаяся как дым на ветру.


Инира стояла в первом ряду. Её держали двое стражников — не потому что она пыталась вырваться, а потому что она не могла стоять сама. Ноги подкашивались. Губы беззвучно шевелились. Связь с братом всё ещё была блокирована — он держал её до последнего, не позволяя закричать, не позволяя признаться, не позволяя умереть вместе с ним.


— Последнее слово, — объявил ректор Орфей. Его голос звучал устало. Он был единственным, кто голосовал против казни.


Киран поднял голову. Его глаза нашли сестру.


— Ини, — сказал он. — Живи.


И всё.


Тень взмахнула рукой — или тем, что было у неё вместо руки, — и тело Кирана вспыхнуло белым светом. На мгновение он стал похож на звезду. А потом — темнота. Пустота. Ничего.


Киран исчез. Не умер — в Изнанке нельзя умереть обычной смертью. Он именно исчез. Перестал существовать. Его душа была уничтожена.


Инира закричала.


Это был даже не крик — вой. Звук, который не мог издать человек. Блокировка Кирана рухнула вместе с ним, и всё, что он сдерживал, вырвалось наружу. Она рванулась вперёд, раскидав стражников, как тряпичных кукол. Вокруг неё начал сгущаться воздух — нет, не воздух, что-то другое. Яд. Её дар, подпитанный болью, активировался сам, бесконтрольно.


— Держите её! — крикнул кто-то.


Но никто не мог подойти. Воздух вокруг Иниры стал зелёным, ядовитым. Камень под её ногами начал плавиться. Студенты в ужасе отшатнулись.


И тут вперёд вышел Адриан.


Он не стал атаковать. Не стал пытаться скрутить её водой. Он просто подошёл — медленно, спокойно, прямо в зелёное облако, которое разъедало его одежду и оставляло ожоги на коже. Подошёл и обнял её.


— Отпусти, — сказал он тихо. — Не держи это в себе. Яд убьёт тебя. Отпусти.


Инира замерла. Её тело тряслось. А потом она рухнула в его объятия и зарыдала. Яд рассеялся. Камень перестал плавиться. Осталась только девочка, которая только что потеряла половину своей души.


Кэролайн смотрела на Адриана и чувствовала, как сердце сжимается.


«Вот так выглядит настоящая сила», — подумала она. — «Не огонь, не вода. Способность подойти к тому, кто умирает от боли, и не побояться».


Она не заметила, что задерживает дыхание. Не заметила, что пальцы сами собой сжались в кулаки. Не заметила, что делает шаг вперёд.


Мирта схватила её за локоть.


— Не сейчас, — прошептала она. — Не сейчас. Пусть он сам.


А Кай стоял в стороне, на балконе для высших Зодчих, и смотрел. Он видел, как Адриан обнял Иниру. Видел, как Кэролайн шагнула вперёд. И что-то в его лице дрогнуло. Не сочувствие. Нет. Что-то другое. Раздражение? Зависть? Он не понимал, почему его злит то, что он видит.


Отец Кая стоял рядом, положив руку на перила. Его лицо было спокойным, почти скучающим. Но в глубине его глаз тлел холодный, расчётливый огонь. Казнь прошла именно так, как он хотел. Показательная. Жестокая. И — отвлекающая внимание.


— Хорошая работа, — сказал он сыну. — Ты видел реакцию толпы? Страх. Это то, что нам нужно. Страх делает людей послушными.


— Да, отец, — ответил Кай.


Но впервые в жизни он не был уверен в том, что говорит.


— —


После казни Кэролайн долго не могла найти себе места.


Она бродила по Академии, не разбирая дороги, и мысли кружились в голове. Киран пожертвовал собой ради сестры. Ради любви. Он нарушил Закон не из гордыни или злого умысла — он просто хотел увидеть родителей. Один раз. Один взгляд.


«А что бы сделала я?» — думала Кэролайн. — «Если бы знала, что могу умереть во второй раз, но увидеть отца? Пошла бы?»


Она не знала ответа. И это мучило её больше всего.


Ноги сами вынесли её к Саду Перехода. Тому самому, где она очнулась после смерти. Серебристая трава, светящиеся деревья, воздух, полный золотистой пыльцы. Здесь было тихо. И пусто. Почти пусто.


На скамейке под одним из деревьев сидел Адриан.


Он поднял голову, когда она подошла. На его лице всё ещё были следы ожогов от яда Иниры — красные полосы на щеках, на шее, на руках. Но он не выглядел страдающим. Он выглядел спокойным. Как вода, которая смыкается над брошенным камнем, не оставляя кругов.


— Ты в порядке? — спросила Кэролайн.


— Я — да. Инира — нет. Она в лазарете. Магистр Изабель дала ей снотворное. Она проспит несколько дней. Может быть, это к лучшему.


— То, что ты сделал там, на площади… — Кэролайн замолчала, подбирая слова. — Это было храбро.


— Это не храбрость. Просто я знаю, что такое терять.


— Кого ты потерял?


Адриан посмотрел на неё долгим взглядом. Голубые глаза были, как два осколка льда, но под этим льдом угадывалась глубина. Огромная. Тёмная. Полная того, о чём он не говорил никому.


— Мать, — сказал он наконец. — Она умерла пять лет назад. Не здесь — там, на Земле. Она была Вестником. Попала в Изнанку после смерти, встретила моего отца, родила меня. А потом захотела вернуться. Увидеть своих родных. Хотя бы раз.


— И что случилось?


— Её поймали. Как Кирана. Только я не успел ничего сделать. Мне было двенадцать. Я стоял и смотрел, как она исчезает.


Кэролайн опустилась на скамейку рядом с ним. Сердце стучало где-то в горле.


— Мне очень жаль.


— Мне тоже, — он слабо улыбнулся. — Но это было давно. С тех пор я поклялся, что больше никогда не буду стоять и смотреть.


— Поэтому ты помогаешь мне?


— Отчасти.


— А в чём остальное?


Адриан повернулся к ней. Теперь он смотрел прямо в глаза, и Кэролайн вдруг остро осознала, как близко они сидят. Их плечи почти соприкасались. От него пахло водой — свежей, чистой, как после грозы.


— Ты не похожа на других, — сказал он. — Ты не боишься. Или боишься, но всё равно идёшь. Это редкое качество.


— Ты тоже не похож на других.


— Знаю, — он усмехнулся. — Я — сын Архонта, который дружит с Вестниками. Позор семьи.


— А как же твой отец? Он не против?


— Отец — против, — Адриан отвёл взгляд. — Но он далеко. В Совете, в столице. А здесь я сам по себе. И я сам решаю, с кем мне дружить.


Они замолчали. Тишина была не неловкой — напротив, она была наполненной, как воздух перед грозой. Кэролайн чувствовала, как что-то внутри неё тянется к этому человеку. Не благодарность. Не любопытство. Что-то большее.


— Можно спросить тебя кое о чём? — сказала она.


— Спрашивай.


— Ты знаешь, как попасть на Землю?


Адриан повернулся к ней всем телом. Его глаза сузились.


— Зачем тебе?


— Мой отец. Он остался там. Я должна узнать, жив ли он. Должна увидеть. Хотя бы раз.


— Ты слышала приговор? Ты видела, что случилось с Кираном?


— Видела.


— И всё равно хочешь?


— Да.


Адриан долго смотрел на неё. Потом сказал:


— Я не знаю, как попасть на Землю. Но я знаю, кто может знать.


— Кто?


— Есть человек. Вернее, не человек. Смотритель Сада. Тот старик, что встречает новоприбывших. Говорят, он — воплощение Изнанки. Если кто-то и знает лазейки в Законах, то это он.


— Почему ты помогаешь мне? — повторила Кэролайн свой прежний вопрос. — Только честно.


Адриан помолчал. Потом сказал:


— Потому что ты — первый человек за долгое время, с которым мне интересно молчать.


И это было лучшее, что ей когда-либо говорили.

## — — Часть 4. Шрамы

Дни потянулись один за другим. Золотистый свет не гас. Академия жила своей жизнью — лекции, тренировки, дуэли. Кэролайн приходила к Вивьен каждое утро и каждый вечер.


Воздух начал слушаться.


Пока ещё слабо, неуверенно. Она могла заставить занавеску колыхнуться без сквозняка. Могла поднять пёрышко с ладони. Могла — и это было самое сложное — замедлить своё падение, если спотыкалась. Но до настоящей магии было ещё далеко.


— Ты торопишься, — говорила Вивьен. — Не надо торопиться.


— У меня нет времени. Испытательный срок кончается.


— Он кончится. И что? Ты уже не Безликая. Твоя Искра горит.


— Но я не могу ничего толком. Я хочу быть сильной.


— Зачем?


Кэролайн не отвечала. Она не могла сказать Вивьен правду. Не могла сказать, что хочет найти убийц. Что хочет попасть на Землю. Что хочет увидеть отца и мать и, возможно, отомстить.


Но Вивьен смотрела на неё своими серыми глазами и, кажется, всё понимала без слов.


— Сила — это не только умение атаковать, — сказала она однажды. — Сила Воздуха — в свободе. В том, чтобы быть везде и нигде. В том, чтобы видеть то, что скрыто. Ты думаешь о мести? Это неплохое топливо. Но не дай ему сжечь тебя.


— Я не сгорю, — ответила Кэролайн. — Я — Воздух. А Воздух не горит.


— Воздух питает огонь, — заметила Вивьен. — Помни об этом. Особенно когда имеешь дело с Каем.


— —


Кай.


Он не оставлял её в покое.


Каждый день — новая насмешка. Каждый день — новая ловушка.


Утро началось с книг.


Кэролайн проснулась рано — за окном всё так же сиял вечный золотистый свет, и птицы в Саду Перехода пели свою бесконечную песню. Она встала, умылась ледяной водой (тёплая сегодня не шла — что-то случилось с магическим нагревателем на их этаже) и направилась в библиотеку. Ей нужно было вернуть три тома Аурелиуса и взять новые — Селвин обещал оставить для неё «Историю стихийных войн» с пометками на полях.


Но когда она вошла в свою комнату после завтрака, книги исчезли.


Она обыскала стол. Заглянула под кровать. Проверила шкаф. Книг не было. Три тяжёлых тома в кожаных переплётах, которые она оставила на столе аккуратной стопкой, просто испарились.


Сердце ёкнуло. Она уже знала, что это значит. За последнюю неделю она научилась распознавать знаки.


Она вышла в коридор и почти сразу услышала смех. Он доносился из внутреннего дворика — того самого, где журчал фонтан, высеченный из цельного куска лунного камня.


Она побежала.


Фонтан был полон. Не водой — книгами. Её книги плавали в прозрачной воде, разбухшие, растерзанные, с расплывшимися чернилами. Страницы отслаивались и кружились в воде, как осенние листья. А сверху, на мраморном бортике, сидел Кай.


Он был один — без свиты, без Агаты, без обычной толпы подпевал. Просто сидел, закинув ногу на ногу, и лениво листал уцелевший том. Тот самый Аурелиус, которого она читала вчера. Его Аурелиус. Тот, что Селвин разрешил ей оставить.


— Доброе утро, Уинтерс, — произнёс он, не поднимая глаз. — Прекрасная погода, не находишь? Светит это… — он неопределённо махнул рукой в сторону неба, — …что бы там ни светило. В общем, красота.


— Отдай книгу.


— Какую? — он наконец поднял глаза. В них плясали золотые искры — не злые, нет, скорее азартные. Как у кота, который поймал мышь и ещё не решил, съесть её или просто поиграть. — Их тут много. Правда, они немного… мокрые. Но читать ещё можно. Если очень захотеть. И если уметь плавать.


Кэролайн подошла ближе. Её руки дрожали, но голос был ровным — она слишком хорошо научилась контролировать его за эти дни.


— Это библиотечные книги. Если они испорчены, с меня вычтут из стипендии. А у меня нет стипендии. Я Безликая, забыл?


— Ах да, — Кай сделал вид, что вспомнил что-то важное. — Безликая. У тебя же испытательный срок. Две недели, чтобы пробудить дар. Сколько там осталось? Шесть дней? Пять?


— Отдай. Книгу.


— Или что? Подуешь на меня?


Она молчала. Он улыбался. Это была та самая улыбка — ленивая, насмешливая, невыносимая. Он получал удовольствие. Не от книг. Не от фонтана. От неё. От её бессилия. От того, как она стоит перед ним — гордая, прямая, с глазами, полными ярости, — и ничего не может сделать.


— Знаешь, что мне в тебе нравится, Уинтерс? — он спрыгнул с бортика и подошёл ближе. Близко. Слишком близко. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи. — Ты не плачешь. Другие бы уже рыдали. А ты стоишь и смотришь. Как будто у тебя есть шанс.


— Может, и есть.


— Нет, — он покачал головой. — Нет у тебя шанса. Ты — Безликая. Ты всегда была Безликой. Ты читаешь книги, умничаешь на лекциях, строишь из себя юриста — но внутри ты пустая. У тебя нет магии. У тебя нет силы. Ты — никто.


Она смотрела на него. В его тёмные глаза с золотыми искрами. На его губы, растянутые в усмешке. На свои книги, плавающие в фонтане.


— Ты закончил? — спросила она.


— Почти. Есть ещё кое-что, — он подошёл к фонтану и, не оборачиваясь, бросил последнюю книгу — её Аурелиуса — в воду. Та упала с глухим всплеском и начала медленно тонуть, разбухая на глазах. — Теперь закончил.


Она не заплакала. Просто развернулась и пошла прочь. За её спиной раздался его смех — не злой, а какой-то… разочарованный? Как будто он ждал другой реакции. Как будто её спокойствие испортило ему игру.


— —


Вечером того же дня она возвращалась с тренировки.


Магистр Люций гонял их до седьмого пота — сегодня он был особенно зол, и досталось всем. Даже тем, у кого была магия. Кэролайн, как всегда, стояла в стороне и повторяла базовые движения. Она не могла колдовать, но могла учиться. Она всегда могла учиться.


Дверь в её комнату не открылась.


Она налегла плечом — без толку. Подергала ручку — та не шевелилась. Присмотрелась — и всё поняла. Ручка блестела в золотистом свете, покрытая чем-то вязким и полупрозрачным. Смола. Или клей. Или какая-то местная магическая дрянь, которую использовали для ремонта артефактов. Она пахла сладко и химически. И намертво приклеила дверь к косяку.


— Серьёзно? — пробормотала Кэролайн.


— А ты думала, я ограничусь книгами?


Она обернулась. Кай стоял в конце коридора, прислонившись плечом к стене. Рядом с ним — Грегор (с неизменным выражением «мне всё равно, но я здесь») и Агата (с выражением «я наслаждаюсь каждой секундой»). В руках Агата держала маленький горшочек — видимо, из него и была взята та самая смола.


— Ты мелкий, — сказала Кэролайн. — Знаешь это?


— Я — Аскари, — он пожал плечами. — Я не бываю мелким. Я бываю изобретательным.


— Это не изобретательность. Это глупость. Ты тратишь своё время на то, чтобы мучить человека, который не может дать сдачи. Как это называется?


— Весельем, — ответила за него Агата. Она шагнула вперёд, и её глаза блестели. — Это называется весельем, Безликая. Ты хоть понимаешь, как скучно было в этой Академии до тебя? А теперь у нас есть ты. Живая мишень. Ты не можешь колдовать, не можешь защищаться, не можешь даже дверь открыть. Ты — идеальная игрушка.


— Я не игрушка.


— Нет? — Агата подошла ближе и провела пальцем по липкой ручке. — А что же ты тогда? Студентка? Маг? Безликая, у тебя даже дара нет. Ты — пустота. Ходячая пустота. И через шесть дней эта пустота исчезнет из Академии навсегда.


— Агата, — голос Кая прозвучал лениво, но в нём мелькнуло что-то, похожее на предупреждение. — Не переигрывай.


— Я не переигрываю. Я просто говорю правду.


— Правда — это то, что ты боишься, — сказала Кэролайн.


Агата замерла.


— Что?


— Ты боишься, — повторила Кэролайн, и её голос был спокойным, почти скучающим. — Иначе зачем тебе всё это? Зачем тратить столько сил на «пустоту»? Ты боишься, что я не пустота. Что мой дар пробудится. Что тогда ты станешь не нужна. Никому. Даже ему, — она кивнула в сторону Кая. — Потому что ты всегда была просто… дополнением.


Лицо Агаты исказилось. На секунду Кэролайн показалось, что она ударит — рука дёрнулась, в глазах вспыхнула ярость. Но Кай положил ладонь на плечо Агаты, и та замерла.


— Оставь, — сказал он. — Она того не стоит.


— Она оскорбила меня!


— Она Безликая, — Кай пожал плечами. — Её оскорбления — это просто слова. Слова не жгут.


Он повернулся к Кэролайн и улыбнулся — но теперь в его улыбке было что-то другое. Не веселье. Не азарт. Что-то, похожее на… уважение? Нет. Не может быть.


— Спокойной ночи, Уинтерс, — сказал он. — Сладких снов. Если сможешь попасть в комнату.


Они ушли. Кэролайн осталась в коридоре одна. Она села на пол, прижалась спиной к липкой двери и закрыла глаза. Она не будет плакать. Она не доставит им такого удовольствия.


Через час её нашёл Адриан. Он молча осмотрел дверь, молча создал водяной клинок и аккуратно срезал смолу. Потом протянул ей руку и помог подняться.


— Почему ты не позвала меня? — спросил он.


— Я не хотела тебя беспокоить.


— Ты не беспокоишь. Ты никогда не беспокоишь. Я сам хочу, чтобы ты меня беспокоила. Понимаешь?


Она посмотрела на него. На его голубые глаза, серьёзные и тёплые. На его руку, всё ещё державшую её ладонь. И почувствовала, как что-то внутри разжимается.


— Понимаю, — сказала она. — Спасибо.


— Не за что. Иди спать. Завтра новый день.


Он ушёл. Она вошла в комнату и закрыла дверь — теперь уже нормально. И только тогда, в тишине, позволила себе заплакать. Всего минуту. Не больше. Потом вытерла слёзы, умылась и села читать то, что осталось от её книг.


До конца испытательного срока оставалось шесть дней.


— —


Магистр Люций выстроил группу на восточном полигоне — открытой площадке, окружённой каменными стенами с защитными рунами. Сегодня отрабатывали боевые связки в парах: один атакует, второй защищается. Кэролайн, как всегда, стояла в стороне — без магии она не могла участвовать в спаррингах. Но Люций, проходя мимо, бросил:


— Уинтерс. В строй.


— Магистр, я не могу…


— Я сказал — в строй. Будешь уклоняться. Без магии. Посмотрим, на что ты годишься.


Она встала в пару с незнакомым парнем из Дома Огня — одним из тех, кто вечно крутился рядом со свитой Кая. Он улыбнулся ей — нехорошо, предвкушающе.


— Не бойся, Безликая, — сказал он. — Я буду аккуратен.


— Начали! — скомандовал Люций.


Парень атаковал. Огненный шар сорвался с его ладони и полетел прямо в Кэролайн — не в щит (у неё не было щита), не в учебную мишень, а прямо в неё. Она едва успела пригнуться. Шар пролетел над головой, опалив волосы, и врезался в стену за спиной.


— Промахнулся, — сказал он. — Бывает.


И ударил снова. На этот раз — струёй пламени. Широкой. Такой, от которой не увернуться, даже если ты мастер уклонения. Кэролайн бросилась в сторону, но пламя задело её плечо — туника задымилась, и она почувствовала резкую боль. Она упала на каменный пол, прижимая руку к ожогу.


— Ой, — парень сделал виноватое лицо. — Я думал, ты быстрее. Ты же Безликая. У вас, говорят, рефлексы звериные — заточенные под выживание.


По рядам студентов пробежал смех. Кэролайн поднялась. Плечо горело, но она не показывала виду. Она повернулась к магистру.


— Можно мне другого партнёра?


— Нет, — отрезал Люций. — В бою ты не выбираешь противника. Продолжай.


Парень улыбнулся шире.


— Слышала? Продолжай.


Он атаковал снова. И снова. И снова. Каждый раз — чуть-чуть сильнее, чем разрешалось. Каждый раз — целясь не в защиту, а в неё саму. Кэролайн уклонялась, падала, вставала. Её туника обгорела в нескольких местах. На руках появились новые ожоги. Но она не просила пощады. Она знала: если попросит — они победят.


Кай стоял на краю полигона и смотрел.


Он не вмешивался. Не смеялся. Просто стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал. Его лицо ничего не выражало. Но когда Кэролайн в очередной раз поднялась с пола — обожжённая, грязная, с волосами, прилипшими к потному лбу, — он чуть заметно нахмурился. Всего на секунду. Потом отвернулся.


— Хватит, — раздался голос.


Это была Мирта. Она вышла из строя и встала между Кэролайн и парнем. В её руках уже формировался металлический клинок.


— Ты её сожжёшь, идиот. Это тренировка, а не казнь.


— Я просто отрабатываю атаку, — парень пожал плечами. — Она уклоняется. Всё честно.


— Честно? Ты бьёшь в полную силу по безоружному человеку и называешь это честным?


— Мирта, — Кэролайн тронула её за плечо. — Не надо.


— Надо. Сколько можно терпеть? Сколько можно делать вид, что это нормально?


— Это не нормально, — произнёс вдруг Кай.


Все обернулись. Он стоял, всё так же скрестив руки, и смотрел на парня, который атаковал Кэролайн. Его глаза горели — не насмешливо, как обычно, а холодно. Опасно.


— Ты что, не слышал, что сказал Люций? — продолжал Кай. — Это тренировка. Тренировка — это когда оба партнёра учатся. А ты просто избиваешь безоружного. Это не делает тебя сильным. Это делает тебя трусом.


Парень побледнел.


— Я… я просто…


— Заткнись. И проваливай. Если я ещё раз увижу, что ты бьёшь безоружного, я лично проведу с тобой тренировку. И поверь — я не буду аккуратным.


Парень исчез — буквально испарился, растворился в толпе студентов. Кай перевёл взгляд на Кэролайн. Их глаза встретились. Она ждала насмешки. Какой-нибудь колкости. «Смотрите, Безликую нужно защищать». Но он ничего не сказал. Просто кивнул — коротко, едва заметно, — и отвернулся.


— Что это было? — прошептала Мирта.


— Не знаю, — ответила Кэролайн. — Может, ему просто не понравилось, что кто-то перешёл черту.


— А может, ты ему всё-таки небезразлична.


— Не говори глупостей.


Но вечером, сидя в своей комнате и смазывая ожоги мазью Изабель, она думала об этом. О том, как он смотрел. О том, как сказал «это не нормально».


«Нет, — сказала она себе. — Не придумывай. Он — твой враг. Он уничтожал твои книги. Он назвал тебя пустотой. Такие как я, не могут ему понравиться, он хладнокровный псих. Он — Аскари».


Но что-то внутри неё — маленькое, глупое, надеющееся — уже не верило в это до конца.


— Ты можешь пожаловаться ректору, — предложил Дэвид.


— Нет.


— Почему?


— Потому что он этого и ждёт. Чтобы я побежала просить защиты. Я не доставлю ему такого удовольствия.


Она терпела. Стискивала зубы и терпела. Но самое страшное было не в этом.


Самое страшное было в том, что он всегда смотрел.


В столовой. В библиотеке. На тренировках. Она поднимала голову и встречала его взгляд — тёмный, тяжёлый, полный ненависти. Такой концентрированной, что, казалось, её можно было потрогать.


— Почему он так меня ненавидит? — спросила она однажды у Мирты. — Я ничего ему не сделала.


— Ты существуешь. Этого достаточно, — Мирта пожала плечами. — Кай ненавидит Вестников. Всех. Это у него семейное. Его отец — Архонт Огня — вообще считает, что пришлых надо уничтожать при появлении, а не учить.


— Но меня он ненавидит особенно.


— Потому что ты не кланяешься, — Мирта посмотрела на неё с уважением. — Ты единственная из новеньких, кто смотрит ему в глаза. Кого это не пугает. Для него это — вызов. Он хочет сломать тебя. Доказать, что ты такая же, как все.


— А если я не сломаюсь?


— Тогда ты станешь его наваждением, — сказала Мирта тихо. — И это будет ещё хуже.


— —


Тренировки с Вивьен становились всё интенсивнее. К концу первой недели Кэролайн уже могла вызвать небольшой вихрь. К концу второй — поднять себя в воздух на несколько секунд.


Испытательный срок истёк, и её официально признали Вестником с даром Воздуха. Безликой она не стала.


— Поздравляю, — сухо сказал магистр Люций, подписывая бумагу. — Ещё один слабый маг в моей Академии. Какая радость.


— Благодарю, магистр, — ответила Кэролайн с ледяной вежливостью.


Но когда она вышла из его кабинета, её ждала засада.


Кай стоял в коридоре, прислонившись к стене. Один. Без свиты. Скрестив руки на груди. Пламя в его глазах горело ярче обычного.


— Ну что, Безликая, — сказал он. — Ах, прости, теперь уже не Безликая. Поздравляю.


— Чего тебе надо?


— Поговорить.


— У нас нет общих тем.


— Есть одна, — он оттолкнулся от стены и шагнул к ней. Близко. Слишком близко. Жар от его тела был почти осязаемым. — Ты.


— Я не тема для разговора.


— А по-моему, самая интересная тема в этой дыре, — он обошёл её кругом, как хищник обходит добычу. — Знаешь, что я понял за эти две недели? Ты не просто дерзкая. Ты умная. По-настоящему умная. Это редкость. Большинство Вестников — тупые овцы, которых зарезали на Земле, и они даже не поняли за что.


— А ты, значит, понял бы?


— Я бы не дал себя зарезать, — он усмехнулся. — Но не в этом дело. Дело в том, что ум здесь — это слабость. Потому что умная жертва дольше мучается перед смертью.


— Угрожаешь?


— Предупреждаю, — он снова оказался перед ней, и теперь их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Она чувствовала его дыхание — горячее, пахнущее чем-то пряным. — Ты можешь сколько угодно учиться у Вивьен. Можешь научиться летать. Можешь стать сильной. Но ты никогда не станешь одной из нас. Ты — Вестник. Мертвец. Пришлая. Ты здесь чужая. И всегда будешь чужой.


— Я не просилась сюда.


— Никто не просится, — он отступил на шаг. Его глаза продолжали гореть. — Но ты здесь. И я здесь. И пока ты в моей Академии, ты будешь играть по моим правилам. Или я сотру тебя в порошок. Медленно. С удовольствием.


— А если я не буду играть ни по чьим правилам?


Кай замер.


— Что?


— Ты слышал, — Кэролайн почувствовала, как Воздух внутри неё шевелится, реагируя на выброс адреналина. Вокруг неё закружились невидимые потоки. — Я не твоя игрушка. Не твоя жертва. Ты хочешь меня сломать — попробуй. Но я не сломаюсь.


Она развернулась и пошла прочь. Спина была прямой. Шаги — ровными.


Но внутри всё дрожало. Не от страха. От гнева. От возбуждения. От странного, непонятного чувства, которое она отказывалась анализировать.


«Ненавижу его, — подумала она. — Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу».


И чем больше она повторяла это про себя, тем больше это было похоже на попытку убедить саму себя.


— —


Вечером того же дня она сидела в библиотеке. Одна. Томас куда-то ушёл, оставив на столе гору книг и записок. Кэролайн читала историю Изнанки — сухие хроники, которые проливали мало света на то, что её интересовало. Как попасть на Землю. Как обойти Закон.


Она не заметила, как сзади подошёл Адриан.


— Снова учишься? — спросил он, и она вздрогнула.


— Ты меня напугал.


— Извини. Я не хотел.


Он сел рядом — не напротив, а именно рядом, плечо к плечу. От него всё так же пахло свежестью, и этот запах успокаивал.


— Я слышал, ты официально не Безликая.


— Да. Теперь я просто «слабый маг».


— Вивьен говорит, ты делаешь успехи. Она вообще редко кого хвалит.


— Правда? — Кэролайн удивилась. — Мне она говорит только о недостатках.


— Значит, ты ей нравишься. Она критикует только тех, в кого верит.


Они замолчали. Кэролайн смотрела на Адриана и чувствовала, как внутри разливается тепло. Спокойное. Ровное. Не такое, как жар при встрече с Каем, — не обжигающее, а согревающее.


— Можно тебя спросить? — сказала она.


— Ты это уже спрашивала.


— Тогда можно ещё раз?


— Спрашивай.


— Почему ты не такой, как они? Ну, как Кай и его компания. Ты тоже Зодчий. Тоже аристократ. Но ты… другой.


Адриан задумался.


— Может быть, потому что я знаю, что такое боль, — сказал он наконец. — А они — нет. Они родились в золоте и магии. Они никогда не теряли тех, кого любят. Поэтому они жестокие. А я знаю цену потери. Поэтому я осторожный.


— Осторожный — это не трусливый.


— Я знаю.


Он посмотрел на неё. Их глаза встретились. И что-то промелькнуло между ними — не искра,, не молния, а что-то более тихое. Как свет далёкой звезды. Как обещание, которое ещё не произнесено вслух.


— Я рад, что ты здесь, — сказал он.


— Я тоже, — ответила она.


И это было правдой.

— —


А где-то в другом крыле Академии, в своей комнате, Кай стоял у окна и смотрел на сад. Его огонь дрожал внутри, требуя выхода. Он сжимал кулаки, и костяшки белели.


Она посмела ему перечить. Она посмела сказать «я не сломаюсь». Она посмела смотреть ему в глаза.


«Кто она такая?» — думал он. — «Мертвец с Земли. Без роду без племени. Девчонка, которая даже дышать научилась только вчера. Почему я не могу её забыть?»


Он ненавидел её. Всей душой. Ненавидел за дерзость, за ум, за то, как она смотрит, — без страха, без подобострастия.


Но больше всего он ненавидел её за то, что она заставляла его чувствовать.


А он привык не чувствовать ничего.


«Я уничтожу её, — поклялся он сам себе. — Медленно. С удовольствием. Как и обещал».

## — — Часть 5. Чужая

Испытательный срок Кэролайн истёк, но в Академию продолжали прибывать новенькие. Смерть не брала выходных. Почти каждую неделю в Саду Перехода появлялся кто-то ещё — растерянный, испуганный, всё ещё пахнущий Землёй. Кэролайн иногда специально приходила к воротам, чтобы посмотреть на них. Чтобы вспомнить, какой она была две недели назад. Чтобы не забыть.


В то утро новенькой была девушка.


Совсем юная — лет шестнадцать, не больше. Худая, как тростинка, с бледной кожей и тёмными кругами под глазами. Одета в больничную рубашку. Волосы — жидкие, русые, заплетённые в косичку, которая распустилась с одной стороны. Она стояла посреди главного зала, куда её привели после Испытания, и дрожала. Алтарь не ответил ей. Вообще. Даже искры.


Безликая.


— Очередная пустышка, — громко сказала Агата, растягивая слова, как ириску. Она стояла у подножия лестницы, окружённая своей обычной свитой — две девушки из Дома Земли, одна из Дома Теней. Все как на подбор — надменные, холёные, в дорогих туниках. — Смотрите, у неё даже ауры нет. Прозрачная, как стекло.


Новенькая сжалась. Она явно не понимала, где находится, что с ней случилось и почему эти красивые жестокие люди смеются над ней.


— Как тебя зовут? — спросила Агата, подходя ближе.


— Л-Линда, — прошептала девушка.


— Л-Линда, — передразнила Агата. — И от чего ты умерла, Л-Линда? От страха? Ты выглядишь так, будто боялась всю свою жалкую жизнь.


— Я… я болела. Долго. В больнице…


— О, так ты ещё и больная, — Агата расхохоталась. Свита подхватила. — Мало того что Безликая, так ещё и бракованная. Кому ты здесь нужна?


Кэролайн смотрела на это из дальнего конца зала. Она только что вышла с тренировки — уставшая, взмокшая, с всё ещё дрожащими от напряжения руками. Ей надо было в душ. Ей надо было отдохнуть. Ей надо было заниматься своими делами.


Но она уже шла вперёд.


Мирта схватила её за руку:


— Кэролайн, не надо. Это не наше дело.


— Это наше дело.


— Агата только и ждёт повода. А если подтянется Кай…


— Пусть.


Она вышла в центр зала. Агата заметила её и расплылась в улыбке — той самой, фальшивой, как позолота на дешёвой брошке.


— О, смотрите-ка! Сама Кэролайн Уинтерс! Бывшая Безликая, нынешняя… никто. Чего тебе?


— Оставь её в покое, — сказала Кэролайн ровно.


— Что, прости?


— Ты слышала. Оставь её. Она только что умерла. Дай ей хотя бы день, чтобы прийти в себя.


Агата шагнула ближе. Она была выше Кэролайн, и её чёрные волосы блестели в золотистом свете, как змеиная чешуя.


— А то что?


— А то я заставлю тебя пожалеть.


— Ты? — Агата рассмеялась. — Ты, которая научилась поднимать пёрышки? Ты, которую Вивьен держит на детских упражнениях? Что ты мне сделаешь, Уинтерс? Подуешь на меня?


Свита загоготала. Девушка-Безликая — Линда — смотрела на Кэролайн огромными глазами, не веря, что кто-то за неё заступился.


— Я серьёзно, — сказала Кэролайн. — Отойди.


— А я серьёзнее, — Агата толкнула её в плечо.


Это было ошибкой.


Кэролайн не атаковала в ответ — она всё ещё не умела атаковать. Но Воздух внутри неё отреагировал сам. Поток ветра ударил Агату в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы та пошатнулась. Её свита ахнула. Где-то за спиной Кэролайн уже слышались быстрые шаги — студенты сбегались посмотреть на драку.


— Ах ты дрянь, — прошипела Агата. — Ты пожалеешь.


Она вскинула руку — и пол под ногами Кэролайн пошёл трещинами. Земля. Стихия Агаты — Земля. Каменные осколки взметнулись в воздух.


Кэролайн отпрыгнула. Вовремя — один из осколков просвистел у самого уха. Она попыталась вызвать ветер, но ничего не вышло. Страх снова блокировал дар.


— Что, не получается? — Агата наступала. — Где твой хвалёный Воздух, Уинтерс? Сдулся?


Она снова взмахнула рукой, и на этот раз Кэролайн не успела бы увернуться. Каменная глыба летела прямо в неё.


И замерла в воздухе.


Между Кэролайн и глыбой выросла стена воды. Плотная, как стекло. Глыба ударилась в неё и ушла на дно, в глубину, исчезла.


— Достаточно, — произнёс спокойный голос.


Адриан вышел из толпы. Его голубые глаза были холодны, как никогда. Вода вокруг него бурлила, готовая к атаке.


— Адриан? — Агата отступила на шаг. — Ты-то чего вмешиваешься?


— Ты нападаешь на студентку, которая даже не может защищаться. Это не дуэль. Это избиение.


— Она первая начала!


— Я видел, кто начал, — Адриан повернулся к Агате, и та сжалась под его взглядом. — Ты унижала новенькую. Кэролайн заступилась. Ты толкнула её. Она ответила. Всё остальное — твоя вина.


— Ты не имеешь права…


— Имею, — перебил он. — Как член Совета Студентов. Хочешь оспорить — иди к ректору. А сейчас ты уйдёшь. Быстро.


Агата колебалась. Она переводила взгляд с Адриана на Кэролайн, и в её глазах горела чистая злоба.


— Ты ещё пожалеешь, Уинтерс, — бросила она напоследок. — Оба пожалеете.


И ушла. Свита потянулась за ней, как хвост.


Толпа начала рассасываться. Кэролайн выдохнула. Только сейчас она заметила, что её колотит.


— Ты как? — спросил Адриан.


— Нормально, — она постаралась улыбнуться. — Спасибо.


— Не за что.


— Нет, правда. Ты спас меня.


— Я остановил драку. Это другое, — он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Но в следующий раз, пожалуйста, не лезь в одиночку. У Агаты друзья. А у тебя — только ветер, который ты ещё не контролируешь.


— У меня есть Мирта.


— Мирты здесь не было.


— И ты.


Он помолчал.


— И я, — согласился он. — Но я не всегда буду рядом.


— Тогда научи меня, — сказала Кэролайн. — Драться. Защищаться. Ты — один из сильнейших. Научи меня тому, что не даёт Вивьен.


Адриан долго смотрел на неё.


— Хорошо, — сказал он наконец. — Давай завтра. На рассвете. В восточном зале.


— Я приду.


— Я знаю.


Он ушёл. А Кэролайн осталась посреди опустевшего зала. Линда, новенькая, всё ещё стояла у стены. Кэролайн подошла к ней.


— Ты как?


— Спасибо, — прошептала Линда. — Спасибо вам.


— Не благодари. Здесь все через это проходят. Просто некоторые забывают.


— Я не забуду.


Кэролайн кивнула и пошла к выходу. Её всё ещё трясло. Но внутри, где-то под страхом, теплилась гордость. Она заступилась. Она не прошла мимо. И Адриан — Адриан встал на её сторону.


«Может быть, он не такой закрытый, как кажется», — подумала она. — «Может быть, он просто ждёт кого-то, кому можно открыться».


Она не знала, что в другом конце Академии Кай стоял у окна и смотрел в сад. Он видел стычку в зале. Видел, как Адриан вступился за Кэролайн. Видел, как они разговаривали после.


И на его лице не дрогнул ни один мускул.


— Что там? — спросил Грегор, стоявший рядом.


— Ничего, — ответил Кай. — Просто очередная драка. Агата развлекается.


— Может, вмешаемся?


— Зачем? — Кай отвернулся от окна. — Мне нет дела до Безликих. У нас есть работа. Отец прислал новые инструкции.


— Какие?


— Позже расскажу. Сейчас — к Люцию. У нас тренировка.


Он вышел из комнаты, и Грегор последовал за ним. Кай действительно не думал о Кэролайн в этот момент. Она была никем. Пылью под ногами. Очередной Вестницей, которая возомнила о себе слишком много.


Но где-то глубоко внутри — так глубоко, что он сам этого не осознавал, — его раздражало, что Адриан снова оказался в центре внимания. Что Адриан снова выглядел героем. Что эта рыжая девчонка смотрела на Адриана так, как никогда не смотрела на него.


«Плевать», — сказал он себе. — «У меня есть дела поважнее».


— —


Рассвет в Изнанке был особенным временем.


Золотистый свет, всегда ровный и вездесущий, в этот час становился мягче — не тускнел, нет, но словно уступал место чему-то более тихому, более интимному. Тени в коридорах удлинялись. Светящиеся кристаллы на стенах мерцали вполсилы. Даже птицы в Саду Перехода — или то, что заменяло здесь птиц, — замолкали, будто давая миру возможность сделать глубокий вдох перед новым днём.


Кэролайн пришла первой.


Восточный тренировочный зал был пуст. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий утренний свет, и он ложился на каменный пол золотистыми полосами. В углу тихо гудел магический генератор, питающий защитные руны. Пахло пылью, старым деревом и чем-то свежим — может быть, озоном, который всегда появлялся после использования сильных заклинаний. Кэролайн вдохнула этот запах и почувствовала, как внутри что-то разжимается. Здесь, в пустом зале, в тишине, она могла на минуту забыть обо всём. О Кае. Об испытательном сроке. О травле. О своём молчащем даре.


Она сбросила обувь — босые ступни лучше чувствовали камень, а ей нужна была любая связь с реальностью — и встала в центр зала. Закрыла глаза. Попыталась почувствовать Воздух.


Он был там. Где-то. Она знала это теперь точно — после разговора с Вивьен, после десятков часов медитаций. Он дрожал внутри, как натянутая струна, но не давался в руки. Как будто ждал чего-то. Какого-то ключа. Какого-то слова.


— Ты рано.


Она открыла глаза. Адриан стоял в дверях — высокий, светловолосый, в простой синей тунике без нашивок. Его голубые глаза смотрели на неё с тем особым выражением, которое она уже научилась узнавать: спокойное, внимательное, но в глубине — что-то тёплое. Он не улыбался, но уголки его губ чуть приподнялись, когда он увидел её босые ноги.


— Привычка с Земли? — спросил он, кивая на её ступни.


— Привычка с тренировок, — ответила она. — Мой преподаватель по самообороне говорил, что обувь мешает чувствовать поверхность.


— У тебя был преподаватель по самообороне?


— Отец настоял. Он говорил, что юрист должен уметь защитить себя. Особенно девушка-юрист.