# Стихотерапия. Секреты фиолетового цвета

Лиа Мар

Путешествие через внутренние оттенки человеческого опыта, где стихи становятся способом слушать себя и исцелять невидимые раны. Этот сборник — о движении от тишины к силе, от боли к обновлению, о поиске гармонии между внутренними цветами. Фиолетовый здесь — не просто итог смешения, а пространство, где рождаются ответы, которые можно услышать только вслушиваясь в собственную душу.

© Лиа Мар, 2026


ISBN 978-5-0070-1281-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Стихотерапия. Секреты фиолетового цвета

> О движении от тишины к силе, от боли к обновлению, о поиске гармонии между внутренними цветами.

> Фиолетовый — не просто итог смешения, а пространство, где рождаются ответы, которые можно услышать только вслушиваясь в собственную душу.

> Между явью

> и тонким туманом воспоминаний

> Есть особый путь,

> проходящий сквозь поле мечтаний —

> Сквозь молчание синего

> и громкие крики красного,

> Сквозь кошмарные сны —

> к пробуждению прекрасного.

## Моим стихам…

Моим стихам как драгоценным винам
Черёд, возможно, не настанет.
Только желанием быть понятой руководима,
Моя душа писать не перестанет.

Моим стихам не нужен громкий голос,
Восторженность толпы и яркий свет —
Нужны, глаза, которые своим вопросам
Сумеют в этих строках разглядеть ответ.

## МОЛЧАНИЕ СИНЕГО

### МОЛЧАНИЕ СИНЕГО

> О тишине, в которой слышны самые глубокие переживания.


> Синий —

> пространство внутреннего созерцания,

> погружения в память,

> холод спокойствия и тихие воды чувств,

> где каждое слово — отражение несказанного.

### Без клеток…

Без клеток, вольеров, антрактов, манежей и цирков —
Народу вживую хватает зоопарка, аплодисментов и криков.
Я видела ямщика, не поспевшего за бегом своих лошадей,
И пересмешника, разделившего один народ среди двух площадей.
И мне непонятно пока, что за нити их держат,
кто страшней? кто смешней?
Но я хочу ОДИН народ — ОДНУ площадь.
И без животных на ней.

### Терять героев больно…

Терять героев больно.
Больно вдвойне.
Мой герой тоже пал,
хотя не на этой войне.
С героем вместе теряем мы
слишком много:
Мы теряем каждый
из несовершённых им подвигов.
Я хотела бы быть среди вас
и на вашем месте:
Среди тех, которые победили
и не сдались,
Тех, кто ради святыни своей,
своей чести
Ни секунды не думая,
отдали свою жизнь.

### Отче…

Отче, как страшно, что не осталось молитв…

Когда замолкают уста, устав от пустой молвы,

Моя душа — вот что страшно — душа молчит:

Ей ничего не нужно уже. Увы.

⠀

И все советуют, но я не прошу и о здравии..

И тут надо бы побояться бога гневить.

Но я знаю, мне перечислили. Мне оставили.

Много непрожитых лет за него прожить.

⠀

А мне бы прожить ровно столько, сколько ему довелось.

А мне бы понять жизнь такой, какой он её видел.

А мне бы унять в себе эту боль, этот гнев, эту злость.

А мне б полюбить жизнь так, как сейчас умею лишь

ненавидеть…

### Я ненавижу все стрелки часов…

Я ненавижу все стрелки часов и все месяцы года.

Я не люблю ни осень, ни снег, ни цветы.

И дождливая только по сердцу теперь мне погода.

Когда всё размывает: дороги, мосты и… следы.


Я встречать буду новый год в прошлогоднем платье.

Но сама прошлогодней не стану уже никогда.

Отмотать бы назад, стереть бы все, поменять бы…

Невозможно. Но точно: кровь — это не вода.

### Сорок восемь недель назад…

Сорок восемь недель назад
Мне прислали повестку. В ад.
Я явилась законопослушно.
У меня отсудили там душу.

Сорок восемь недель я живу
Постоянно и полностью наяву.
Потому что оставила свои сны
В восемнадцатом дне ушедшей весны.

Сорок восемь самых долгих недель
Я как дверь, которую сняли с петель.
Ни открыта, ни заперта. Я абсурд:
Меня здесь явно быть не должно, но я тут.

Сорок восемь самых ужасных суббот
Я закапывалась в оврагах хлопот.
Чтоб забыть про все эти воскресения,
Зная, что ни в одном — нет спасения.

Закрывая глаза, сорок восемь раз
Я, за руль не держась, нажимала на газ.
Только нет — забирать меня не хотят.
Отобрали душу, послали назад.

И стою, заблудившись, ни тут, и ни там,
Кто-то в мантии чёрной — за мной, по пятам.
Я всё жду, может всё же обратно попросят?
Сколько раз ещё надо по сорок восемь?

### Ровно год — ровно пятьдесят четыре недели…

> Ровно год — ровно пятьдесят четыре недели.

> «Время лечит» — говорить мне многие смели.

> А мне всё больней и больней с каждым днём,

> Что у меня есть дом, а тебя уже не будет в нём.

Я тебя навеки растворила в своей душе,
Как в крутом кипятке наш с тобою любимый кофе.
Просыпаясь на этом проклятом седьмом этаже,
Я в прихожей своей отчетливо вижу твой профиль.
Ты в каждом маленьком зёрнышке алых гранатов.
И в запахе табака, и в изгибе моих бровей.
В каждой стрелке тобой подаренных циферблатов.
Ты в жестах и мимике непослушных моих сыновей.
Ты в улыбке, которая не подчиняется мне —
Управляет ею, наверно, небесная сила.
А иначе, как бы я стала настолько сильней?
Как бы я эту жизнь без тебя выносила?
Ты в молчании моём, в одиночестве среди людей.
В моей громкой музыке и спортивных костюмах.
Ты остался наполнением в моей пустоте,
И лучом в грозовых моих мыслях угрюмых.
Ты в переменчивой зеленоватой радужке моих глаз.
В рукопожатии, не по-девичьи крепком.
Ты единственная причина того,
что у меня есть «сейчас».
И что мирно в моём сейчас (по нынешним меркам).

### Я знаю, ты точно бы не хотел…

Я знаю, ты точно бы не хотел,

Чтоб я свою жизнь посвятила мести.

Мой мир теперь пуст и осиротел,

И в нем прежним остался лишь кодекс чести.


Все слова, что с тяжёлой душой говорил

По ночам в телефонную трубку.

Каждый раз, перевешиваясь через перила,

Я чувствую на плечах твои руки…


Я запуталась. Я опять на краю.

Из-за скорости мне не видно разметки.

Я стою на ногах, папа, крепко стою,

Но пока под люстрой и на табуретке.

### Я помню, ты так мудро умел молчать…

Я помню, ты так мудро умел молчать,

Не выдавая, что происходит внутри.

Улыбаться и сутки подряд не спать,

Призывая к порядку всполошенный внутренний мир.

Ты всегда был центром кругов и душой компаний,

Смеялся громко и без разбора дарил добро.

Но там, где ничьи не видят глаза, внутри себя, тайно,

Ты был до немыслимой степени одинок.

Ты видел в людях лучшее, верил в их свет

И, замечая обратное, уходил с улыбкой,

Но не забирал обиды с собой в багаж долгих лет,

А оставлял людей наедине со своими ошибками.

Я видела, знала, я помню, ты не терял надежды,

Что бродячей твоей душе найдется приют.

И, врываясь в сердца, проходя мимо них или между,

Позволял себе мысль о доме, где тебя ждут.

А я теперь не имею права разрешать себе слабость,

Поверить в родную душу, что сможет понять и помочь.

Как всё-таки много у нас с тобой общего, папа.

Я одиночка по жизни, пап. Я твоя дочь.

### Папа, родной, я так скучаю…

Папа, родной, я так скучаю…
Узнать бы, как ты и где ты
И как там у вас с погодой.
Хотя где ты, там солнце лучами
Всегда обнимает цветы.
А здесь холодно с прошлого високосного года.

Папа, внуки твои непоседы!
Я младшего не ругаю толком,
И старший жалуется, мол, балую,
Но у него настолько твои черты,
Что иногда я даже ненароком
Допускаю мысль, ну знаешь, такую, малую,

Что может и правда вся эта история
С сансарой и переселением душ?
Как бы то ни было, знаю, ты с нами,
И даже если все в мире теории
На практике — абсолютная чушь,
Давай называть это чудесами.

Вокруг солнца очередной круг планеты…
Пап, я теперь четырежды взрослая.
Каждый год без тебя как отдельная жизнь.
Я научилась в себе находить ответы,
И не задавать в небеса так часто вопросы,
Но смотреть вперёд и вверх, не назад и вниз.

Пап, я, кажется, разбираюсь в людях.
Всё стало настолько простым и понятным.
Так вот почему ты был одинок?
Не зарекаюсь, пусть будет как будет,
Но это больно, тяжело и досадно,
Когда новый человек — всего лишь новый урок.

Пап, не поверишь, я сделала татуировку,
Знаю, ты не большой любитель,
но эта тебе бы точно понравилась.
Пап, я отбросила всю маскировку,
Я разрешила горю покинуть мою обитель.
Я справилась, папа, справилась.

### Я бы не глядя сменила все блага мира…

Я бы не глядя сменила все блага мира

На то, чтоб был адрес (город, улица и квартира),

По которому можно отправить этот конверт.

Я прошла бы от края до края пешком белый свет,

Переплыла бы океан, на ракету нашла бы билет.

Только нет его. Нигде в этом мире нет.

Не дойдёт письмо единственному адресату.

Кому жизнью обязана, перед кем пожизненно виновата.

В раю нет почтовых индексов, к сожалению.

В конверте: «Люблю! С небесным тебя днём рождения!»

### Там, где страхи шуршат…

Там, где страхи шуршат,
словно листья у старых дорог,
Я иду, спотыкаясь часто
об собственный след.
Но ведёт меня тихо сквозь
сумерки дней и тревог
Ставший мне путеводной звездой
твой немеркнущий свет.

Я хочу обязательно верить,
что время меня к тебе приведёт.
И ты с доброй улыбкой обнимешь
и к сердцу прижмёшь.
Но пока оно не настало,
веди меня верным путем до его ворот,
Тебе сверху ведь лучше виднее, что верно, Ёж?

### Моим друзьям под полтинник…

Моим друзьям под полтинник, я не считаю себя ребёнком.

Но смеюсь, запрокинув голову, бескомпромиссно громко.

Пою а капелла, просто потому что мне нравится петь

(И пусть думают те, кому приходится это терпеть).

Считаю преступлением против гения — долго спать.

Конечно, гением себя не считаю. Учусь рисовать.

Стараюсь писать красиво: и слово, и слог, и почерк.

Пытаюсь быть сыном, о котором ты не мечтал,

глядя на своих дочек.

Строю планы построить дом и разбить гранатовый сад.

Честно пытаюсь с огнём не играть, хотя прыгаю в водопады.

Кстати, о честности и о том, чего не отнимешь.

С моим именем рядом всегда будет твоё Имя,

Привычки, черты лица, уроки жизни и память.

Жёсткость и мягкость. Уступчивость и «упрямость».

Не боюсь остроты углов, но в углу не прячусь.

С чужими — не боюсь своих слов.

Со своими — молчу и плачу.

Не умею тосты говорить, пью до дна и залпом.

Я хочу на тебя походить в каждой мелочи, папа.

Но в глобальных масштабах человеческой личности

Дай мне бог дорасти до половины твоей космичности.

### Солнце всходит и неизбежно заходит…

Солнце всходит и неизбежно заходит,

Интервал, оставляя, чтоб созидать.

А что если время уже на исходе?

Мы ведь не можем предугадать…

Завершая мандаринками-дольками

Интервал, не могу эту мысль отогнать.

Я осталась после тебя опавшими с ели иголками.

А что мне доведётся после себя оставлять?

### Вокруг жужжат как пчелиный рой…

Вокруг жужжат как пчелиный рой,
Пытаясь успеть все дела переделать.
А у меня опять выходной —
В разгар рабочей недели.

Нет желаний — а что мне загадывать?
Ёлки нет и гостей я не жду.
И единственное, что может порадовать,
Что этот день — последний в проклятом году.

И по этому поводу есть два презента:
Я ведь всё ж у себя одна.
Я мозги отправляю в отпуск до лета.
А сердце бессрочно посылаю на…

### Санта, здравствуй…

Санта, здравствуй, я написала письмо,

Но не уверена, что по адресу.

Нет, ты не подумай, мне узнать бы кому —

И я сама его лично в руках донесу.

Я очень надеюсь, что ты не обидишься.

Изо всех сил стараюсь не терять веры в чудо.

Но насчёт подарков… знаешь ли… видишь ли…

Я боюсь, что мои не по плечу тебе будут.

Их эльфы твои смастерить не сумеют.

Их нельзя уместить в упряжку с оленями.

Но я всё же попробую, я посмею.

Санта, мне нужна машина времени.

Ну, что ты, я не хочу знать о будущем,

Я и в настоящем не всё понимаю.

Но в сердце мечущемся и воюющем

Была необъятная вера без края

Что всё будет так, как когда-то мечталось.

Что если верить, то точно сбудется.

Что надо переждать всего малость,

И чудо случится, а плохое забудется.

Санта, я даже не представляла,

Как сильно потом тянуть будет в прошлое,

Где безвозвратно я потеряла,

Всё любимое, светлое и хорошее.

Говорят, что надо начать сегодня,

И делать всё для лучшего «завтра».

Но моя работа в этом русле бесплодна:

Мне очень надо вернуться обратно.

Обратно в детство, в две тысячи пятый,

Я сделаю всё совсем по-другому,

Обещаю, я сделаю всё как надо

И не буду слепо в пропасть ведома.

Но если менять ход событий не в силах,

Хотя бы верни в февраль двадцатого,

Чтобы я прощения попросила,

За то, в чём потом буду виновата.

Чтобы обняла и не отпускала,

Сказала сто тысяч раз, что люблю,

И повторяла бы, и повторяла:

Горжусь, восхищаюсь, благодарю…

И когда потом вернусь в настоящее,

Подари мне ещё немножечко времени,

Объяснить любимым всё предстоящее,

И помочь с вопросами и дилеммами.

Санта, столько во мне не прожитой

Жизни — считай, что их целых две.

Столько чувств и столько ещё не свитой

Нити мыслей в бредовой моей голове,

Что меня когда-то раздавит их бременем

И их тяжесть не удержит земля.

Так что если нет у тебя машины времени,

Дай терпения — от марта до февраля.

### Хочу туда, где все ещё живы…

Хочу туда, где все ещё живы…

Туда, где обещания не лживы.

Туда, где споткнувшегося не толкают.

Туда, где верят ещё и мечтают.

⠀

Туда, где друзей не смыло дождями.

Туда, где земля тверда под ногами.

Туда, где можно не прятаться в панцирь.

Где души не запираются в карцер.

⠀

Где можно кричать, когда очень больно.

Где узнику — плен, а вольному — воля.

Где можно обратно сдать свою долю,

Сказав: «Спасибо, с меня довольно».


⠀

### Утомлённому жаждой…

Утомлённому жаждой оазис в бескрайней пустыне мерещится.
Ожидающий чуда — ищет его и находит в обыденных мелочах.
Но не лечится миражами ни жажда, ни боль — не лечится!
Все мы путники — с разной историей за плечами и разным крестом на плечах.
Натёрты до крови железом не по размеру подбитых оков
Ноги, плетущиеся по тропинке из ада, а может, и в ад.
Христос завещал нам быть милосердными и прощать врагов,
Но как простить тех, кто не понимает, как сильно и в чём виноват…

### Всё должно было быть по-другому, иначе…

Всё должно было быть по-другому, иначе,

Но я думать об этом себе запрещаю.

Иногда, если честно, я тайно плачу

От мысли, что даже не попрощаюсь.

Мне как-то приснились твои поминки:

Тишина и очень мало людей,

Из которых никто не роняет слезинки,

Нет священника, матери и сыновей.

Ты с глазами цвета самой тёмной печали,

Неприкрытыми ничьею ладонью,

Почему-то в мундире и с кольцом обручальным,

Я стою где-то там, а что дальше — не помню.

Я не вернусь никогда обратно

И буду скрывать местонахождение,

Ведь если жизнь снова сведёт нас когда-то,

Я выстрелю первая — на поражение.

Пусть никто никогда так и не узнает,

А узнавши, все равно не поймёт,

Как можно вот так ненавидеть отчаянно,

И в то же время — наоборот.

### Твоя кровь течёт в венах моих детей…

Твоя кровь течёт в венах моих детей —

Пусть решает суд божий и суд людей

Какого ты будешь достоин конца.

Не ищи меня, не ходи по ножу:

Найдёшь — я тебя уже не пощажу.

В моих венах — кровь моего отца.

### Это не жалость…

Это не жалость, не слабость,

какое-то новое чувство пока без названия,

Когда тошнит

от запоздалого и болезненного осознания,

Что книгу святую писали

в эпоху совсем других тварей —

В наши дни твоей человечностью

как кипятком тебя шпарят.

И до утра по кругу,

как акула в аквариуме, без остановок

Ищешь ответы на свои вопросы

среди их постановок.

Дожигаешь до пепла табак

вперемежку с верой и нервами.

Из-за таких, как они, такие, как мы,

становятся стервами.

### Между чёрным и белым…

Скажи, между чёрным и белым
Есть ли действительно разница?
Закрываю глаза в понедельник,
Просыпаюсь, когда уже пятница.
Пережив конец своей повести,
Я пишу и чужие читаю книги.
Свою закрыла. Отдала все почести.
Осталась бездушной и дикой.

Без тебя пожары, землетрясения,
Рассветы и повседневность.
Сны, прогулки, мечты, опасения,
Приступы смеха и гнева.
Между солнцем, дождём и снегом
Скажи мне, какая разница?
Я теперь в белоснежно белом,
Безнадёжно лишённая памяти.

Разобрав до основания мира, до каждой мелочи
Всё, от чего отрекаться нельзя, любя,
Я погладила по головке сильную девочку:
Я просто пережила наконец «без тебя».

### Сколько ещё будет этих бессонных ночей…

Сколько ещё будет этих бессонных ночей
и планов —
Побед, поражений в бумажных и психологических
войнах?
Видеть всех вокруг виноватыми через призму
самообмана —
Единственное, что тебе позволяет дышать
спокойно.
Где простить невозможно, там нужно навек
прощаться.
Если ждёшь от меня ответа или сигнала,
даю:
Твоим белым флагом будет моё подвенечное
платье,
В котором другой поведёт меня
к алтарю.

### Ты умеешь, так читай меня по глазам…

Ты умеешь, так читай меня по глазам:

Никогда ничего не вернётся назад.

Будут дни сменять ночи, бесконечно мой путая след

И тебе будет больно очень, а мне — больше нет.


Научись выносить вес отсутствия и тишины,

Если смеешь — проси простить небеса.

Каждый выбор и каждый шаг сделал только ты сам.

Ты в ответе за них. Я живу без твоей вины.


Истерично прячась за спинами оправданий,

Никогда не отмолишь прощения своей душе.

Прочитай по глазам холодное напоминание,

Что даже каяться слишком поздно уже.

### Мотая кадры как кинопленку…

Мотая кадры как киноплёнку,
я неосторожно ходила по граблям,
что ты оставил в моей голове.
Своему внутреннему ребенку
я пообещала, что все исправлю,
в следующей главе,
И своё сердце открою однажды,
в самом чистом и искреннем виде
любовь в него загребя.
А пока отдельно за каждого,
кто попытался меня обидеть
я ненавижу только тебя.

### Не пытайся меня разбудить…

Не пытайся меня разбудить: в беспросветной апатии

Я забыла давно, каково это, когда все дома.

Я могла бы быть наглядной живой хрестоматией

По стокгольмскому и другим бредовым синдромам.

Но не жалея себя и не причитая на долю,

Я разрывы сознания клеила: видишь, смогла.

Успокойся. Ты мне уже не сделаешь больно.

Я к ней стала устойчива: видимо, антитела.

### Я вчера опять уснула сегодня…

Я вчера опять уснула сегодня,

Заострились скулы, затуманился взгляд.

Что-то дикое в нём — неизвестной природы —

А я свой хочу — ясный — обратно… назад.


Но назад пути нет. Мысли душат друг друга

Без конца и по кругу, опять и опять…

По закону жанра ли? или джунглей?

Диким проще, наверное, выживать.

### Хочу уснуть сегодня непривычно рано…

Хочу уснуть сегодня непривычно рано:
Просто знаешь, взять — и слиться с диваном.
И окопами из одеял и подушек,
Защитить, обогреть дрожащую душу.

Полечить её шоколадом, глинтвейном,
Чтоб хоть что-то тёплое чувствовать в венах.
Чтоб забыть все вопросы, ответы, советы.
Чтоб не просто проснуться — воскреснуть с рассветом.

Чтобы не писать по ночам эти строчки —
Взять и напрочь забыть навсегда свой же почерк.
Чтобы стёрлось клеймо печали с лица…
Отпусти ненадолго в отпуск, бессонница!

### Сон боялся выведать тайны каре-зеленых глаз…

Сон боялся выведать тайны каре-зеленых глаз,

И всё реже спасал их, как спасается солнце закатом.

И она до рассвета писала строки. Те, что не напоказ.

Те, что никогда не отправит уже адресату.


А потом обгоняли стрелки друг друга и в нужный час,

Зажигала она в них огни — поминальные свечи.

Пламя их в глубине её каре-зеленых глаз

Заставляло всех думать, что время и вправду лечит.


И она, соревнуясь с солнцем по верности свету,

Продолжала каре-зеленым блеском всех ослеплять.

И лишь изредка в строках своих признавалась рассвету,

Как хотела бы их никогда больше не открывать.

### Вколите мне что-нибудь, доктор…

Вколите мне что-нибудь, доктор, мне хочется спать:

Не думать, не судить и не вспоминать.

Ощутить молодую свежесть мозга, но жить по-взрослому.

И не важно, что выгляжу я не старше подростка.

Не к лицу мне, но сердце будто сковали морщины.

То ли поздно, то ли я как всегда поспешила

Произносить без иронии слово «любить».

Вколите мне что-нибудь, чтоб захотелось жить.

### Потирая ладони и засучив рукава рубашки…

Потирая ладони и засучив рукава рубашки,

Объезжая рутину по встречной с окнами нараспашку,

Превышая лимиты всех допустимых промилле,

Я меняю далёкие годы на долгие мили.


Говорят, не узнать и я стала совсем другой:

Беззастенчиво сильной и непривычно простой.

Ты не слушай, доктор, ты выше сердца перетяни жгут.

Говорят, что пройдёт само. Не верь: они нагло лгут.

### Знаешь, как больно мне?

Знаешь, как больно мне? Нет, не до сих пор, а теперь.

Я так ревниво свою боль лелею, ни с кем не деля,

Понимая, что осознание необратимости моих потерь

До удушья мне давит горло, будто петля.


Я нетерпима к жалости — не пытайся меня лечить.

Ты не проходишь мой путь и не чувствуешь сердцем

в моей груди.

Иди со мной рядом, слушай меня и молчи,

Пока на каком-то из поворотов решишь, что нам не по пути.


Не трогай шрамы мои, память мою и мой крест —

Я единственная, кто должен его нести.

Не думай и не говори, что таких, как я, больше нет:

Даже если занести меня в Красную Книгу — уже не спасти.


Я одинокий раненый загнанный дикий зверь,

Отбиваясь из последних, но до последних сил,

Как мантру себе повторяю: «Бояться поздно. Просто не верь.

И никого никогда ни о чём не проси».

### Мой тоннель бесконечен, и света в конце него нет…

Мой тоннель бесконечен, и света в конце него нет.

Или он далеко — так, что я уже вряд ли увижу.

Бесконечности моих вопросов не нужен ответ —

Его громко мне прокричали. Но я не слышу.

Я в пути. Но куда? и зачем? и когда дойду?

Я пропала с радаров и сбилась со всех маршрутов.

И так страшно со стороны наблюдать этот мрак и беду,

Что я сама не впущу даже тех, кто просится внутрь.

Мне так хочется остановиться на повороте и выйти

И набрать кислорода в забитые дымом легкие.

Прокричать прохожим: куда вы? не проходите!

Человеку плохо. Рассыпается на осколки.

Но по закону подлости не работают тормоза.

Что же за вероятность оказаться настолько везучей?!

Тем, кто всё же со мной: не смотрите, прошу вас, назад,

Пристегните лучше ремни — так, на всякий случай.

### Молчать? Научите! Кажется, я разучилась…

Молчать? Научите! Кажется, я разучилась.

Наверно, я слишком долго терпела молча.

Бездонный стакан заполнен, стекло разбилось:

Молчать моё сердце больше не может, не хочет!


И даже вполголоса, шёпотом — невмоготу.

Мне дикую сущность свою не сдержать, не унять.

Я, чёрной повязкой закрыв глаза, иду в темноту.

Мне больно! Мне страшно! Можно мне покричать?


Я ж просто на ощупь: без указателей и табличек

Сама себя ищу в этом лабиринте.

И если рассеять тьму не найдётся коробочки спичек,

Я тут покричу чуть-чуть… Вы уши заткните.


Простите, что я вот так: нагло, бесцеремонно

Сбросила непробиваемо крепкий панцирь.

Да вы не волнуйтесь. Новый появится скоро.

И я замолчу. И буду опять улыбаться.

### Воздух мы замечаем только тогда…

Воздух мы замечаем только тогда,
Когда задыхаемся без доступа к кислороду.
Что такое правда? Правда — это вода.
У кого-то прозрачная, у кого-то болотная.

Задаёмся вопросами, жизни в лицо швыряя
Нашу правду. И верим, что кто-то в ответе.
Но даже если с концами рассудок и потеряем,
То никто даже не догадается и не заметит.

### Никогда не имела кумиров…

Никогда не имела кумиров,
Совершенства ни в ком не искала.
Облетела почти полмира,
Побывала везде, где мечтала.

Лучшим другом мне так и не стали,
Ни алмазы, ни бриллианты,
И глаза от них как-то устали,
Как и от дорогих циферблатов.

Я пила только лучшие вина,
Начала даже в них разбираться.
И с витрин дорогих магазинов
Выбирала наряды и платья.

Я всем этим сыта до предела:
Я весь люкс-каталог пролистала
И имела всегда, что хотела,
Даже больше того, что желала.

Жизнь свела с моим много путей:
Знала многих, даже дружила.
Понимать поступки людей
До сих пор так и не научилась.

Поняла лишь одно, простое:
Измерению всё поддается.
Иногда люди дорого стоят,
Но со скидкой в аренду сдаются.

Люди — выставка ярких картинок.
И чем ярче, тем выше ценник.
Но со временем блекнет снимок,
И теряет в цене постепенно.

Я всегда очень много читала.
Свои мысли сливала в книги.
Но уж лучше бы я молчала.
Строки — это немые крики…

### Жизнь до чёртиков дорогой репетитор…