Дневник старой дамы
детектив
Люси Поэль

© Люси Поэль, 2026

ISBN 978-5-0070-2726-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дневник старой дамы

Джин Эшфилд сидела с вязанием возле окна, за которым шёл дождь. Старой даме было далеко за шестьдесят, и седая голова её белела как снег в сумраке комнаты. Миссис Эшфилд выглядела так же, как выглядят многие женщины в этом возрасте: крепкая, но не толстая, с выцветшими, неопределенного цвета глазами на слегка расплывшемся дряблом лице. Поправляя изредка очки, она шевелила губами, считая петли, а пальцы проворно управлялись с тонкими спицами. Иногда она смотрела в окно, где по стёклам бежали струи дождевой воды, а по тротуару пробегали редкие прохожие.

К калитке на велосипеде подъехал почтальон в чёрном, блестящем от дождя, плаще с капюшоном, похожий на огромного ворона из детской сказки. Он достал из мешка почту и быстро сунул сверток в почтовый ящик. Встряхнув с плаща воду, он оттолкнулся ногой от земли и двинулся дальше.

Джин, кряхтя, с трудом поднялась из глубокого кресла, взяла большой, видавший виды зонт и вышла на улицу. Дождь, так неожиданно налетевши, и ливший вот уже целый час, начал стихать. На дорожке, ведущей к калитке, образовалась лужа. Джин с опаской обогнула её и подошла к почтовому ящику. Почтальон плохо прикрыл ящик, и верхняя газета оказалась мокрой, внутри её лежало письмо в голубом конверте. Старая дама поспешила в дом, и налетевший ветер чуть не вырвал зонт из её руки.

Миссис Эшфилд встряхнула зонт и поставила его сушиться, затем прошла в комнату и, надев очки, снова села в кресло у окна. Письмо пришло от её давней подруги. Женщина нетерпеливо распечатала конверт и поднесла письмо к глазам.

«Дорогая Джин!

Какой злой рок преследует мою семью?! У меня опять большое несчастье: Лесли упала с лошади и ударилась виском о камень. Она умерла, не приходя в сознание.

Милая Джин, приезжай, ты мне очень нужна!

Твоя Джойс Стрейндж.»

На следующее утро миссис Эшфилд наняла автомобиль и в двенадцать часов дня прибыла в Сент-Элбанс. Похороны Лесли уже состоялись, и после заупокойной мессы из собора выходили прихожане. Джин дождалась, когда появилась Джойс Стрейндж в чёрной шляпке с вуалью и окликнула её:

— Джойс!

Миссис Стрейндж, невысокая и худенькая, с очень бледным лицом, встревожено оглянулась: темные блестящие глаза и заострившийся нос делали её похожей на испуганную беззащитную птицу.

— О, Джин! — она подошла, прислонилась щекой к плечу подруги, и слёзы полились из её глаз. — Моя девочка, моя Лесли оставила нас!

— Ну, ну, Джойс! Возьми себя в руки, — Джин, одной рукой прижав к себе голову подруги, другой ласково похлопала её по спине. — Успокойся, милая, твоя Лесли уже на небесах, а тебе надо ещё позаботиться о внуке.

Миссис Эшфилд хотелось сказать что-то более важное, чем она сказала сейчас, но слова не приходили на ум. Да и не нужны сейчас Джойс слова, как были не нужны самой Джин, когда у неё убили на войне единственного сына. Ей нужно было в тот момент только участие, да тон, каким говорили с нею люди, а не слова, она их и не понимала, так же, как не понимает их сейчас Джойс. Для неё более важен приезд верной подруги, её голос и это дружеское похлопывание по спине.

— Всё, всё, милая, пошли.

Поздним вечером этого же дня в гостиной, не зажигая света, перед горящим камином сидела миссис Эшфилд и смотрела на огонь, который всегда её завораживал. Язычки пламени ползли по уголькам с тихим потрескиванием. В большом доме царило полное безмолвие. А ведь всего ещё год назад в этом уютном особняке жила в полном составе семья Стрейндж.

В темноте, позади её кресла, послышался шорох.

— Кто здесь?

— Это я. Не могу уснуть, как ни стараюсь, — Джойс присела на низкую скамеечку поближе к огню, и блики заиграли на её тёмных волосах, почти не тронутых сединой. Её голос, слегка охрипший, зазвучал как тихий шелест опадающих осенних листьев:

— Помнишь, Джин, кажется совсем недавно я была так счастлива, у меня была семья, все были живы и здоровы: и муж, и дети. Ничто не предвещало несчастья. И вот как лавина: сначала брат с женой погибли так нелепо, потом мой сыночек, мой Эдвард, умер неожиданно, не успев даже жениться, потом у мужа — сердечный приступ. Наверное, его подкосила смерть Эдварда. И вот теперь Лесли! Она держалась в седле как мужчина, и я не понимаю, как такое могло с нею случиться. И зачем она туда поехала, в эту пустошь, на камни? В чем я так провинилась?!

— Успокойся, Джойс, не плачь! — Джин ласково погладила подругу по плечу.

— Я никак не могу смириться с её смертью. Как мне жить одной?!

— Ты не одна, моя дорогая! У тебя есть внук, ты должна думать о нём! Это придаст тебе силы. Кстати, Джойс, почему Ричарда не было на похоронах? Он не знает, что его мама умерла?

— Я решила, что так будет лучше. Боюсь сказать ему об этом, — опять заплакала Джойс. — Он такой хрупкий, он не выдержит!

— Напрасно ты так поступила, Джойс. Дети более стойкие создания, чем мы, взрослые, порой думаем. Но что сделано, то сделано.

— Не знаю, Джин, как ему всё объяснить?

— Не затягивай, милая, он должен знать правду.

— Да, да, ты права, — прошептала Джойс, вытирая платочком слёзы.

— Пойдем, я помогу тебе дойти до спальни. Ты нуждаешься в отдыхе, дорогая.

Утро было прохладным и солнечным. Джин открыла глаза, когда теплый солнечный лучик скользнул по подушке. Стряхнув с себя остатки сна и вчерашние горькие воспоминания, старая дама встала с постели и накинула тёплый халат. В комнату еле слышно постучали.

— Войдите! — откликнулась Джин.

— Доброе утро, миссис Эшфилд, — молодая служанка изобразила подобие реверанса. — Миссис Стрейндж завтракает у себя, Вам тоже подать завтрак в постель?

— Нет, Кристи, пожалуй, я спущусь в столовую.

— Хорошо, мадам, через пять минут стол будет накрыт.

Джин допила чай и поставила чашку на стол:

— Кристи, как себя чувствует миссис Джойс?

— Решила остаться в постели, мадам. Вчера она выпила снотворное и говорит, что оно еще действует, и ей хочется спать.

— Ну что ж, в её состоянии сон — это лекарство. Я не буду её беспокоить, пойду пройдусь.

Миссис Эшфилд прогуливалась по улице вдоль шеренги двухэтажных домиков, наслаждаясь прекрасной погодой. Увидев вывеску «Аптека», старая дама рассеяно остановилась.

— Кажется, я что-то хотела купить в аптеке, какое-то лекарство, — пробормотала она. — Зайду, может быть, вспомню.

Она толкнула дверь аптеки, и маленький колокольчик звякнул у нее над головой. Две пожилые дамы стояли возле окна и о чём-то тихо беседовали. Джин подошла к стойке, за которой стоял краснощекий мужчина в белом халате.

— Что Вы желаете, мадам?

— Мне нужен… — Джин было стыдно, что она никак не может вспомнить название лекарства.

Аптекарь между тем выжидательно смотрел на неё, и даже старые дамы прервали свой разговор.

— Йод, — выговорила она наконец смущенно, и очень порадовалась тому, как ловко вывернулась из щекотливого положения.

Аптекарь облегчённо вздохнул, как будто это он так мучительно вспоминал, что Джин хотела купить. В глазах у дам мгновенно погасло возникшее было любопытство к незнакомой женщине, и они вернулись к обсуждению городских сплетен. Опять звякнул неутомимый колокольчик, и в аптеку вошёл маленький мальчик.

— Что тебе Пенни? — спросил аптекарь у нового посетителя.

Джин отошла от стойки и, ругая себя, стала неловко запихивать в сумочку злосчастный флакон с ненужным ей йодом. Дамы теперь не обращали на неё никакого внимания, продолжая начатый ранее разговор.

— Как мне жаль эту бедную миссис Стрейндж! — воскликнула дама в серой фетровой шляпке.

— Точнее сказать — несчастную, а не бедную. Ведь она, говорят, сказочно богата! — ответила ей вторая дама с круглыми и сонными глазами, похожая на сову.

Миссис Эшфилд невольно прислушалась, продолжая искать место в сумке для флакона, который норовил перевернуться и, не дай бог, залить её любимую сумочку.

— Что толку от такого богатства, если его некому оставить?

— А внук? — возразила ей собеседница.

— Он еще очень мал!

— Мне все смерти в этой семье кажутся очень подозрительными, — женщина перешла на шёпот.

— Почему?!