# Код доступа «Любовь»

Анна Делман

Анна точно знала своё место: фриланс, кот, аренда на окраине и правило «не влюбляться в заказчиков». Она пришла в «Соболь Технолоджис», чтобы сдать макет и исчезнуть. Но осталась — из-за маленькой девочки, которая верила в драконов. И из-за мужчины, который пах не деньгами, а детской присыпкой и одиночеством.

Это история о том, что случается, когда фрилансер получает доступ к закрытому серверу чужого сердца. И о том, что самый сложный код, который нам предстоит взломать, — это мы сами.

© Анна Делман, 2026


ISBN 978-5-0070-2779-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Пятница, 23:59

Тишину в квартире нарушали только три звука: мерное гудение кулера в системном блоке, прерывистое урчание кота Пикселя, спящего прямо на горячем блоке питания, и отчаянный скрежет колесика мыши. Анна Ветрова скроллила макет в сотый раз. Глаза, залитые каплями «искусственной слезы», видели уже не цвета, а пиксельную сетку.

На часах было 23:42. Дедлайн горел синим пламенем в календаре Google: «Баннеры_Корп_ивент_ИТ_СРОЧНО!!!». Клиент — ивент-агентство «Феерия» — был из тех, кто платит средне, но орет громко. Идеальный баланс для фрилансера, живущего в съемной «однушке» на окраине Москвы, где за окном вместо Кремля — круглосуточный алкомаркет «Красное & Белое».

Анна сделала последний клик. Сохранить. Экспортировать в PDF. Упаковать шрифты в архив. Пальцы, перепачканные графитом от утренних набросков в скетчбуке, зависли над клавиатурой.

— Пиксель, если они сейчас скажут «передвинь логотип на два миллиметра левее», я пойду жить к бомжам в теплотрассу, там спокойнее, — пробормотала она, обращаясь к рыжему коту.

Кот в ответ приоткрыл один глаз, лениво зевнул, продемонстрировав розовую пасть, и перевернулся на другой бок, чуть не скинув хвостом графический планшет Wacom со стола.

Письмо улетело в цифровую бездну в 23:51. Анна откинулась на спинку скрипучего офисного кресла, купленного на «Авито» три года назад, и потянулась к холодному йогурту, стоявшему тут же, среди проводов и зарядок. Ложки не было. Она вылизала крышечку из фольги и почувствовала себя почти счастливой. Почти. Потому что телефон завибрировал.

Звонила Марина — менеджер из «Феерии». Голос у нее был, как всегда, бодрый, будто она не в десятом часу вечера работает, а пьет смузи на веранде где-нибудь в Патриках.

— Ань, привет! Слушай, гениально! Я открыла, это просто космос! Правда, круто!

— Спасибо, Марин. Деньги когда? — Анна устало потерла переносицу.

— Деньги? А, ну это в понедельник бухгалтерия… Ой, подожди, не перебивай. Слушай, тут такое дело. Деликатное.

Анна насторожилась. Деликатные дела от Марины обычно означали одно: придется работать бесплатно или переделывать всё с нуля за час до сдачи.

— Мы тут твои баннеры показали заказчику. Ну, конечному. Ты ж понимаешь, мы как агентство полного цикла, у нас свой креативный отдел, свое имя… Короче, мы сказали, что это наш ведущий креативный директор разрабатывал.

Анна хмыкнула. Её «ведущий креативный директор» сейчас сидел в застиранной пижаме с покемонами, а на голове вместо стильной прически торчал пучок, заколотый простым карандашом 2B.

— Им очень зашло. Особенно шрифтовое решение и эта анимация дракона в углу. Спрашивают, кто автор. Ну, мы назвали фамилию твою, сказали, что ты наш спец… В общем, Ань, там завтра сама конференция. В башне «Федерация» в Москва-Сити. Пафосная, «Соболь Технолоджис» заказывала.

При слове «Соболь Технолоджис» Анна чуть не подавилась йогуртом. Это был гигантский IT-холдинг, который занимался разработкой VR-игр. Про них писали, что их офис похож на космический корабль, а зарплаты курьеров там выше, чем гонорары среднего дизайнера за месяц.

— И чего? — осторожно спросила она.

— Короче, у нас там штатный дизайнер должен был стоять. Ну, типа, для сервиса. Если вдруг гендиректору захочется подпись на слайде поправить или шрифт слетит. А он, козел, заболел. Температура 39, лежит пластом. Анечка, родная, выручай!

Анна посмотрела на свое отражение в черном зеркале выключенного монитора. Существо с красными глазами и синяками от недосыпа.

— Марин, я фрилансер. Я в офлайн не выхожу. У меня даже штанов приличных нет, только спортивные с лампасами и джинсы, заляпанные акрилом.

— Да какая разница! — взмолилась Марина. — Там все будут в черном, слейся с интерьером. Твоя задача — просто стоять в углу, держать флешку наготове и с умным видом кивать, если спросят про кегль. Пять часов позора — десять тысяч рублей тебе на карту прямо сейчас, плюс мы тебя внесем в базу как «стратегического партнера», будут заказы дороже.

Десять тысяч. Плюс заказы дороже. В голове Анны пронеслась картинка: новые перья для планшета, корм для Пикселя подороже (а то он от дешевого начал лысеть ушами) и, может быть, даже оплата квартиры без задержки в две недели.

— И самое главное! — Марина перешла на заговорщический шепот. — Там будет сам Максим Андреевич Соболев.

Имя прозвучало как выстрел стартового пистолета. Соболев. Генеральный директор и основатель. Закрытый, хмурый тип с фотографий в деловых журналах, который никогда не улыбается. Вдовец с маленькой дочкой. О нем ходили легенды: что он лично увольняет людей за плохой кернинг и что его боятся даже акционеры.

— А мне-то что с того? — Анна старалась говорить равнодушно, хотя сердце почему-то екнуло.

— Как что? Увидишь живого гения! Вдруг ты ему понравишься?

— Марин, я не на конкурсе красоты. Я ему слайды показывать буду, а не стриптиз.

— В общем, жду тебя завтра в 10:00 у главного входа в башню «Запад». Не опаздывай! И это… Ань, только приведи себя в порядок, а? Ну хоть ресницы накрась. Там охрана фейсконтроль устраивает, могут не пустить, если будешь как на электричку с дачи.

Марина отключилась прежде, чем Анна успела послать её в пешее эротическое путешествие.

Она встала с кресла. Тело затекло. Кот Пиксель недовольно мяукнул, когда его нагретое место опустело. Анна подошла к шкафу-купе, который при открытии издавал звук, похожий на предсмертный хрип динозавра.

В шкафу висело: три толстовки оверсайз, двое потертых джинсов, юбка-карандаш, которую она надевала один раз на собеседование в офис пять лет назад (и сбежала оттуда через два часа, поняв, что ненавидит опенспейсы), и одна вещь, о существовании которой она почти забыла.

Платье.

Черное, бархатное, с открытой спиной. Соседка Лера, вторая скрипка в оркестре, подарила ей его в прошлом году на день рождения со словами: «У тебя должна быть одежда для жизни, а не только для работы за компом».

Анна сняла платье с вешалки. Поднесла к себе. В зеркале отразилась высокая девушка с растрепанными русыми волосами, худыми ключицами и испуганным взглядом.

— Бал в Москва-Сити, — прошептала она своему отражению. — Ага. Прям как Золушка. Только вместо тыквы у меня «Фольксваген Поло» в каршеринге, а вместо феи-крестной — истеричный менеджер Марина.

Пиксель запрыгнул на кровать и уставился на хозяйку, словно говоря: «Ты серьезно собралась туда идти? Ты же даже шторы на окно второй месяц повесить не можешь, а тут гендиректор».

Анна бросила платье на стул, плюхнулась обратно в кресло и открыла браузер. В строке поиска набрала: «Максим Соболев биография».

На экране появилось фото мужчины в идеально скроенном сером костюме. Высокий лоб, слегка вьющиеся темные волосы, глаза цвета холодной стали и линия губ, говорящая о том, что этот человек редко тратит слова на комплименты. Подпись под фото: «CEO „Соболь Технолоджис“. Состояние оценивается в 1.2 млрд долларов. Вдовец. Воспитывает дочь Полину, 7 лет».

Анна фыркнула и закрыла вкладку.

— Плевать, — сказала она коту. — Я приду, сделаю свою работу и уйду. Мне нужны деньги. Мне не нужен принц. У меня, в конце концов, Пиксель.

Кот чихнул, видимо, выражая полное согласие с политикой хозяйки.

За окном завыла сирена скорой помощи, напоминая, что она находится в Москве, а не в сказочном королевстве. Но где-то там, за бетонными коробками спальных районов, уже горели огни башен Москва-Сити, и в одной из них завтра решится если не судьба, то ближайшее будущее внештатного дизайнера Анны Ветровой, которая понятия не имела, что надеть и, что хуже всего, понятия не имела, как вести себя с людьми, которые не общаются исключительно эмодзи в Telegram.

Она вздохнула, взяла платье и пошла к соседке Лере за советом и, возможно, за парой нормальных туфель. Туфель, которые, как оказалось позже, изменят всё.

## Глава 2. Бал в «Москва-Сити»

Будильник на телефоне заорал в 7:15 композицией «Time» из саундтрека к фильму «Начало». Анна подскочила на кровати так, словно ее ударило током. Сердце колотилось где-то в горле. Первая мысль: проспала. Вторая: зачем я вообще на это согласилась?

За окном рассвет окрасил панельные девятиэтажки в грязно-розовый цвет. Кот Пиксель, разбуженный резким движением, перетек с подушки на клавиатуру ноутбука и наступил лапой на кнопку «Delete» — видимо, выражая свое отношение к планам хозяйки.

— Знаю, знаю, — пробормотала Анна, отцепляя кота от техники. — Сама не в восторге. Но десять тысяч на дороге не валяются.

В ванной она долго смотрела в треснувшее зеркало. Волосы после вчерашнего пучка напоминали гнездо вороны, пережившей ураган. Под глазами залегли тени, которые не скрыть даже тональным кремом (если бы он у нее был). Единственное, что радовало — кожа, бледная от постоянного сидения дома, выглядела почти аристократично. Почти.

Она умылась ледяной водой, почистила зубы и встала перед открытым шкафом. Вчерашнее черное платье Леры висело на дверце, поблескивая бархатом при свете лампочки Ильича. Рядом, на стуле, стояла коробка с туфлями, которую соседка вручила поздно вечером со словами: «Дорогуша, это „Маноло Бланк“, пусть и реплика, но выглядит на миллион. Только учти — они на полразмера меньше. Но красота требует жертв. Привыкай».

Анна вздохнула и набрала номер Леры.

— Алло? — голос соседки был сонным, но не раздраженным. — Ты чего в такую рань? У меня концерт только вечером.

— Лер, умоляю, помоги. Я не умею краситься. И это платье… я в нем как корова в седле.

— Жди, — коротко ответила Лера и бросила трубку.

Через десять минут в дверь позвонили. Лера вплыла в квартиру, как фрегат под всеми парусами, даже в домашнем халате и с чашкой кофе в руке. Она окинула Анну профессиональным взглядом художника, оценивающего чистый холст.

— Так, раздевайся. Платье на голое тело, бюстгальтер с открытой спиной не сочетается. Грудь у тебя небольшая, обойдешься без белья, там чашечки вшиты.

— Лер, там конференция IT-шников, а не вечеринка в плейбой-клубе.

— Милочка, — Лера поставила чашку на стол, едва не задев спящего Пикселя, — в Москва-Сити все женщины выглядят так, будто сейчас на обложку Forbes. Если ты придешь в своей толстовке с Пикачу, охрана вызовет психиатрическую бригаду. Садись.

Следующие сорок минут Анна чувствовала себя полотном, над которым работает одержимый импрессионист. Лера колдовала над ее лицом: тональная основа с эффектом сияния, скульптор, румяна, тени цвета «розовое золото», подводка, тушь в три слоя, карандаш для бровей. Когда Анна попыталась чихнуть, Лера рявкнула: «Замри, ты смажешь мне стрелку!».

— С волосами что делать? — спросила Лера, критически разглядывая русые пряди.

— Может, просто хвост?

— Хвост? На бал? Ты что, из леса вышла? Нет, дорогая, мы сделаем низкий пучок, но небрежный, как будто ты только что вышла из будуара после страстной ночи, а не мучилась с резинкой в метро.

Через пятнадцать минут Лера отступила на шаг и удовлетворенно хмыкнула.

— Смотри.

Анна повернулась к зеркалу и обомлела. Оттуда на нее смотрела незнакомка. Глаза казались огромными и загадочными, скулы стали точеными, губы — сочными, но естественными. Прическа действительно выглядела так, будто она только что распустила волосы после объятий, но при этом все пряди лежали идеально.

— Это я? — выдохнула она.

— Это ты, если выспаться и не жрать доширак перед сном, — хмыкнула Лера. — А теперь туфли.

Туфли оказались произведением искусства. Черный атлас, тонкий каблук-шпилька десять сантиметров, острый нос. Анна втиснула в них ноги и сразу почувствовала, как пальцы сжались в неестественном положении.

— Жмут, — пискнула она.

— Я предупреждала. Потерпи. На балу все терпят. Зато нога выглядит как у Золушки до того, как она потеряла туфельку. А теперь пройдись.

Анна сделала три шага и чуть не упала, зацепившись каблуком за край ковра.

— Катастрофа, — простонала она.

— Ничего, привыкнешь. Главное — не бегать. Ты идешь туда стоять в углу, помнишь? Значит, ходить много не придется. И еще, — Лера достала из кармана халата крошечный клатч, расшитый пайетками, — держи. Телефон, помада, пластырь для пальцев (пригодится, поверь), ключи. Остальное не бери.

— Спасибо, Лер. Я твой должник.

— Рассчитаешься, когда станешь главным дизайнером этой конторы и пригласишь меня на закрытую вечеринку с шампанским. А теперь дуй, каршеринг ждать не будет.

Выйдя из подъезда, Анна вдохнула утренний воздух, пахнущий бензином и мокрым асфальтом. Солнце уже поднялось выше, но двор все равно выглядел уныло: облупившаяся краска на скамейках, переполненные мусорные баки, старушка с авоськой, подозрительно косящаяся на «такую нарядную девицу».

Белый «Фольксваген Поло» каршеринга стоял у соседнего дома. Анна села за руль, поправила платье, чтобы не помялось, и ввела в навигаторе адрес: Пресненская набережная, 12, башня «Федерация».

— Поехали, — сказала она своему отражению в зеркале заднего вида. Отражение нервно моргнуло.

Дорога заняла час сорок. Москва в субботу утром — это особый вид ада: пробки даже там, где их быть не должно. Анна ползла по Кутузовскому проспекту, слушая радио «Бизнес FM», где бодрые голоса обсуждали падение индекса МосБиржи и рост цен на нефть. Мысли путались. Что я там делаю? Зачем мне это? Я дизайнер, я рисую картинки, я не умею общаться с людьми, которые носят часы дороже моей годовой аренды квартиры.

Но когда за поворотом показались стеклянные пики Москва-Сити, сверкающие на солнце, как гигантские кристаллы, Анна невольно задержала дыхание. Это был другой мир. Мир, где небо достают не кранами, а амбициями. Башня «Федерация» возвышалась над остальными — две спиралевидные громадины, «Запад» и «Восток», соединенные стилобатом.

Парковка для гостей находилась на минус третьем этаже. Анна заглушила двигатель и еще раз посмотрела на себя в зеркало. Тушь не потекла. Помада держалась. Она вытерла вспотевшие ладони о бархат платья (Лера бы убила) и вышла из машины.

В лифте, который поднимал ее с парковки на первый этаж, пахло дорогим парфюмом и новой кожей. Рядом стояли двое мужчин в идеальных костюмах и женщина с портфелем, которая смерила Анну оценивающим взглядом с головы до ног. Анна почувствовала себя Золушкой, которую по ошибке пустили в королевский дворец, но карета еще не превратилась обратно в тыкву.

На первом этаже, у стоек ресепшена, ее уже ждала Марина. Менеджер «Феерии» выглядела так, словно сошла со страниц глянцевого журнала: белый брючный костюм, идеальный загар, губы цвета фуксии. Рядом с ней Анна почувствовала себя бледной поганкой.

— Анечка! — Марина всплеснула руками, и на ее лице отразилось искреннее удивление, смешанное с одобрением. — Да ты… красавица! Я же говорила, что из тебя можно сделать конфетку. Платье — огонь. Только туфли… походка как у цапли на болоте. Но ничего, привыкнешь. Идем, нам на пятьдесят седьмой этаж.

Они прошли через турникеты, где охранник с лицом бывшего спецназовца долго сверял паспорт Анны с фотографией в базе. Потом — в скоростной лифт, который взмыл вверх так, что заложило уши. На табло мелькали цифры: 20… 35… 50… Двери открылись на 57-м этаже, и Анна шагнула в царство стекла, бетона и приглушенного света.

Конференц-зал был огромен. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на излучину Москвы-реки, Белый дом и бесконечные крыши. Солнце заливало помещение, отражаясь в полированном граните пола. В центре стояли ряды стульев, обитых серым бархатом, а в глубине возвышалась сцена с гигантским LED-экраном, на котором пока крутилась заставка: «Соболь Технолоджис. Будущее в виртуальности».

В зале уже суетились люди: звукорежиссеры настраивали микрофоны, официанты расставляли бутылки с водой и стаканы, девушки с бейджами «PR-отдел» что-то проверяли в планшетах. Все двигались быстро, слаженно, профессионально. И только Анна стояла у входа, не зная, куда себя деть.

— Твоя задача, — зашептала Марина, подталкивая ее в сторону небольшой аппаратной за сценой, — сидеть там и ждать. Перед началом выйдет технарь, проверит слайды. Если что-то пойдет не так — ты исправляешь. Если спросят, кто делал дизайн — говори, что творческая группа «Феерии». Никакой самодеятельности. Поняла?

— Поняла, — кивнула Анна, хотя в висках стучало: Зачем я здесь, зачем я здесь, зачем я здесь.

Аппаратная оказалась маленькой комнатушкой с кучей мониторов, пультов и мигающих лампочек. За главным пультом сидел парень лет тридцати в футболке с логотипом «Соболь Технолоджис». Он мельком глянул на Анну и кивнул на свободный стул.

— Присаживайся. Ты от «Феерии»? Дизайнер?

— Да. Анна.

— Слава. Я видеоинженер. Сейчас прогоним презентацию, посмотрим, все ли грузится.

Слава оказался немногословным, но приятным. Он быстро подключил ноутбук Анны к системе, и на огромном экране в зале появились слайды, которые она рисовала вчера в 23:51. Анна смотрела на свою работу в масштабе десяти метров и не могла поверить глазам. Цвета были сочными, шрифты — четкими, анимация дракона в углу каждого слайда смотрелась волшебно.

— Красиво, — коротко сказал Слава. — Редко кто так заморачивается с деталями. Обычно лепят шаблон из Canva и довольны.

— Спасибо, — Анна почувствовала, как щеки теплеют. Впервые за утро она ощутила что-то похожее на гордость.

Время шло. Зал постепенно наполнялся людьми. Анна наблюдала за ними через монитор камеры. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в дизайнерских платьях и туфлях на таких каблуках, что ее собственные десять сантиметров казались детским лепетом. Все держались уверенно, говорили громко, смеялись над какими-то непонятными шутками про «exit strategy» и «valuation». Анна чувствовала себя иностранкой без знания языка.

— А где сам… Соболев? — тихо спросила она у Славы.

— Будет. Опаздывает обычно. Он не любит эти сборища, приезжает ровно к своему выходу. Но ты его узнаешь. Когда он входит, в зале температура падает на пару градусов.

Анна нервно сглотнула и поправила и без того идеальный пучок.

За пять минут до начала в аппаратную заглянула Марина. Вид у нее был взволнованный.

— Аня, слушай внимательно. Тут изменения. Соболев хочет перед презентацией показать короткое видеообращение от дочки. Ну, знаешь, такой милый момент. Видео пришло только что, надо срочно вставить в начало слайдов. Сможешь?

— Вставить видео в PowerPoint? — Анна удивленно подняла бровь. — Это же элементарно. Дайте файл.

Марина сунула ей флешку. Анна быстро перекинула файл, вставила в первый слайд, настроила автозапуск. На мониторе появилось изображение: девочка лет семи с огромными карими глазами и двумя хвостиками сидит за столом и читает по бумажке: «Папа, удачи на конференции. Я знаю, что у тебя все получится. И помни, ты обещал мне дракона!».

У Анны дрогнуло сердце. Так вот для чего эти драконы в углах слайдов. Не просто дизайнерская прихоть, а отсылка к дочери. Она представила сурового гендиректора, который вечером, возможно, читает дочке сказки про драконов. Образ треснул, стал человечнее.

— Готово, — сказала она.

— Отлично. Сиди тихо, как мышь. Если все пройдет гладко, с меня причитается ужин в хорошем ресторане.

Марина упорхнула, а Слава нажал кнопку интеркома:

— Внимание, начинаем через минуту. Все по местам.

В зале погас свет. На сцену вышел ведущий — известный тележурналист, лицо которого Анна видела по телевизору в новостях. Он произнес вступительную речь про инновации и будущее. Анна слушала вполуха, вглядываясь в монитор камеры, пытаясь найти в толпе того самого человека.

И тут дверь в конце зала открылась.

Он вошел не один — с ассистенткой, которая что-то быстро ему докладывала, но Анна видела только его. Максим Андреевич Соболев оказался выше, чем на фотографиях. И… живее. На снимках он выглядел как памятник самому себе, а в реальности — просто очень уставший, но собранный мужчина. Темно-серый костюм сидел идеально, но галстук был чуть ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстегнута, словно он только что вырвался из душной машины. Волосы чуть взъерошены ветром. А глаза… даже на мониторе камеры они казались стальными и цепкими.

Он прошел к своему месту в первом ряду, коротко кивнул кому-то из партнеров и сел, закинув ногу на ногу. Зал притих, словно почувствовав смену атмосферного давления.

— Вот он, — прошептал Слава. — Гроза всея IT.

Анна смотрела на его затылок и чувствовала, как предательски потеют ладони. Это просто работа. Просто работа. Он даже не узнает о моем существовании. Я тень за сценой.

На экране засветилось видеообращение дочери. В зале раздались умиленные вздохи. Камера крупно показала лицо Максима. Анна увидела, как его жесткие черты на мгновение смягчились, а в уголках губ появилось что-то похожее на нежность. Но длилось это лишь секунду. Как только видео закончилось, он снова стал непроницаемым.

Началась презентация. Ведущий объявил выход Соболева. Максим поднялся на сцену, взял пульт и начал говорить. Голос у него оказался низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который много молчит, но когда говорит — каждое слово весит тонну.

Анна следила за слайдами. Первый, второй, третий… Анимация работала идеально. На пятом слайде должен был появиться сложный график с трехмерной визуализацией данных.

И вдруг — экран мигнул и погас.

В зале повисла напряженная тишина. Максим остановился на полуслове и медленно повернулся к экрану.

— Слава, что там у вас? — раздался в наушниках голос режиссера трансляции.

— Не знаю! — Слава застучал по клавишам. — Файл поврежден. Черт, презентация вылетела.

Сердце Анны ухнуло в пятки. На мониторе ее ноутбука горело сообщение: «PowerPoint перестал отвечать. Выполнить перезапуск?».

Максим стоял на сцене один, под прицелом сотен глаз. В его руке был бесполезный пульт. Тишина становилась оглушительной.

— Аня, — прошипел Слава, — делай что-нибудь! У нас тридцать секунд, прежде чем он начнет импровизировать, а он ненавидит импровизировать.

Анна посмотрела на свой монитор, потом на камеру, показывающую крупным планом лицо Максима. И вдруг в голове что-то щелкнуло. Она вспомнила, как вчера в три часа ночи сохраняла резервную копию в облако «на всякий случай».

Дрожащими пальцами она открыла iCloud, нашла файл и за три клика запустила его на своем ноутбуке.

— Слава, переключай ввод на мою машину! Быстро!

Слава нажал кнопку. Экран в зале ожил. На нем снова появился график, даже ярче прежнего. Анна судорожно выдохнула и, сама не зная зачем, нажала пробел. Слайд переключился.

Максим, уже готовый произнести какую-то шутку про «технические неполадки», осекся. Он посмотрел на экран, потом куда-то в сторону аппаратной. Его взгляд скользнул по темному стеклу, за которым сидела Анна, и ей показалось, что он смотрит прямо на нее.

— Спасибо, — сказал он в микрофон. Одно слово. Но зал вздохнул с облегчением.

Презентация продолжилась. Анна, затаив дыхание, переключала слайды вручную, синхронизируясь с речью Максима. Она слышала его голос, видела его жесты и чувствовала странную связь с этим незнакомым человеком на сцене. Она была его тенью, его невидимым дирижером.

Через двадцать минут, когда последний слайд с драконом и надписью «Спасибо за внимание» погас, а зал взорвался аплодисментами, Анна откинулась на спинку стула и закрыла лицо руками. Ее била мелкая дрожь. Туфли жали нестерпимо, пластырь Леры натер пятку до крови, но она этого почти не замечала.

— Ты герой, — Слава хлопнул ее по плечу. — Если бы не ты, был бы скандал. Соболев таких вещей не прощает.

— Я просто… повезло, что копия была, — прошептала Анна.

В этот момент дверь аппаратной распахнулась. На пороге стояла Марина, а за ее спиной… Анна не поверила своим глазам. Максим Андреевич Соболев собственной персоной. Он заглянул в комнатушку, нахмурив брови.

— Кто переключил презентацию? — спросил он коротко.

Слава молча указал на Анну.

Максим перевел взгляд на нее. Анна почувствовала, как кровь отливает от лица. В его стальных глазах мелькнуло что-то трудноуловимое: не гнев, не благодарность, а… любопытство.

— Вы? — уточнил он.

— Я, — голос Анны прозвучал тонко и жалко.

Он помолчал секунду, разглядывая ее: растрепанный небрежный пучок, бархатное платье с открытой спиной (она как раз сидела к нему вполоборота), испуганные глаза и туфли, которые она уже скинула под стулом, оставшись в одних капроновых следках.

— У вас есть три минуты, — произнес он наконец. — Объясните концепцию визуализации данных на пятом слайде. Обычно фрилансеры даже трубку не берут после двух звонков. А вы мало того что пришли, так еще и спасли мою презентацию. Мне интересно.

И он захлопнул дверь, оставив Анну в состоянии, близком к обмороку.

— Что это было? — выдохнула она.

Слава усмехнулся и пододвинул к ней забытые туфли.

— Похоже, Золушка, тебя заметил принц. Только учти: у него в башне дракон живет. Маленькая дочка Полина. И сердце у него, говорят, из кремния и стали.

Анна посмотрела на закрытую дверь, потом на свои босые ноги и вдруг рассмеялась нервным, срывающимся смехом.

— Три минуты, — повторила она. — Мне нужно три минуты, чтобы объяснить, что я рисовала в три часа ночи, заедая стресс холодным йогуртом. Отлично. Просто блестяще.

Она встала, нацепила проклятые туфли (боль в пальцах отрезвляла) и, глубоко вздохнув, вышла из аппаратной навстречу своей судьбе.

Бал в Москва-Сити только начинался. И полночь была еще далеко.

## Глава 3. Человек с лазерной указкой

Анна вышла из аппаратной и сразу поняла: она забыла клатч. Телефон, помада, пластырь — всё осталось на пульте рядом со Славой. Но возвращаться было поздно. В коридоре, ведущем к VIP-зоне для спикеров, ее уже ждала Марина. Глаза менеджера горели лихорадочным блеском.

— Он ждет тебя в комнате отдыха спикеров, — зашептала Марина, поправляя Анне выбившуюся прядь волос. — Это просто невероятно. Соболев ни с кем не разговаривает после выступлений. Он обычно сразу уезжает. А тут — лично попросил найти «девушку, которая спасла слайды». Ты хоть понимаешь, какой это шанс?

Анна понимала только одно: ее ноги в туфлях на размер меньше превратились в два пылающих факела боли, а голова была пуста, как презентация без шрифтов.

— Я не готова, — выдохнула она.

— Никто не готов к встрече с Соболевым, — философски заметила Марина. — Поэтому просто будь собой. Только… лучшей версией себя. И улыбайся. Он ценит уверенность.

Анна попыталась улыбнуться. Получился оскал загнанного в угол хомяка.

Комната отдыха спикеров находилась в конце коридора, за массивной дверью из матового стекла с логотипом «Соболь Технолоджис» — стилизованным соболем, свернувшимся в кольцо вокруг буквы S. Анна толкнула дверь и вошла.

Помещение оказалось небольшим, но уютным: диван кремовой кожи, стеклянный журнальный столик, на котором стояла ваза с белыми орхидеями, кофемашина и панорамное окно с видом на Воробьевы горы. Но всё это Анна заметила краем глаза, потому что главное находилось в центре.

Максим Соболев стоял спиной к двери, глядя в окно. Без пиджака. Рубашка обтягивала широкие плечи, галстук был уже полностью снят и небрежно брошен на спинку дивана. В одной руке он держал чашку с черным кофе, в другой — телефон, по которому быстро набирал сообщение.

— Закройте дверь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал устало, но всё так же властно.

Анна послушно закрыла дверь и замерла у входа, не зная, куда деть руки. Она скрестила их на груди, потом опустила, потом снова скрестила. Платье, казалось, стало еще более открытым, чем было.

Максим закончил печатать, положил телефон на столик и повернулся. Теперь Анна видела его лицо вблизи. Фотографии в интернете не передавали и половины. У него были глубокие, слегка запавшие глаза цвета штормового неба — не голубые, не серые, а что-то среднее. Тонкая сеточка морщин в уголках говорила о том, что он либо много смеялся раньше, либо много щурился от монитора. Нос с легкой горбинкой, твердая линия рта, который, казалось, забыл, как улыбаться.

Но самым неожиданным было другое: от него пахло не дорогим парфюмом, а чем-то простым и теплым — сандалом и, кажется, детской присыпкой. Этот запах сбивал с толку. Он делал неприступного гендиректора… человеком.

— Присаживайтесь, — он указал на диван, а сам опустился в кресло напротив. — Кофе?

— Нет, спасибо, — Анна осторожно села на краешек дивана, стараясь держать спину прямо. Туфли немедленно напомнили о себе острой болью в мизинце.

Максим кивнул и отпил из чашки, не сводя с нее глаз. Пауза затянулась. Анна чувствовала себя экспонатом под микроскопом.

— Как вас зовут? — спросил он наконец.

— Анна. Анна Ветрова.

— Анна Ветрова, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Вы работаете на агентство «Феерия»?

Вопрос был прямым, и врать Анна не умела. Марина просила говорить «творческая группа», но под этим стальным взглядом ложь казалась кощунством.

— Я фрилансер. Сотрудничаю с «Феерией» на проектной основе. Дизайн презентации — моя работа.

— Фрилансер, — он чуть прищурился. — Интересно. В агентстве сказали, что это делал их ведущий креативный директор.

Анна почувствовала, как краснеет. Шея, ключицы, даже уши — всё залилось жаром.

— Я не отвечаю за то, что они говорят клиентам, — выпалила она и тут же пожалела. Звучало как оправдание.

Но Максим неожиданно хмыкнул. Это был даже не смех, а короткий выдох через нос, но в нем мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Честность. Это хорошо. Редкое качество. — Он отставил чашку и взял со столика маленький предмет, который Анна не сразу заметила. Лазерная указка. Та самая, которой он водил по слайдам во время презентации. — А теперь обещанные три минуты. Объясните мне концепцию визуализации данных на пятом слайде.

Анна глубоко вдохнула. Три минуты. Это всего сто восемьдесят секунд. Я могу. Я рисовала это в три часа ночи, заедая стресс йогуртом, и знаю каждый пиксель.

— Пятый слайд — это прогноз роста рынка VR-приложений в сегменте детского образования, — начала она, и голос, к ее удивлению, прозвучал ровно. — Обычно такие данные показывают столбчатой диаграммой или линейным графиком. Скучно. Ваша аудитория — инвесторы, они видели тысячу таких графиков.

Максим молчал, крутя указку в пальцах. Анна продолжила:

— Я подумала: ваш продукт называется «Сказки VR». Это про волшебство, про детство. Почему бы не сделать данные частью сказки? Поэтому вместо столбцов — башни замка. Высота башни соответствует прогнозируемому показателю. Вместо скучной оси X — дорога, уходящая к горизонту. А вместо сухих цифр под каждым столбцом — год, написанный шрифтом, стилизованным под средневековую вязь, но читаемым.

Она перевела дух. Максим чуть наклонил голову, разглядывая ее.

— И дракон, — добавила Анна тише. — В углу каждого слайда. Он не просто так. Он летит слева направо по мере переключения слайдов. Если смотреть всю презентацию подряд, создается эффект, что дракон сопровождает зрителя через весь рассказ. Как проводник.

Она замолчала. Три минуты истекли или нет — она не знала. В комнате повисла тишина, нарушаемая только приглушенным шумом кондиционера и далекими голосами из зала, где продолжался фуршет.

Максим положил указку на стол и откинулся в кресле. Его лицо было непроницаемым.

— Проводник, — повторил он задумчиво. — Вы знаете, почему в углу именно дракон?

Анна покачала головой.

— Я подумала, это просто… эстетика. Ну, сказки, VR, что-то такое.

— Моя дочь Полина, — сказал Максим медленно, словно каждое слово требовало усилия, — боится темноты. Год назад я придумал для нее историю. Что в темноте живет не чудовище, а дракон. Он охраняет ее сны. И если ей страшно, нужно просто представить, как дракон расправляет крылья и закрывает ее от всего плохого.

Анна замерла. В горле вдруг встал ком. Она вспомнила видеообращение девочки, ее тонкий голосок: «Папа, ты обещал мне дракона!».

— Я не знала, — прошептала она. — Честное слово. Это совпадение.

— Я верю. — Максим вдруг встал и подошел к окну. Солнце освещало его профиль, делая черты лица еще резче. — В совпадения я не верю, но вам верю. Знаете почему?

Анна молчала.

— Потому что вы не умеете врать. У вас всё на лице написано. Сейчас вы думаете: «Зачем он мне это рассказывает про дочь?». А еще вы думаете: «У меня ужасно болят ноги, и я мечтаю снять эти туфли».

Анна вздрогнула. Он что, экстрасенс?

— Вы их сняли в аппаратной, — пояснил он, не оборачиваясь. — Я заметил, когда заглянул. И еще заметил, что вы надели их обратно, прежде чем выйти. Зачем? Если вам неудобно, зачем мучиться?

— Потому что… — Анна замялась. — Потому что так принято. На мероприятиях. В таких местах. С такими людьми.

— С такими, как я?

Она не ответила. Максим повернулся и посмотрел на нее в упор.

— Снимите туфли, Анна Ветрова.

— Что?

— Снимите. Здесь нет дресс-кода. Здесь только я и вы. И мне не важно, в чем вы. Мне важно, что у вас в голове. А когда человеку больно, он не может нормально думать.

Анна колебалась секунду. Потом нагнулась и стянула проклятые туфли. Облегчение было мгновенным и почти эйфорическим. Она пошевелила пальцами в капроновых следках и невольно выдохнула. Максим, наблюдавший за ней, едва заметно дернул уголком губ.

— Вот так лучше. — Он вернулся в кресло. — Теперь к делу. Мне понравилась ваша работа. Не презентация, хотя и она тоже. А то, как вы мыслите. Вы не просто «делаете красиво». Вы думаете о контексте, о зрителе, о том, как провести его через информацию. Это редкое качество.

Анна слушала, затаив дыхание.

— У меня есть предложение. Не от компании «Соболь Технолоджис», а от меня лично. Но обсудим его позже. Сейчас мне нужно вернуться к гостям. — Он взял со спинки дивана галстук и начал завязывать его быстрыми, отточенными движениями. — Через неделю у нас стартует разработка интерфейса для «Сказок VR». Мне нужен дизайнер, который понимает, что такое метафора. Не просто кнопки и иконки, а визуальный язык, понятный ребенку. Вы заинтересованы?

Вопрос был как выстрел. Анна открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

— Я не требую ответа сейчас, — продолжил Максим, затягивая узел галстука. — Подумайте. Моя помощница свяжется с вами в понедельник и пришлет детали. Гонорар будет в пять раз выше того, что вам платит «Феерия». Условие одно: вы должны раз в неделю присутствовать в офисе на планерках. Я хочу видеть человека, который создает этот мир, а не получать файлы по почте от анонима.

Он встал, надел пиджак и стал снова тем самым Максимом Соболевым с фотографии — неприступным, собранным, опасным. Но Анна теперь знала: за этой броней есть трещина. Маленькая девочка, которая боится темноты, и дракон, который ее охраняет.

— А теперь идите, — сказал он, открывая перед ней дверь. — И наденьте туфли. Дальше по коридору вас увидят. Репутацию надо беречь.

Анна торопливо всунула ноги в атласные орудия пытки и встала. В дверях она на мгновение задержалась.

— Максим Андреевич, — сказала она тихо. — Спасибо. За… возможность.

Он кивнул.

— И еще, — добавила она, уже шагнув в коридор. — Ваша дочь… у нее очень красивый дракон. Я постараюсь, чтобы в интерфейсе он был еще красивее.

Она не видела его лица, когда уходила. Но, возможно, в этот момент в стальных глазах что-то дрогнуло.

## Глава 4. Туфелька не того размера

Коридор, ведущий от комнаты спикеров к лифтам, был пуст и гулок. Каждый шаг Анны отдавался в висках, а туфли, казалось, с каждым метром становились на полразмера меньше. Она шла, стараясь не хромать, но к концу коридора уже откровенно припадала на правую ногу. Пальцы на левой горели так, будто их окунули в кипяток.

У лифта она остановилась и, убедившись, что рядом никого нет, прислонилась лбом к холодной мраморной стене. Прохлада немного отрезвляла. Я сделала это. Я поговорила с ним. Я жива. У меня есть предложение о работе. Я — молодец.

— Девушка, вам плохо?

Анна вздрогнула и резко выпрямилась. Рядом стоял охранник — тот самый, с лицом бывшего спецназовца, который проверял ее паспорт внизу. Сейчас он смотрел на нее с подозрением, но без агрессии.

— Нет-нет, всё в порядке. Просто… туфли новые. Натирают.

Охранник понимающе кивнул. Видимо, на его веку в Москва-Сити перебывало достаточно женщин, мучившихся от неудобной обуви.

— Фуршет в соседнем зале, — сообщил он. — Если ищете, где присесть. Там диванчики.

Анна не искала фуршет. Она искала путь к отступлению. Но ноги требовали немедленной передышки, а до парковки было еще идти и идти. Она поблагодарила охранника и, стараясь ступать как можно более плавно, направилась в сторону приглушенного гула голосов и звона бокалов.

Зал для фуршета был оформлен в том же стиле «дорогой минимализм»: белые скатерти, черные официанты, хрустальные люстры, подвешенные на тонких тросах. Гости разбились на группки, обсуждая презентацию, курсы валют и последние слияния на рынке. Анна скользнула взглядом по толпе в поисках Марины — и не нашла. Видимо, менеджер уже отрабатывала новые контакты где-то в другом углу.

Она взяла с подноса бокал с водой (шампанское сейчас было бы смертельно для ее и без того кружащейся головы) и нашла взглядом заветные диванчики. Они стояли у панорамного окна, в небольшой нише, отделенной от основного зала живой изгородью из каких-то модных растений в кадках. Идеальное место, чтобы перевести дух.

Анна добралась до дивана, рухнула на него с облегчением и, убедившись, что изгородь скрывает ее от чужих глаз, снова стянула туфли. На этот раз она не стала просто ставить их рядом — она задвинула их под диван, подальше с глаз долой. Если кто-то увидит босые ноги, скажу, что это новый тренд. Босоногий нетворкинг.

Минуты текли медленно. Анна пила воду, смотрела на огни вечерней Москвы за стеклом и пыталась собрать мысли в кучу. Предложение Максима звучало как сказка. Но сказки, как известно, имеют свойство заканчиваться в полночь. А она даже не знала, во сколько именно наступает полночь в мире больших денег и IT-корпораций.

— Прячетесь?

Голос раздался так неожиданно, что Анна чуть не выронила бокал. Она подняла голову и увидела Максима Соболева, который стоял у входа в нишу, опираясь плечом о стену. Пиджак он снова снял и перекинул через руку, галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Вид у него был уставший, но не раздраженный. Скорее — как у человека, который сбежал с собственного праздника.

— Я… — Анна запаниковала. — Я просто решила дать ногам отдохнуть. Вы же сами сказали…

— Я помню, что я сказал. — Он шагнул в нишу и, не спрашивая разрешения, опустился на противоположный край дивана. Между ними осталось приличное расстояние, но Анна всё равно почувствовала, как воздух стал плотнее. — Я и сам прячусь. Терпеть не могу фуршеты.

— Тогда зачем вы их устраиваете? — вырвалось у Анны прежде, чем она успела прикусить язык.

Максим повернул голову и посмотрел на нее с легким удивлением.

— А вы всегда задаете неудобные вопросы?

— Только когда очень устаю и хочу домой.

Он хмыкнул — тот самый короткий выдох через нос, который она уже слышала в комнате отдыха.