# Пьеса на два человека: «Сутки на замужество»

Николай Лакутин

Когда годики напоминают о себе уже не самыми радостными эмоциями, а успехи и достижения в жизни весьма посредственны, то внутренний возрастной кризис подчас может закончиться трагически. Но! Что если два таких героя на пороге своих крайностей в переживаниях вдруг столкнутся на границе решений?

# Пьеса на два человека: «Сутки на замужество». Николай Лакутин

© Николай Лакутин, 2026


ISBN 978-5-0070-1211-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЛИДА — девушка, по сюжету 35 лет;

ГРИША — мужчина около 40 лет.


Место действия — лесная чаща.

Сценография:

Дерево с веткой покрепче и повыше. Кусты, и всё то, что положено для лесной глуши.


Слышен шум ветра. Полумрак.

На сцену выходит пьяненькая Лида. Слегка пошатывается, но на ногах стоит. На лице её блаженная улыбка.

Одежда грязная, мокрая. В одной руке её еле держится бутылка водки, с какими-то жалкими остатками на дне, в другой руке верёвка, которая волочится за ней по полу через всю сцену из-за кулис.

Шум ветра стихает, фокус света приходится на Лиду.

Лида поворачивается лицом к зрителю, на второй половине лица прежде не попадающей на вид красуется огромный фингал под глазом.

ЛИДА (зрителю, панибратски): Приветики… (подмигивает, улыбается, машет рукой, в которой еле держится бутылка) Ну что? Как жизнь? Нормально? (кивает головой) А вот у меня что-то не очень. Наверное, не трудно догадаться по моему виду, да?

Лида проходит несколько шагов, делает глоток из горла, бросает бутыль куда-то в кусты.

ЛИДА (зрителю, панибратски, затейливо): А у меня сегодня день рождения!

(Тут можно ответить кому-нибудь «спасибо», если в первых рядах найдётся бойкий зритель (ИЛИ ПОДСАДНОЙ), вошедший в раж и поздравивший негромко героиню)

ЛИДА (зрителю, панибратски, затейливо, заплетающимся языком): Ага. Чесссстттттно слово. (Смотрит на часы) А нет, не честное. Теперь уже получается, что мой день рождения был вчера. Тридцать пять рубануло. (Если сможет актриса, тут отрыжку бы деликатную неплохо было бы ввернуть) Да-да… Тридцать пять! А вы думали сколько? Двадцать девять? (улыбается, смотрит в другую часть зала) Двадцать шесть? (переводит взгляд в третью часть зала) Сорок? (неприятно морщится в лице). Мне тридцать пять. А у меня ни ребёнка, ни котёнка… Родные меня не понимают, подруг у меня… Теперь уже нет. (Садится на пол, точнее плюхается) Были, но… все замуж повыскакивали… сучки. В общем, им сейчас всем не до меня. А я вот одна… Одна одинешенька… Помните как там… у кого там? Не помню… (цитирует) «Хорошая девочка Лида! В отчаянии он написал». В отчаянии… Так и есть. Всё про меня. Кстати, будем знакомы — Лида! (выставляет пятерню, приветствуя зал).

Поднимается, стараясь удержать равновесие.

ЛИДА (зрителю): Ну ладно… Познакомились…, пообщались… Пора и честь знать.

Подтягивает к себе верёвку, осматривается, находит дерево, выбирает веточку покрепче. Целится, пытается накинуть верёвку на ветку так, чтобы она завязалась или зацепилась. Но ничерта у неё не получается. Однако девушка настырна в своих поползновениях. Отдышавшись и выматерившись исключительно мимикой, она вновь продолжает своё дело.

На сцену выходит Гриша. Он в смокинге. Одет очень хорошо, дорого. Чист, выбрит, но сам поникший. В одной руке у него «полторашка» лимонада, в другой верёвка, которая волочится по сцене за ним. Лида его не видит. Он в свою очередь не видит Лиду.

Фокус света переходит на Гришу. Он аккуратно откручивает крышку, достаёт из кармана разовый стаканчик, наливает туда напиток, выпивает, убирает стаканчик в карман, закручивает крышку, ставит бутылку на пол.

ГРИША (сам себе): Всё, пропал Гришка… Поминай, как звали.

Подтягивает обречённо верёвку к себе, тут же её накидывает на руку кольцами и целенаправленно поворачивается к дереву, сделав несколько шагов, у которого всё ещё что-то пытается сделать Лида.

Гриша замирает в исступлении, завидев эту картину. Он возмущен.

ГРИША (громко, возмущённо): Эээй, гражданочка?

Лида оборачивается вразвалочку в неком неадеквате.

ЛИДА: Опаньки… Здорова! Гляньте —ка, какого красивого дяденьку занесло в такую чащу. Слушай, приятель, а ты не насильник нет?

ГРИША (возмущённо): Что? Я? Да вы в своём уме? Нет, конечно!

ЛИДА (расстроено): Вот же блин! И тут обломилось.

Лида оборачивается обратно к дереву и продолжает пытаться накинуть верёвку на ветвь.

ГРИША: Гражданочка, я извиняюсь…

ЛИДА (не оборачиваясь, расстроено, перебивает): Да иди, простила уже. Ты не первый, кто не оправдывает моих надежд.

ГРИША: Да я не по этому поводу! Я… Вы… Это моё дерево! Я его вперёд занял!

Лида с интересом поворачивается к мужчине.

ЛИДА: А?

ГРИША: Я смотрю, у вас тут мероприятие намечается. Не могли бы вы провести его в другом месте? Это дерево я себе присмотрел ещё вчера!

ЛИДА: В смысле?

ГРИША: Ну, у меня тоже мероприятие намечается. Я подошёл к этому вопросу обстоятельно. Выбрал место подальше от людей, деревце повыше, веточку покрепче. В общем, я ещё вчера определился с этим деревом. Это моё дерево. Найдите себе другое, пожалуйста, а на этом уж позвольте мне повисеть!

ЛИДА: С чего это вдруг? Щас! (покачивается на ногах) Пойду я искать где-то что-то. Не видишь, и так с ног валюсь. Что за мужик вообще пошёл? Никакого уважения к женщине. К девушке, вернее.

ГРИША: Девушка, вы меня извините, но вас тут любой сучок выдержит, а у меня вес побольше будет. Тут так с кондачка-то нельзя! Второй раз уже сами понимаете — уже совсем не то настроение, если что…

ЛИДА: Послушай, обстоятельный ты мой. Иди-ка ты… куда-нибудь. Я пришла первая, мне тут и болтаться. Всё! Разговор окончен!

Лида продолжает свои попытки закинуть верёвку на ветку.

Гриша скептически смотрит на это, отходит в сторонку — наблюдает.

Лида всё пытается, но ничего не выходит.

ГРИША: Ну и как долго я буду тут наблюдать эту жуть?

Лида устало поворачивается.

ЛИДА: Здесь что ли ещё? А ты чего ждёшь? Тут тебе не театр, иди нечего смотреть…

ГРИША: Да нет, я просто подумал, что раз мы не можем сойтись во мнении на предмет выбора места, то пусть каждый останется при своём мнении, только и всего.

Лида смотрит на мужчину как «баран на новые ворота».

ЛИДА: Не поняла?

ГРИША: Собрались вешаться — вешайтесь, я подожду. А потом я тут же рядом. Ветка крепкая, выдержит и нас двоих.

ЛИДА: Что? Ишь, чего захотел! Не хочу я висеть рядом с тобой. Давай иди отсюда. Деловой какой нашёлся.

ГРИША: Ну… мало ли чего вы хотите… Тут хочешь — не хочешь, а придётся!

ЛИДА (возмущённо): Слышь чё? Ещё не хватало, чтобы тут мы с тобой как два придурка колыхались… Мало ли что люди подумают.

ГРИША: А вам не всё ли равно будет кто там что подумает?

ЛИДА (возмущённо): Нет! Мне как раз не всё равно! Я должна висеть одна, жалкая, непонятая и не услышанная… а не компанейская и как кто-то может подумать — порочная!

ГРИША: Любопытно… А что же вы такая не услышанная и непонятая? Расскажите, пока есть ещё несколько минут, может я пойму и услышу? Так глядишь, и повода для мероприятия не будет…

Лида задумывается. Поглядывает украдкой на Гришу.

ЛИДА (с хитринкой): Решил технично устранить конкурента?

ГРИША: Это может быть приятным побочным эффектом, но вообще я не думал об этом. Будете вы болтаться на этом дереве или нет, мне это роли не сыграет. Я задумал привести свой план в исполнение и ничто этому не помешает.

Лида откладывает в сторону верёвку, садится на пол.

ЛИДА (с интересом): Ну, тогда сначала ты.

ГРИША: Что я?

ЛИДА: Ну что-что? Сначала ты расскажи, что толкает таких вот мужчин в костюмчиках на суицид, а потом уж и я. А то я первая… (робко) стесняюсь.

Гриша смотрит на Лиду с сомнением.

ГРИША: Слушайте, а давайте может, я лучше вам помогу? Давайте сюда верёвочку, сейчас я её быстро наживлю…

Гриша подходит деловито к Лиде. Но она убирает верёвку, получается эдакая игра в кошки-мышки. Грише так и не удаётся забрать «орудие труда».