Тайна города Гу
Повесть о переезде, обещаниях и малиновых пирожках
Анастасия Цуленкова

Корректор Марина Тюлькина

Иллюстрации Шедеврум

© Анастасия Цуленкова, 2026

ISBN 978-5-0070-1391-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1.
Город, который ждал

Город Гу жил своей тихой жизнью маленького города. Узенькие улочки были покрыты мягкой пылью времён. Дома источали запах старых книг и забытых историй. Двухсотлетняя брусчатка молча хранила свои тайны с момента закладки. Город будто замер, ожидая чего-то важного…

Шурка недавно переехал в город Гусев Калининградской области вместе с родителями. Ему исполнилось десять, и мальчик крайне гордился этим фактом. Рыжий, вечно растрёпанный, с россыпью огненных веснушек. Город он стал называть просто Гу, потому что и новое, и старое название Гумбиннен начинались одинаково.

Но этот переезд дался ему нелегко.

Прощание с Томском вышло невесёлым. Шурка оббежал свои места: гаражный кооператив, где они с Лёшкой строили шалаш, спуск к Томи, где плоские камешки так хорошо прыгали по воде, и старую деревянную горку во дворе. Лёшка стоял рядом и молчал. Друзья неловко потоптались на месте, потом стукнули кулаками по-мужски, без лишних слов.

— Я вернусь, — пообещал Шурка берёзе у подъезда.

Берёза молчала. Шурка сунул в карман куртки два плоских камушка с томского берега. Один — себе. Второй — на случай, если Лёшка когда-нибудь приедет в гости. Камушки были тёплыми, шершавыми, пахли рекой и детством.

Семья оставила сибирскую глубинку с её просторами, последовав за главой семейства: военный офицер получил назначение в маленький городок Гусев. Мама была несказанно рада, ведь исполнилась её мечта: жить ближе к морю. Но Шурка этой радости не разделял.

Глава 2.
Прощай, Томск

Дорога заняла несколько суток и стала настоящим испытанием. Поезд «Томск — Москва» тащился бесконечно долго. За окном сменялись берёзы, потом поля, потом опять берёзы. Шурка сидел у окна и сжимал в кармане камушки. Они напоминали о том, что осталось там, за тысячами километров.

— Сколько осталось? — в сотый раз спросил Шурка.

— Ещё двое суток, — устало ответил отец.

Шурка откинулся на полку. Вагон пах густо заваренным чаем, сушками и чужими людьми. Он пытался читать, но строчки сливались. Пытался спать — мешал стук колёс.

— Тук-тук-тук, — шептал он в такт. — Про-щай, Томск. Про-щай, Лёша.

На второй день он поссорился с мальчишкой из соседнего купе из-за места у окна. На третий — просто молча смотрел в темноту и считал огни пролетающих станций. Мама пыталась его развеселить, предлагала игру в слова, но Шурка отворачивался к стене.

— Отстань, — бормотал он. — Ничего не хочу.

В Москве их встретил огромный вокзал. Мегаполис оглушил Шурку. Люди бежали как муравьи, эскалаторы уходили в самое сердце земли, а объявления звучали так, будто их диктовал робот. Шурка никогда не был в таком огромном городе. Ему стало страшно.

— Держись за меня, — сказала мама, и Шурка вцепился в её сумку мёртвой хваткой. Второй рукой он нащупал в кармане камушки. Тёплые. Свои.

В самолёте он заснул ещё до взлёта: сказались три бессонных дня в поезде. Проснулся от маминого голоса:

— Море! Я вижу море!

Шурка выглянул в иллюминатор. Море было серым, плоским и совсем не похожим на картинки из журналов. Виднелась светлая песочная полоса суши — Куршская коса. Балтийское море не Чёрное, не тёплое, просто вода.

— Обычная вода, — буркнул он и снова закрыл глаза.

Но внутри кольнуло, всё-таки оно было настоящим. Просто он пока не готов был это признать.

Потом был автобус. Два с половиной часа тряски по незнакомым дорогам. За окном мелькали посёлки с непривычными названиями, поля, перелески и вдруг старые кирпичные строения.

— Гумбиннен, — тихо сказал отец. — Теперь Гусев.

Шурка прижался лбом к стеклу. Город приближался медленно, будто не хотел его впускать.

«Ну и ладно, — прошептал Шурка. — Я тебя тоже не звал».

Глава 3.
Я привыкать не хочу

Ночью в новой квартире он лежал на неудобной кровати и не мог уснуть. Не потому что кровать была плохая, а потому что тело всё ещё чувствовало стук колёс. Тук-тук-тук. Прощай.

Он достал телефон, открыл карту. От Гусева до Томска больше четырёх тысяч километров.

«Если бы я знал, что так далеко, — подумал он, — может, не дал бы себя увезти».

Но он знал. И всё равно поехал.

Перед сном Шурка достал из кармана куртки один камушек — тот, что для Лёшки. Положил на подоконник. Второй, свой, оставил в кулаке. Заснул только под утро, сжимая его в ладони.

На следующий день началось знакомство с городом.

— Ну как тебе? — спросил отец за ужином.

Шурка поковырял вилкой картошку.

— Убогий. Дома как игрушечные. И людей почти нет.

— Ты просто не привык, — мягко сказала мама.

— Я привыкать не хочу! — Шурка отодвинул тарелку. — Вы меня выдернули из школы, от Лёшки, от бабушки…

Он выбежал из-за стола и хлопнул дверью комнаты. Лёг на кровать, уткнулся лицом в подушку. Камушек больно впился в ладонь, но Шурка не разжал пальцев.

Отец вздохнул. Мама тихо сказала: «Привыкнет. Куда деваться».