# Планета забытых технологий

Квант М.

Экспедиция на далёкую планету обнаруживает величайшее сокровище и самый страшный кошмар — город древней расы, опередившей человечество на тысячелетия. Но пробуждённые технологии не мертвы. Они живут по своим жестоким протоколам. Чтобы спастись и спасти Землю, экипажу придётся заплатить ужасную цену, столкнуться с собственной природой и решить: готово ли человечество к наследию богов, которое может стать его гибелью или вознесением.

© Квант М., 2026


ISBN 978-5-0070-1186-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТИШИНА МЕЖДУ ЗВЁЗД

Тишина между звёздах — это не абсолютная тишина. Это густой, вязкий суп из фонового излучения, редких частиц и собственного биения сердца, которое в наушниках скафандра отдаётся глухим, преувеличенно важным стуком. Капитан Елена Соколова знала этот звук наизусть. Он был саундтреком к последним пятнадцати годам её жизни, жизни, проведённой в хрупких металлических коробках, летящих сквозь безжалостную пустоту. Но здесь, на поверхности Эпсилон Тетиды четвёртой, тишина была иной. Она была тяжёлой, осязаемой, как бархатный покров, наброшенный на мир.

Она стояла на краю обширного плато, залитого тусклым, медовым светом местного солнца. Воздух был разреженным, но пригодным для дыхания — кисловатая смесь азота, кислорода и чего-то ещё, что давало лёгкую металлическую нотку на задней стенке горла. Под ногами хрустел не песок, а нечто вроде мелкой, острой слюды, отражающей свет миллиардами тусклых искр. Пейзаж был пустынным и величественным: острые, как лезвия бритвы, скалы лилового оттенка, плоские равнины, усеянные обломками тёмного, похожего на обсидиан камня, и вдали — призрачное сияние ледников на полюсах. Но это было не главное.

Главное лежало прямо перед ними, в трёх километрах от места высадки шаттла «Зодиак».

Город.

Он не был похож ни на один город, который когда-либо видела человеческая цивилизация. Ни на урбанистические джунгли Земли, ни на утилитарные купола Марса, ни даже на причудливые, выросшие из биотехнологий спирали Центаврийских колоний. Этот город казался вырезанным из единого гигантского кристалла дымчатого кварца, выращенным, а не построенным. Башни, больше похожие на застывшие всплески гигантского фонтана или на сталагмиты невероятных размеров, устремились в блёклое небо. Они были гладкими, без видимых швов, окон, дверей — без каких-либо намёков на архитектурную логику, понятную человеческому глазу. Между ними перекинулись мосты-нити, тонкие, как паутина, но, судя по данным сканеров, невероятно прочные. Весь комплекс излучал слабое, едва уловимое свечение — не отражённый солнечный свет, а внутреннее, фосфоресцирующее сияние, пульсирующее с едва уловимой, медленной регулярностью, как дыхание спящего гиганта.

— Данные подтверждаются, — голос Кирилла Волкова, главного научного офицера, прозвучал в общем канале, нарушая гипнотическую тишину. — Структура абсолютно аморфна с точки зрения традиционных строительных материалов. Спектральный анализ показывает сплав кремния, углерода и… неопознанных сверхтяжёлых элементов. Температура на поверхности конструкций на пятнадцать градусов выше окружающей среды. Постоянно. И это свечение… это не люминесценция. Это что-то иное. Какая-то остаточная энергетическая активность.

Волков, высокий, сухощавый, с лицом учёного-аскета, не отрывался от планшета с данными, который он держал в руках, облачённых в тонкий, но прочный полимер скафандра нового поколения «Сокол-7». Их скафандры были не громоздкими коконами прошлого века, а скорее вторым слоем кожи с экзоскелетным усилением и полным циклом регенерации воздуха.

— «Остаточная» — ключевое слово, — отозвался Алексей «Лёха» Морозов, пилот и, по совместительству, главный специалист по всему, что летало, стреляло или взрывалось. Он был полной противоположностью Волкову — коренастый, с живыми карими глазами и вечной полуулыбкой. — Этому месту, по грубым прикидкам, что? Миллион лет? Два? Кто его знает. Оно должно быть мёртвым, как гвоздь. А оно тёплое. Мне это не нравится.

— Твоей паранойи, Лёха, хватит на всю экспедицию, — усмехнулся третий член команды, вышедший на поверхность, — Марина Чижова, ксенобиолог и геолог. Она присела на корточки, рассматривая осколок «слюды» через увеличитель на запястье своего скафандра. — Это фантастика. Мы первые. Первые, кто видит это за… возможно, за всю историю галактики. Мы войдём в учебники, ребята. Именами Соколова, Волков, Морозов и Чижова будут называть улицы.

— Если мы вернёмся, чтобы об этом рассказать, — тихо сказала Елена. Она не была пессимисткой. Она была капитаном. А долг капитана — думать о том, что может пойти не так. Их миссия, «Экспедиция Тетис-Ксено», была амбициозным частным предприятием, финансируемым консорциумом земных корпораций, жаждавших прорывных технологий. Они шли по следам древних автоматических зондов, которые столетия назад засекли аномалии на этой планете в дальнем рукаве спиральной галактики. Аномалии, говорящие о разуме. И вот они здесь. Четверо людей, затерянных в непостижимой дали от дома, перед вратами в чужое, забытое прошлое.

— Протокол «Первая ладонь», — объявила Елена, отбрасывая личные мысли. — Марина, Кирилл — сканирование периметра ближайшей структуры. Лёха — обеспечение безопасности и мониторинг связи с «Зодиаком» и орбитальным модулем «Ковчег». Я — общее наблюдение и документация. Двигаемся к краю города. Медленно. Каждый шаг — по протоколу.

Они двинулись по хрустящему грунту. Скафандры с мягким жужжанием усиливали их движения, делая походку неестественно лёгкой. Тишину нарушал только ровный гул систем жизнеобеспечения и прерывистое дыхание в наушниках. Чем ближе они подходили, тем более грандиозным и нереальным казался город. Башни отбрасывали длинные, искажённые тени. Тот самый «дым» из их названия оказался не дымом, а каким-то статичным, полупрозрачным полем, затягивавшим проёмы между структурами, словно вуалью.

У самого «входа» — если это можно было так назвать, ибо в стене просто зияла гладкая, темная арка без дверей — они остановились. Стена была абсолютно гладкой, холодной на ощупь через сенсоры перчатки, но эта холодность была обманчива — тепловизор показывал те же пятнадцать градусов разницы.

— Никаких признаков механизмов, панелей, чего-либо, — прошептала Марина, проводя рукой по поверхности. — Как будто это просто скульптура.

— Просто скульптура не пульсирует с частотой один раз в сорок семь земных секунд, — парировал Волков. Он прикрепил к стене небольшой датчик. — И не излучает когерентные нейтринные потоки крайне низкой интенсивности. Это… это система. Спящая, но система.

— Попробуем войти? — спросил Лёха, непроизвольно поглаживая боковой ствол компактного импульсного рейлгана, висевшего у него на бедре.

— Сначала сканы, — решила Елена. — Глубинные радары. Марина?

Чижова развернула портативный радарный комплекс. Лучи пронзили дымчатую стену. На экранах планшетов начало выстраиваться изображение. Сначала — контуры. Прямые линии, геометрические фигуры, пустоты комнат, коридоры… И затем, по мере углубления, что-то ещё. Сложные, переплетённые узоры, похожие на микросхемы, но встроенные прямо в структуру материала, на десятки метров вглубь. И объекты. Множество объектов, формы которых не поддавались быстрой классификации. Столы, платформы, что-то вроде колб… Всё то же самое — выращенное, а не собранное.

— Там целый мир, — выдохнула Марина. — И, кажется, он… пуст. Никаких органических остатков. Никаких следов жизни. Как будто они просто испарились.

— Или эволюционировали во что-то, что не оставляет следов, — мрачно заметил Волков.

— Связь с «Ковчегом», — приказала Елена. — Доклад.

Голос бортинженера орбитального модуля, Анны Королёвой, прозвучал чётко, с лёгким шипением:

— «Ковчег» на связи. Видим вас. Данные принимаем. Это… невероятно, Елена. Структура простирается глубоко под поверхность. Наши орбитальные сканы показывают, что это лишь верхушка. Основной массив города — подземный. Многоуровневый. И есть источники энергии. Очень слабые, но… не нулевые.

— Принято, — ответила Соколова. Она посмотрела на тёмный проём арки. Он манил. Он обещал ответы. Он пугал. — Мы входим. Поддерживай непрерывный канал.

Первый шаг за пределы знакомого мира всегда даётся тяжелее всего. Елена переступила порог. Внутри царил полумрак. То самое внутреннее свечение стен было здесь ярче, создавая призрачное, безтенное освещение. Воздух был таким же, но… тише. Звуки их шагов глуше, дыхание — отдалённее. Они оказались в просторном помещении, больше похожем на вестибюль собора. Высокий потолок терялся в дымке. По стенам шли те же загадочные узоры, иногда вспыхивающие на мгновение мягким светом, словно по ним пробегал разряд.

— Смотрите, — Марина указала на центр зала. Там возвышалась платформа, а на ней — несколько объектов. Подойдя ближе, они увидели нечто вроде кристаллических сфер разного размера, парящих в нескольких сантиметрах над поверхностью платформы. Они не падали. Они просто висели, и внутри них, как в калейдоскопе, медленно перетекали и менялись какие-то светящиеся паттерны.

— Антигравитация? Или магнетизм? — спросил Лёха, не веря своим глазам.

— Ни то, ни другое, — Волков уже снимал показания. — Нет магнитных полей. Нет гравитационных аномалий, которые фиксируют наши приборы. Это что-то иное. Какая-то локальная манипуляция пространством-временем, возможно. Энергопотребление мизерное. Поддерживающий контур.

Осторожно, почти с благоговением, Марина протянула руку к самой маленькой сфере, размером с грейпфрут. Елена хотела её остановить, но было уже поздно. Палец в перчатке коснулся гладкой, тёплой поверхности.

Ничего не произошло.

Сфера продолжала вращаться, паттерны внутри неё плыли своим чередом.

— Инертна, — облегчённо выдохнула Чижова.

Внезапно Волков, изучавший стену, ахнул.

— Капитан! Здесь!

Они подбежали. На гладкой стене, на уровне его головы, теперь отчётливо светился сложный, многослойный символ. Он был абстрактным, но в его геометрии угадывалась какая-то информация. И от него вниз, к полу, побежала тонкая светящаяся нить, которая затем разделилась на несколько, указывая в разные стороны — вглубь комплекса.

— Это… интерфейс? — прошептал Кирилл. — Он среагировал на наше присутствие? На прикосновение к сфере?

— Или просто активировался от тепла, от вибрации, — сказала Елена, но её голос звучал неуверенно. Слишком уж это было похоже на указатель.

— Что будем делать? — спросил Лёха. Его шутливость куда-то испарилась. Он смотрел на светящиеся линии, как кролик на удава.

— Мы здесь для исследований, — твёрдо сказала Соколова, хотя внутри всё сжалось в холодный комок. — Идём по главной линии. Волков, записывай всё. Лёха, ты замыкающий. Дистанция — пять метров.

Они двинулись за светящейся нитью, которая мягко пульсировала, словно вена, по которой текла светящаяся кровь. Она привела их в длинный, слегка изогнутый коридор. Свет на стенах здесь был ярче. И стали появляться «двери» — не проёмы, а участки стены, которые, по мере их приближения, становились прозрачными, а затем просто растворялись, открывая доступ в другие помещения. Внутри были видны те же платформы, странные предметы непонятного назначения, иногда — более сложные конструкции, напоминавшие станки или, возможно, художественные инсталляции. Всё было чисто, совершенно, цело. И абсолютно безмолвно.

— Это как музей, — сказала Марина. — Музей, который сам себя поддерживает в идеальном состоянии миллионы лет. Куда же подевались хозяева?

— Вопрос на миллион, — отозвался Волков. — Но смотрите сюда.

Он остановился у одной из «комнат». Внутри, в центре, на низкой платформе лежал объект. Это был стержень длиной около метра, из того же дымчатого материала, но внутри него, словно замороженная молния, сияла и переливалась сложная спиральная структура из чистого света. Он был невероятно красив и одновременно пугающ.

— Энергия, — прошептал Волков. — Сконцентрированная, стабильная… Это не оружие. Или не только оружие. Это… инструмент. Источник. Ключ, возможно.

— Не трогай, — резко сказала Елена. Но её предупреждение опоздало. Научный азарт пересилил осторожность. Волков шагнул в комнату. В тот же миг «дверь» — прозрачная стена — мгновенно восстановилась, отсекая его от группы.

— Кирилл! — крикнула Марина, бросаясь к стене. Она была твёрдой, как сталь.

— Спокойно! — раздался его голос в комлинке. — Я в порядке. Просто… активировался локальный изоляционный протокол. Интересно, что сработало как триггер…

Он не закончил. Светящийся стержень на платформе вдруг вспыхнул ярче. Световая спираль внутри него пришла в движение, начала вращаться. Одновременно по стенам комнаты пробежали сотни, тысячи светящихся линий, складываясь в трёхмерные схемы, голограммы, которые на секунду возникали и гасли. В воздухе запахло озоном.

— Кирилл, немедленно отойди от объекта! — скомандовала Елена.

— Я… я не могу пошевелиться, — голос Волкова дрогнул. — Какое-то поле… оно меня держит. Очень мягко, но я зафиксирован.

Внезапно голограммы стабилизировались. В центре комнаты возникло изображение. Не чёткое, а размытое, мерцающее. Но это было явно изображение существа. Высокого, тонкого, с крупной головой и большими, тёмными глазами, лишёнными зрачков. Оно было одето во что-то струящееся, сливающееся с телом. Существо что-то «говорило» — его рот (или то, что его заменяло) двигался, но звуков не было. Вместо этого в головах у всех четверых, прямо в сознании, прозвучал… не звук. А концепция. Чёткая, ясная мысль, облечённая не в слова, а в чистые значения:

ДОСТУП РАЗРЕШЁН. ПРОВЕРКА ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ.

— Что?! — вырвалось у Лёхи.

Изображение существа исчезло. Стержень вспыхнул ослепительно белым, и луч того же света ударил прямо в Волкова, в его шлем. Он вскрикнул — не от боли, а от шока. Данные на экранах его скафандра пошли вразнос. Прошло не больше пяти секунд. Свет погас. Поле, державшее его, исчезло. Стена-дверь снова стала прозрачной и растворилась. Волков стоял, пошатываясь.

— Кирилл! — Марина подхватила его. — Ты в порядке? Что это было?

— Я… — он попытался говорить, его голос был сдавленным. — Это была… телепатия? Прямой нейроинтерфейс. Он сканировал… не тело. Что-то ещё. Сознание? Интенции? Я не знаю.

— Какие-то повреждения? — спросила Елена, уже проверяя его показатели на своём планшете.

— Нет. Все системы в норме. Сам я… в норме. Только в голове… эхо. Та самая «мысль».

— Ладно, хватит на сегодня, — решила капитан. Адреналин бил в виски. Они перешли грань. Они не просто нашли артефакты. Они взаимодействовали с системой, которая оказалась живой. Спящей, но живой. — Возвращаемся к «Зодиаку». Немедленно.

Они повернули назад, двигаясь быстрее, чем пришли. Светящиеся указатели по-прежнему горели на стенах. Город, который минуту назад казался безмолвным музеем, теперь ощущался иным. Он наблюдал. Он оценивал.

Они уже почти вышли к арке входа, когда за их спинами что-то щёлкнуло. Негромко, но отчётливо. Как звук идеально подогнанного механизма, встающего на место после долгого простоя.

Они обернулись.

Свет в коридоре за ними изменился. Мягкое свечение сменилось более холодным, более направленным. И далеко в глубине, на перекрёстке, где они только что были, одна из стен… сместилась. Не растворилась, а именно сместилась, как часть гигантского пазла, перекрыв проход, который был открыт секунду назад.

— Это… система меняет конфигурацию? — спросила Марина, и в её голосе впервые прозвучал страх.

— Она адаптируется, — ледяным тоном произнёс Волков. Он смотрел на свой планшет. — После контакта. Мы стали фактором. Мы активировали не просто интерфейс. Мы активировали протоколы.

— Бежим, — просто сказала Елена.

Они бросились к выходу. Их ноги в экзоскелетах отталкивались от пола с неестественной силой. Арка была уже близко. И тут пол под ними дрогнул. Не землетрясение. Это было точечное, контролируемое движение. Плита пола прямо перед выходом внезапно ушла вниз, образуя гладкий, непроходимый ров шириной в три метра. Они замерли на краю. Глубина — не менее десяти метров. Дно терялось в темноте.

— «Зодиак», немедленная экстракция! У нас проблема! — закричала Елена в комлинк.

Голос пилота шаттла, Петрова, прозвучал с помехами:

— Принял… меша… странные помехи… Запускаю двигатели… Держитесь.

Но до шаттла было три километра. И между ними и спасением теперь был этот ров, а за их спинами — оживающий, меняющийся лабиринт.

— Мосты! — крикнул Лёха, указывая вверх. Тонкие, паутинные мосты между башнями проходили прямо над аркой, на высоте двадцати метров. — Они наша единственная надежда!

— Они выдержат? — спросила Марина, глядя на хрупкие на вид конструкции.

— А пол нас уже не держит, — отрезал Лёха. Он огляделся, нашёл у стены рядом с аркой набор выступов, едва заметных, почти декоративных. Но они вели вверх, к основанию моста. — Капитан!

Елена мгновенно оценила ситуацию. Возвращаться вглубь — самоубийство. Ждать шаттл, когда город начинает проявлять активность — безумие.

— По выступам! На мост! Быстро!

Лёха полез первым, цепляясь за выступы усиленными перчатками. Его движения были точными, уверенными. За ним — Марина, затем Волков, всё ещё выглядевший подавленным после контакта. Елена — последней, постоянно оглядываясь вглубь коридора. Там что-то двигалось. Не существа. Сами стены. Сегменты скользили, перекрывая обзор. Из дальних пометий доносилось низкое, едва слышное гудение, нарастающее, как пробуждающийся реактор.

Лёха достиг основания моста. Мост был не из тросов и металла, а из того же дымчатого материала, но вытянутого в невероятно тонкую нить. Ширина — не больше полуметра. Без перил. Он просто висел в воздухе, соединяя две башни.

— Идти по этому? — в ужасе прошептала Марина, глядя в бездну под собой.

— Идти! — крикнул Лёха и, не раздумывая, ступил на мост. Конструкция слегка прогнулась, но выдержала. Он замер, давая другим понять, что это возможно. — По одному! Не смотри вниз!

Марина, стиснув зубы, последовала за ним. Её скафандр компенсировал дрожь в коленях. Волков шёл следом, его взгляд был пустым, он двигался автоматически, всё ещё переваривая произошедшее. Елена взошла на мост последней. Под ногами был не твёрдый материал, а что-то упругое, слегка пружинящее. Ветер, которого почти не было внизу, здесь гулял свободно, завывая в антеннах и выступах скафандров.

Они двигались, как канатоходцы, раскинув руки для баланса. До середины моста. И тут город показал, что его пробуждение — не метафора.

Мост под ними вздрогнул. Не от ветра. Это было контролируемое движение. И он начал… менять форму. Материал, казавшийся твёрдым, начал течь, как очень густая жидкость. Мост стал расширяться под их ногами, превращаясь в более широкую платформу, но одновременно его края начали подниматься, образуя нечто вроде низких бортов. Это было похоже на заботу, на создание безопасной зоны. Но это изменение было нестабильным, волны пробегали по поверхности. Лёха поскользнулся и упал на колено. Марина вскрикнула.

— Он реагирует на нас! — закричал Волков, наконец выйдя из ступора. — Не как на угрозу. Как на… пользователей. Но его системы повреждены или не понимают, что мы такое! Он пытается адаптировать среду, но не знает, как!

— Прекрасная новость! — рявкнул Лёха, поднимаясь. — Бежим, пока он не решил, что лучшая адаптация — это сбросить нас вниз!

Они поползли, почти бежали по нестабильной, живой поверхности. Другая башня была уже близко. Там был другой выход, другая арка, ведущая, как они надеялись, наружу, к другой части плато.

Сзади, из той арки, откуда они только что ушли, вырвался сноп искр, и раздался глухой удар. Что-то сработало. Что-то включилось.

Они спрыгнули с моста на широкий выступ другой башни. Перед ними была такая же тёмная арка. И из неё, навстречу, лился ровный, холодный свет. Не солнечный.

— Это не выход, — сказала Елена, и сердце её упало.

Они вошли. Это было огромное цилиндрическое помещение. В центре его, от пола до самого потолка, уходившего ввысь на сотни метров, стояла… машина. Её нельзя было назвать иначе. Это была сложнейшая конструкция из переплетённых светящихся линий, кристаллических узлов, плавающих в воздухе сфер и вращающихся, как в калейдоскопе, геометрических фигур. Она тихо пела — издавала тонкий, высокий звук, на грани слышимого. И от неё исходила мощь. Физическая, почти давящая.

— Источник энергии, — прошептал Волков. — Или управления. Мозг города.

— Нам не сюда, — сказал Лёха. — Нам нужно наружу. Где здесь выход?

Они бросились вдоль стены, ища проход. Внезапно «пение» машины изменилось. Тон стал ниже, настойчивее. Одна из плавающих сфер оторвалась от общего роя и плавно двинулась в их сторону. Она светилась мягким голубым светом.

— Не двигаться, — приказала Елена.

Сфера зависла перед ней, в метре от её шлема. Из неё вырвался тонкий луч света, просканировавший её с головы до ног. Затем то же самое она проделала с другими. После сканирования сфера отлетела обратно к центральной конструкции. И тогда в их сознании снова прозвучала мысль-концепция. На этот раз более сложная, многослойная:

*ОБЪЕКТЫ ОПРЕДЕЛЕНЫ. БИОЛОГИЧЕСКИЕ НОСИТЕЛИ. НИЗКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ. НЕСООТВЕТСТВИЕ ПРОТОКОЛАМ ДОСТУПА. АНАЛИЗ ПРИЧИН НАРУШЕНИЯ ПЕРИМЕТРА… ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ: НОСИТЕЛЬ №2 (ВОЛКОВ) НЕСЁТ СЛЕДОВЫЙ ОТПЕЧАТОК СИСТЕМНОГО КОНТАКТА. ПЕРЕКЛАССИФИКАЦИЯ… КАТЕГОРИЯ: НАСЛЕДНИКИ/ПРЕЕМНИКИ (ВЕРОЯТНОСТЬ НИЗКАЯ). ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ ТЕСТИРОВАНИЯ.*

— Что? — успела только выдохнуть Елена.

Пол под ними исчез.

Он не провалился. Он просто перестал существовать в том месте, где они стояли. Они полетели вниз, в тёмную шахту. Автоматика скафандров среагировала, выстрелив аварийные тросы-гарпуны, но стены шахты были идеально гладкими, не за что зацепиться. Они падали, отскакивая от стен, в кромешной тьме, прорезаемой лишь лучами фонарей на их шлемах.

Падение длилось вечность и мгновение одновременно. Оно закончилось не ударом, а резким, но плавным торможением. Какое-то поле поймало их, как пух, и опустило на твёрдую поверхность.

Они лежали, отдышавшись, в полной темноте. Фонари выхватили из мрака помещение, совсем не похожее на верхние этажи. Здесь не было гладких стен и изящных линий. Это было техногенное подземелье. Массивные блоки, похожие на серверные стойки, но размером с дом, тянулись вдаль. Между ними гудели трубы, по которым текло не вещество, а сгустки голубоватой энергии. Воздух вибрировал от низкочастотного гудения. Тепла было больше. Это было сердце города. Его индустриальная, утилитарная часть.

— Все живы? — хрипло спросила Елена, поднимаясь.

Послышались affirmatives. Чудом, системы скафандров не пострадали.

— Где мы? — спросила Марина, светя фонарём на ближайший гигантский блок. На его поверхности горели не символы, а что-то вроде индикаторов — точки, линии, меняющие цвет.

— Глубоко под землёй, — ответил Волков, уже изучая показания. — Давление выше. Состав воздуха… пригоден, но повышен уровень ионизации. А это… — он подошёл к блоку. — Это не просто генератор. Это… завод. Или фабрика материи. Видите? Энергия на входе, на выходе… материализация каких-то структур на атомном уровне.

— «Протокол тестирования», — вспомнила Елена те самые слова-мысли. — Он что, собирается нас тестировать? Как лабораторных крыс?

— Не нас, — мрачно посмотрел на неё Волков. — Меня. Я стал «носителем следового отпечатка». Система признала во мне… кандидата. На что — не знаю. На пользователя? На жертву?

Внезапно в конце зала, в сотне метров от них, зажглись огни. Большой сегмент стены отъехал в сторону, открывая проход в ярко освещённое помещение. И оттуда послышался звук. Металлический, чёткий. Шаги.

Не один. Несколько.

Они обернулись, замирая.

Из прохода вышли… фигуры. Их было пять. Они были сделаны из того же дымчатого материала, но это была не одежда и не тело. Это были доспехи? Или андроиды? Их формы были гуманоидными, но слишком идеальными, слишком гладкими. У них не было лиц — только гладкие овалы, на которых светился тот же абстрактный символ, что они видели на стене при входе. Они двигались абсолютно синхронно, легко, без малейшего усилия. В их «руках» они несли предметы, похожие на стержни, но лишённые внутреннего свечения.

Они остановились в десяти метрах. Один из них, чуть выше других, поднял «руку». И снова в сознании вспыхнула мысль:

СЛЕДУЙТЕ. ПРОЦЕСС ТЕСТИРОВАНИЯ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗАВЕРШЁН В ОТВЕДЁННОЙ ЗОНЕ.

— Мы не пойдём, — сказала вслух Елена, хотя понимала бесполезность слов.

Фигура повторила жест. Более настойчиво. Её «спутники» слегка изменили стойку. Это была явная угроза.

— Капитан… — начал Лёха, его рука потянулась к рейлгану.

— Не стреляй! — резко остановила его Соколова. Она видела, из чего сделаны эти существа. Из того же материала, что и стены, выдерживающие миллионы лет. Их оружие, скорее всего, бесполезно. А ответная реакция может быть фатальной. — Мы… последуем. Пока что. Ищим возможность.

— Это ловушка, — прошептала Марина.

— Весь этот город — ловушка, — ответила Елена. — И мы уже в ней. Идём.

Они медленно двинулись навстречу безликим стражам забытых технологий. Те развернулись и повели их в яркий проход. Шли они по коридору, стены которого были испещрены мигающими световыми схемами. Гул машин становился оглушительным.

Завернув за угол, они увидели, куда их ведут.

Это была обширная круглая камера. В центре её на небольшом пьедестале стояло кресло — не мягкое, а выточенное из того же кристаллического материала. От него отходили десятки тонких щупов и излучателей. По периметру комнаты, за прозрачным барьером, виднелись пульты, экраны (хотя это слово плохо подходило для светящихся объёмных проекций) и те же безликие фигуры, наблюдавшие.

Это была лаборатория. Или медицинский кабинет. Или камера пыток, замаскированная под то и другое.

Ведущая фигура указала на кресло, а затем — на Волкова.

НОСИТЕЛЬ С ОТПЕЧАТКОМ. ЗАНИМИТЕ МЕСТО ДЛЯ ПРОВЕРКИ СООТВЕТСТВИЯ И ПЕРЕДАЧИ БАЗОВОГО ПРОТОКОЛА.

Волков побледнел.

— Нет, — просто сказал он.

Фигуры стражей сделали шаг вперёд. Их движение было стремительным, как у змей.

— Елена… — голос Волкова дрогнул.

Капитан Соколова окинула взглядом комнату. Выход — один, и он перекрыт. Оружие — бесполезно. Силы — неравны. Они были в западне, созданной цивилизацией, ушедшей в небытие за тысячи лет до того, как первый человек вышел из пещеры.

Но она была капитаном. И она не могла сдаться.

— Лёха, — тихо, но чётко сказала она. — Бросок дымовых гранат и импульсной гранаты в потолок над их головами. Не в них. Марина, Кирилл — за мной, к той стене с панелями. Там может быть щель, технологический проход. Мы попробуем взломать или хотя бы забаррикадироваться.

— А если это ещё больше разозлит систему? — спросила Марина, её пальцы уже сжимали гранату на поясе.

— Она и так решила провести над нами эксперимент, — холодно ответила Елена. — У нас нет выбора. На счёт три…

Стражи, казалось, уловили их враждебные намерения. Они подняли свои стержни. Концы тех засветились угрожающим красным светом.

— …Раз… — начала Елена, её рука легла на рукоять её собственного, более тяжёлого рейлгана.

Тишина между звёзд закончилась. Теперь их миром стал рёв древних машин и безмолвная воля пробуждающегося города, который решил, что пришло время поставить опыты над непрошеными гостями.

## ГЛАВА ВТОРАЯ: ПРОТОКОЛ ПРИШЕЛЬЦА

— …Два…

Время замедлилось. Елена видела, как красные огоньки на концах стержней стражей вспыхнули ярче, превратившись в сгустки багровой энергии. Видела, как Лёха, сжав зубы, уже срывал с пояса дымовую гранату. Видела испуганное, но собранное лицо Марины и пустой, отрешённый взгляд Волкова, уставленный на зловещее кресло со щупами.

— Три!

Лёха метнул гранату. Не в стражей, а в точку на потолке прямо над их головами. Почти одновременно Марина швырнула вторую. Сферы размером с апельсинсин полетели по плавной дуге.

Стражи отреагировали мгновенно. Их движения были лишены суеты, чисты и эффективны. Они не бросились в укрытие. Они синхронно подняли стержни, и от концов вспыхнули не лучи, а полупрозрачные, мерцающие синим полевые барьеры, сложившиеся перед ними в сплошную стену.

Граната Лёхи, дымовая, сработала первой. Не громко, с глухим хлопком, и из неё вырвалось плотное облако синтетического дыма, специально разработанного для нарушения оптических и тепловых сенсоров. Оно мгновенно заполнило пространство между командой и стражами, скрыв тех из виду. Вторая граната, импульсная, сработала на микросекунду позже, ударив в потолок. Вспышка ослепительного белого света, не сопровождаемая ударной волной, но генерирующая мощный электромагнитный импульс, должна была вывести из строя незащищённую электронику.

Надежда была слабой, но она была. Возможно, древние технологии не были защищены от такого примитивного, с их точки зрения, оружия.

Надежда умерла, не успев родиться.

Импульсная волна, способная спалить схемы современного боевого робота, прошла сквозь синие барьеры стражей, не оставив на них и следа. Свет вспышки отразился от них, как от зеркала, ослепительно ярко озарив дымовое облако изнутри. Но на самих стражах, на их оружии, на стенах лаборатории не моргнул ни один индикатор. ЭМИ оказался для них не опаснее дуновения ветра.

Однако дым сделал своё дело — видимость упала до нуля.

— К стене! — прошипела Елена, хватая за руку ошеломлённого Волкова и толкая его в сторону, где она заметила более плотный скопление панелей и светящихся линий.

Лёха, не дожидаясь приказа, дал очередь из рейлгана. Не по стражам — стрелять в неизвестное поле было безумием. Он стрелял по точкам крепления потолочных панелей рядом с прозрачным барьером, за которым наблюдали другие безликие фигуры. Свинцовые сгустки, разогнанные магнитными рельсами до умопомрачительной скорости, с рёвом вырвались из ствола. Они ударили в стену, в панели, в прозрачный барьер. И… не оставили на нём ни царапины. Лишь голубоватые круги расходились в местах ударов, как круги по воде, поглощая кинетическую энергию. Звук был оглушительным в замкнутом пространстве, но бесполезным.

— Бесполезно! — крикнул Лёха, отскакивая за укрытие одного из гигантских блоков. — Всё бронебойное!

Дым начал рассеиваться. Не естественным путём, а будто его втягивало в стены. Системы фильтрации города работали безупречно. И в проясняющемся мареве стали видны фигуры стражей. Они не двинулись с места. Их барьеры всё так же сияли. Один из них, тот, что был повыше, снова сделал шаг вперёд. Мысль-приказ прозвучала ещё более властно, почти болезненно давя на сознание:

СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕССМЫСЛЕННО. ПРОЦЕСС ТЕСТИРОВАНИЯ НЕОБХОДИМ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СТАТУСА. ПРЕДОСТАВЬТЕ НОСИТЕЛЯ С ОТПЕЧАТКОМ.

Елена, прижавшись к стене рядом с Волковым и Мариной, лихорадочно искала глазами выход, щель, хоть что-то. Панели здесь были плотно подогнаны, но одна, чуть ниже уровня пола, казалась менее монолитной. Там, где в неё уходили пучки светящихся «жил», был небольшой технологический зазор, может, в двадцать сантиметров.

— Туда! — она указала на него Лёхе. — Попробуй раздвинуть!

Морозов, не теряя ни секунды, вставил в щель ствол рейлгана, используя его как монтировку, и налег всем весом, усиленным экзоскелетом. Мускулы на его шее натянулись, полимер скафандра затрещал от нагрузки. Панель дрогнула, подалась на сантиметр, и из щели брызнуло ослепительно-белое сияние и хлынул поток горячего, насыщенного озоном воздуха. За ней был не проход, а какой-то энергетический канал, техногенная артерия города.

В этот момент стражи, наконец, перешли от ожидания к действию. Их барьеры погасли. Они двинулись вперёд. Не бегом, а тем же неспешным, неумолимым шагом. Но расстояние сокращалось быстро.

— Кирилл, ползи первым! — скомандовала Елена, отталкивая учёного к щели. — Быстрее!

Волков, всё ещё в полуступоре, механически повиновался. Он упал на колени и полез в узкую щель. Белый свет залил его скафандр. Он исчез в ней.

— Марина, за ним!

Чижова, бросив последний взгляд на приближающихся стражей, юркнула вслед за Волковым. Щель была тесной, приходилось буквально протискиваться.

— Лёха, ты! — крикнула Елена.

— После вас, капитан! — рявкнул он, упираясь рейлганом в панель, не давая ей сомкнуться, лицо его было багровым от напряжения.

Елена знала, что спорить бесполезно. Она нырнула в щель. Оказавшись по ту сторону, она едва не вскрикнула. Она висела над пропастью. Вернее, над гигантским вертикальным туннелем, стенки которого были сплошь покрыты тем же светящимся узором, что и везде. По центру туннеля, снизу вверх, бил ослепительный столб бело-голубой плазмы, гудевший, как взлетающий космический линкор. Жар был таким, что термодатчики скафандра замигали предупреждением. Они находились на узкой сервисной площадке, опоясывающей туннель. Под ногами — решётка из того же неизвестного материала. Вниз уходила бесконечная глубина, вверх — тоже. Это был какой-то элеватор энергии, главная магистраль питания всего подземного комплекса.

Лёха, выпустив рейлган, кубарем вывалился на площадку следом за ней. Панель с грохотом захлопнулась. Но почти сразу же на её поверхности засветились красные контуры, и она начала плавиться от центра, расползаясь под воздействием невидимого луча изнутри лаборатории. Стражи пробивали себе путь.

— Бежим! — закричала Елена, пересиливая оглушительный рёв плазменного столба.

Но куда? Площадка шла по кругу. Влево и вправо. Выбора не было. Она рванула наугад, вправо. Остальные — за ней. Бежали, цепляясь за гладкую стену, стараясь не смотреть в жерло туннеля, где бушевала энергия, способная испарить их в мгновение ока.

Через пятьдесят метров площадка прервалась. А вместо неё был… мост. Такой же тонкий, паутинный, как наверху, но на этот раз он висел не над каньоном, а над самой бездной плазменного колодца. И вёл к подобной площадке на противоположной стороне, где виднелся тёмный арочный проход.

— О, нет, — простонала Марина. — Только не это снова.

Сзади раздался шипящий звук. Панель окончательно распалась, и в проёме показались фигуры стражей. Они вышли на площадку, увидели беглецов и безо всякой спешки двинулись за ними.

— Идём! — Елена ступила на мост. Он качнулся. Вибрация от гула плазмы была здесь ещё сильнее. Шаг. Второй. Мост казался ещё более хрупким, чем наверху. Сквозь решётчатый настил было отчётливо видно бушующее внизу море огня.

Они добрались до середины. И тогда Волков, шедший перед Еленой, внезапно остановился.

— Кирилл! Двигайся! — закричала она.

Он обернулся. Его лицо за стеклом шлема было странным — не испуганным, а озарённым каким-то внутренним пониманием.

— Он… он не пытается убить нас, — прокричал Волков, его голос едва пробивался сквозь гул. — Система. Она следует протоколу. Мой контакт… он активировал что-то вроде программы обучения. Или инициации. Она считает меня… кандидатом на что-то. А вы — либо помехой, либо частью процесса.

— Прекрасная новость! — огрызнулся Лёха сзади. — Попроси её отменить инициацию, пока мы не стали хорошо прожаренным шашлыком!

— Я не знаю как! — отозвался Волков. — Но я… я чувствую её. Эхо. В голове. Это не слова. Это… структуры. Логические паттерны. Она предлагает мне доступ. Но для этого нужен тест. Чтобы определить, способен ли мой разум выдержать контакт.

В этот момент мост под ними снова начал меняться. Как и наверху, материал потек, формируя более широкую и безопасную дорожку. Но процесс был нестабильным. От жара плазмы или из-за повреждений системы, края моста стали терять форму, осыпаясь вниз светящимися каплями. Переправа колебалась, как струна.

Стражи вышли на мост с их стороны. Они шли, не обращая внимания на неустойчивость конструкции. Для них это, казалось, не имело значения.

Елена, дождавшись, пока Волков сдвинется с места, снова побежала. Ещё двадцать метров — и они будут на противоположной площадке. Но одна из «ног» стражей, сделав шаг, пришлась на участок, где материал моста был особенно нестабилен. Опорная поверхность провалилась. Стража не упала. Она просто зависла в воздухе, парируя, её стержень светился голубым. Но её вес и энергетическое вмешательство нарушили и без того шаткое равновесие.

С громким, похожим на стон скрипом, центральная часть моста, прямо перед Еленой и Волковым, начала провисать. Связующие нити рвались одна за другой.

— Прыгай! — заорал Лёха.

До площадки оставалось метров пять. Но теперь между ними и спасением зияла расходящаяся пасть обрыва. Провал ширился.

Елена отступила на шаг, разбежалась и прыгнула. Усилия экзоскелета, отчаяние — всё слилось в одном мощном толчке. Она перелетела над пропастью, грузно приземлившись на площадку, покатилась, ударилась о стену. Острая боль пронзила плечо, но скафандр амортизировал удар.

Она мгновенно вскочила, обернулась. Волков стоял на краю обрыва, не решаясь прыгнуть.

— Кирилл! Сейчас же!

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и прыгнул. Его прыжок был слабее, менее уверенным. Он не долетел. Его пальцы в перчатках с треском впились в самый край площадки. Он повис над бездной, болтаясь, с отчаянием цепляясь за гладкий материал.

— Держись! — Елена бросилась к нему, упала на колени, протянула руку.

В это время Марина, находившаяся сзади Волкова, увидела, что мост позади них окончательно рушится. Лёха, матерясь, отпрыгнул назад, на ещё целый участок, ближе к стражам. Между ними образовался разрыв в несколько метров.

— Лёха! — закричала Марина.

— Не беспокойся! Забирай Волкова! — крикнул он в ответ. Он огляделся, оценивая ситуацию. Стражи приближались по ещё целой части моста с его стороны. Отступать было некуда. Тогда он сделал неожиданное. Он развернулся и… побежал НАВСТРЕЧУ стражам.

— Что ты делаешь?! — завизжала Марина.

Но Лёха уже действовал. Он выхватил последнюю импульсную гранату, выдернул чеку и, не останавливаясь, швырнул её не в стражей, а ВНИЗ, в плазменный столб. Затем он прыгнул вперёд, не пытаясь атаковать, а просто стараясь проскочить мимо них, к их стороне площадки, к тому месту, откуда они пришли.

Граната, падая в столб чистой энергии, сработала. Импульс, хоть и не способный повредить технологии, был мощным энергетическим всплеском. Плазма, эта стабильная, контролируемая река силы, на мгновение дрогнула. Столб изогнулся, сбился с курса, и гигантский язык раскалённой до миллионов градусов материи ударил в стену туннеля как раз в том месте, где находился мост и стражи.

Ослепительная вспышка на секунду затмила всё. Грохот был апокалиптическим. Вся конструкция содрогнулась. Елену отбросило от края, она ударилась головой о стену. В глазах потемнело. Марина вскрикнула и прижалась к стене, закрывая лицо руками. Волков, державшийся за край, чуть не сорвался от сотрясения.

Когда свет и грохот стихли, картина была иной. Участок моста, где секунду назад были стражи, исчез. Испарился. На его месте зияла ещё более широкая дыра, края которой светились раскалённым докрасна. От стражей не осталось и следа. И Лёхи… Лёхи тоже не было видно.

— Лёха! — закричала Марина, бросаясь к краю площадки на своей стороне. Но обзор был закрыт клубами пара и дыма, поднимавшимися из глубин. Плазменный столб, поколебавшись, вернулся в своё русло, но теперь он горел неравномерно, пульсируя.

— Нет, — прошептала Елена, подползая к краю и помогая Волкову, наконец, вскарабкаться на площадку. Боль в плече и голове была острой, но мысль о потере бойца, друга, была острее. — Нет…

— Он… он пожертвовал собой, — сказал Волков, его голос дрожал. — Чтобы дать нам время.

— Он не мог погибнуть, — сквозь слёзы сказала Марина. — Он выживал в худших передрягах. Он…

Её слова прервал новый звук. Не гул, а нарастающий, высокий писк, исходящий отовсюду. Свет в туннеле из бело-голубого сменился на тревожный оранжево-красный. По стенам побежали аварийные спирали.

— Система повреждена, — констатировал Волков, глядя на пульсирующий плазменный столб. — Локальный сбой в энергоснабжении. У них… у них есть протоколы на такие случаи. Сейчас всё внимание будет направлено на стабилизацию.

— Значит, у нас есть передышка, — Елена заставила себя встать, отбросив боль и отчаяние. Они не могли позволить себе роскоши скорбеть. Не сейчас. — Мы должны двигаться. Использовать это.

Она посмотрела на тёмный проход, ведущий с площадки. Он был их единственным путём. Поддерживая друг друга, они вошли в него.

Это оказался не коридор, а нечто вроде транспортной магистрали. Широкий туннель с абсолютно гладкими стенами, по которому, судя по отметинам на полу, когда-то двигались какие-то средства передвижения. Света не было, только аварийная пульсация из основного колодца освещала первые метры. Включив фары шлемов, они двинулись вглубь. Воздух здесь был холоднее, суше. Гул плазмы остался позади, сменившись гнетущей тишиной, нарушаемой только их шагами и прерывистым дыханием.

Они шли минут двадцать, не говоря ни слова. Каждый был погружён в свои мысли. Потеря Лёхи висела над ними тяжёлым, невысказанным грузом.

— Остановимся, — наконец сказала Елена, когда туннель расширился, образовав небольшой закуток. — Проверим состояние, рации.

Связь с «Зодиаком» и «Ковчегом» по-прежнему была на нуле. Сплошные помехи, белый шум, иногда прерывающийся обрывками слов: «…теряем… сигнал… аномалия…» Помехи исходили не извне, а от самого города, от его пробуждающихся энергополей.

Показатели скафандров были в норме, если не считать тревожного сигнала о микроповреждениях у Елены и повышенного уровня стресса у всех. Запаса кислорода и энергии — на сорок часов.

— Что теперь? — тихо спросила Марина, прислонившись к стене. — Лёха… возможно, мёртв. Мы в ловушке под землёй в городе, который решил либо учить нас, либо убивать. И никакой связи.

— Мы выживаем, — твёрдо сказала Елена. — И мы выполняем миссию. Мы узнали, что технологии здесь активны. Что они обладают искусственным интеллектом, следующим каким-то протоколам. И что один из нас, — она посмотрела на Волкова, — стал для них ключевой фигурой.

Волков сидел, обхватив голову руками.

— Я чувствую это, Елена, — прошептал он. — С того момента, как луч света ударил в меня. Это не голос. Это… присутствие. Фон. Как тихий разговор в соседней комнате. Я не могу разобрать слов, но улавливаю интонации. Интерес. Любопытство. И… ожидание. Оно ждёт, что я сделаю следующий шаг.

— Какой шаг? — спросила Марина.

— Не знаю. Но система классифицировала меня как «Наследника/Преемника» с низкой вероятностью. Думаю, она хочет эту вероятность проверить. Тестирование… возможно, это экзамен. На понимание. На совместимость.

— Совместимость с чем? — насторожилась Елена.

— С ними. С их технологиями. С их… образом мысли. — Волков поднял голову, его глаза за стеклом горели лихорадочным блеском. — Представьте цивилизацию, ушедшую так далеко, что они слились со своими творениями. Их города — это не место жизни, а продолжение их самих. Организм. И когда они исчезли, организм остался. Спящим. И теперь он чувствует чужеродный разум, но разум, который коснулся его интерфейса. Как иммунная система. Она атакует чужеродные клетки, но если клетка проявляет признаки… родства, система пытается её идентифицировать. Интегрировать. Или отторгнуть, если интеграция невозможна.

— То есть твой мозг пытаются… переформатировать? — с ужасом спросила Марина.

— Возможно. Не в прямом смысле. Скорее, проверить, способен ли он воспринять их логику, их язык. Если да… то, возможно, мне откроется доступ. К управлению. К знаниям. Если нет… — он замолчал.

— Если нет, то ты станешь либо овощем, либо трупом, — закончила за него Елена. — И нас, как сопутствующий мусор, ликвидируют.

Волков кивнул.

— Мы не можем этого допустить, — сказала Марина. — Мы должны найти способ отключить эту систему. Или взять её под контроль.

— Для этого нужно понять, как она работает, — возразил Волков. — А для этого… возможно, мне нужно пройти этот тест. Но на своих условиях. Не в их лаборатории, не связанным по рукам и ногам. Нужно найти другой интерфейс. Более… пассивный.

— И где мы его найдём? — Елена оглядела туннель. — Мы блуждаем в потемках.

— Система ведёт нас, — неожиданно сказал Волков. Он встал, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Не напрямую. Но… я чувствую направление. Там, где фон сильнее. Где «присутствие» ощутимее. Это как тяга. Мне кажется, если мы пойдём туда, — он указал вглубь туннеля, — мы найдём что-то важное. Возможно, центр управления. Или хранилище данных.

— Это ловушка, — автоматически сказала Марина.

— Всё здесь — ловушка, — повторила Елена свою же мысль. — Но у нас нет карты. Инстинкт Волкова — пока единственный компас. Идём.

Они снова двинулись в путь. Туннель начал понемногу подниматься, закручиваясь по пологой спирали. Стены здесь отличались от всего виденного ранее. Они были не гладкими, а словно чешуйчатыми, состоящими из миллионов мелких, переливающихся пластинок. При свете фонарей те играли всеми цветами радуги.

— Память, — внезапно сказал Волков, остановившись и проведя рукой по стене.

— Что?

— Это не просто стена. Это носитель информации. Оптико-кристаллическая матрица. Каждая пластинка — ячейка. Здесь хранятся данные. Огромные массивы.

— Можешь прочитать? — спросила Елена.

Волков отрицательно покачал головой.

— Нет ключа. Нет интерфейса. Но сам факт… мы в архивах. Или в библиотеке.

Туннель привёл их к огромному залу. Его размеры было трудно оценить — фары выхватывали лишь фрагменты. Но это было явно не техническое помещение. Здесь царил иной порядок. В пространстве, в строгом геометрическом построении, висели — нет, парили — сотни, тысячи кристаллических структур. Они были разной формы: кубы, пирамиды, сферы, додекаэдры. Каждая светилась своим внутренним светом — тёплым жёлтым, холодным синим, зелёным, фиолетовым. Они висели на разной высоте, и между ними тянулись тонкие, светящиеся нити-связи, образуя трёхмерную, невероятно сложную паутину. Воздух был наполнен едва слышным, многоголосым хором — тихим гулом, переливанием тонов, словно каждый кристалл что-то напевал на своём языке.

— Боже, — выдохнула Марина. — Это же… это искусство. Или запись. Вселенной.

Волков шёл, как зачарованный, его голова поворачивалась, следя за узорами связей.

— Не Вселенной. Их мира. Их истории. Мысли. Эмоции. Это не цифровая запись. Это что-то вроде… застывшей мыслеформы. Кристаллизованное сознание.

В центре зала, на низком пьедестале, стоял одинокий объект. Не кристалл, а нечто вроде изогнутой, плавной колонны из чёрного, непрозрачного материала. Она не светилась. Она, казалось, поглощала свет. И от неё не тянулось никаких связей. Она была тихой точкой в этом симфоническом хаосе света.

Волков, не отводя глаз от неё, пошёл прямо к пьедесталу.

— Кирилл, осторожно! — предупредила Елена, но последовала за ним.

Подойдя ближе, они увидели, что на поверхности чёрной колонны были едва заметные углубления. Оттиски. Они напоминали… отпечатки рук. Но не человеческих. Ладонь была длиннее, пальцы тоньше, четыре, а не пять. И два отпечатка, расположенные друг напротив друга.

— Интерфейс, — прошептал Волков. — Настоящий. Не для сканирования, а для контакта. Двустороннего.

— Ты хочешь… прикоснуться? — спросила Марина.

— Думаю, это то, к чему меня вела система, — ответил он. Его голос был спокоен, решимость, наконец, вытеснила растерянность. — Не насильственное тестирование в лаборатории, а добровольный контакт здесь, в святая святых. В архиве их разума. Это и есть тест. Готов ли я принять их знание? Способен ли я понять?

— А если нет? — Елена положила руку ему на плечо.

— Тогда, возможно, я сгорю, как мотылёк в пламени. Или мой разум растворится в этом хоре. Но если мы хотим выжить и понять, что здесь произошло… у нас нет другого выхода. И у меня нет. Я чувствую зов, Елена. Он… настойчивый.

Он посмотрел на них. На капитана, чьё лицо выражало борьбу между долгом и необходимостью рисковать. На Марину, в глазах которой читались страх и надежда.

— Отойдите подальше. Если что-то пойдёт не так…

— Мы не оставим тебя, — твёрдо сказала Елена. Но она всё же сделала шаг назад, уводя с собой Марину. Они встали в десяти метрах, у края пьедестала, готовые в любой момент броситься вперёд или бежать.

Волков обернулся к чёрной колонне. Он снял перчатку. Воздух зала был стерильным, прохладным. Он глубоко вздохнул, посмотрел на отпечатки и медленно, бережно, как к раскалённому железу, приложил свои ладони к ним.

Они совпали не идеально. Его пальцы были короче, толще. Но в момент контакта углубления подстроились, материал словно обнял его кисти, зафиксировав их.

Ничего не произошло несколько секунд. Потом чёрная колонна дрогнула. Из её основания вырвался слабый фиолетовый свет, побежавший вверх по спирали. Он дошёл до верха и погас.

Тишина.

И затем обрушился водопад.

Не света. Не звука. Восприятия. Чистого, нефильтрованного знания.

Волков не закричал. Его тело напряглось, выгнулось дугой. Его глаза закатились, оставив только белки. Из его носа и ушей выступили капельки крови, тут же впитанные умным полимером скафандра, обтягивавшего его голову.

В головах Елены и Марины ничего не изменилось. Они лишь видели, как их товарищ корчится в немом крике. Но они чувствовали изменение в зале. Тысячи кристаллов загорелись ярче. Их «пение» стало громче, гармоничнее, будто пробудился гигантский хор. Светящиеся нити-связи вспыхнули, и по ним побежали сгустки энергии, стекающие к чёрной колонне, к Волкову.

— Кирилл! — рванулась вперёд Марина, но Елена удержала её.

— Нельзя! Ты можешь убить его, сорвав контакт!

— Но он умирает!

— Или рождается заново, — сквозь стиснутые зубы произнесла Елена. Она не могла отвести глаз от искажённого мукой лица Волкова. Её пальцы впились в рукав Марины.

Прошла минута. Две. Для них это была вечность. Тело Волкова вдруг обмякло. Свет в кристаллах погас до обычного уровня, гул стих. Фиолетовая спираль на колонне исчезла. Материал отпустил его руки. Он рухнул на колени, потом на бок, бездвижно.

Елена и Марина бросились к нему.

— Кирилл! Дыши!

Марина быстро расстегнула гермошлем, откинула его. Его лицо было бледным, как мел, но дыхание было ровным, глубоким. Он был без сознания. Она нащупала пульс на шее — сильный, чуть учащённый.

— Жив. Но в отключке.

Елена вглядывалась в его лицо. Оно было спокойным. Не искажённым болью, как минуту назад, а просто спящим. Но что-то изменилось. Какая-то глубина в чертах, которых раньше не было.

— Надо уносить его отсюда, — сказала она. — Неизвестно, что это за место и что с ним теперь.

Они попытались поднять его. И в этот момент Волков открыл глаза.

Они были теми же — серо-голубыми. Но взгляд… взгляд был чужим. Он смотрел не на них, а сквозь них, вдаль, в нечто, что видел только он. В его глазах отражались целые галактики, рождающиеся и умирающие за мгновение.

— Кирилл? — осторожно позвала Марина.

Он медленно перевёл взгляд на неё. Сначала без узнавания. Потом в его глазах мелькнула искра сознания. Он моргнул, и взгляд стал более привычным, но не до конца.

— Марина… Елена… — его голос был хриплым, но твёрдым. — Я… видел.

Он попытался сесть, они помогли ему.

— Что ты видел? — спросила капитан.

— Всё, — прошептал он. И в этом слове была бездна. — Я видел их. Они называли себя… значение близко к «Творцы Снов», или «Зодчие Реальности». Они не были похожи на нас. Они эволюционировали, сливаясь с технологией, пока не стёрли грань между плотью и машиной, между мыслью и материей. Этот город… это не город. Это последнее их творение. Ковчег. И гробница.

Он замолчал, собираясь с мыслями, пытаясь втиснуть океан нового знания в узкие берега человеческой речи.

— Они достигли вершины. Они могли творить миры, менять законы физики локально. Но они столкнулись с… пустотой. Не внешней угрозой. Внутренней. Экзистенциальной. Они исчерпали смысл. Индивидуальность растворилась в коллективном разуме, творчество стало бесконечным, лишённым цели самокопированием. Они впали в стазис. В спячку. Но перед этим они создали это место. Хранилище всего, что они были. Всех своих мыслей, искусств, наук. И стражей — автономные системы, чтобы охранять покой и… испытывать тех, кто придёт.

— Зачем? — не выдержала Марина.

— Чтобы найти преемников, — взгляд Волкова снова стал остекленевшим, он смотрел в прошлое, которое теперь было частью его. — Они надеялись, что когда-нибудь появится другая раса. Молодая, голодная, полная вопросов. И если эта раса окажется достойной… им будет передан ключ. Ключ к их наследию. Чтобы не повторить их путь. Или чтобы продолжить его, но иначе.

— И ты… ты теперь этот ключ? — спросила Елена.

— Я… кандидат, — он покачал головой, будто стараясь стряхнуть наваждение. — Контакт… он был чудовищным. Мой разум едва не рассыпался. Но я выдержал. Минимально. Я получил… фрагменты. Доступ к базовым протоколам. Я могу… чувствовать город. Понимать его предназначение. Но не управлять им. Не полностью. Для этого нужно… большее. Полное слияние. А это… это смерть для меня как для личности.

— Никакого слияния, — резко сказала Елена. — Наша задача — собрать данные и вернуться. Теперь у нас есть что рассказать. Мы должны найти путь наверх, к шаттлу.

Волков с трудом поднялся на ноги, опираясь на Марину.

— Шаттл… Система изолировала район высадки. Энергетический купол. Чтобы «испытуемые» не сбежали. Но теперь… теперь я знаю, где находится главный управляющий узел. Там, в самом сердце, под нами. Если мы сможем туда добраться, я, возможно, смогу отключить защиту. Или хотя бы ослабить её.

— А что с тестом? С протоколом? — спросила Марина. — Разве система оставит нас в покое?

Волков прислушался к внутреннему эху.

— Она… удовлетворена первым этапом. Я прошёл предварительную верификацию. Теперь у меня есть статус «Гость-Исследователь». Ограниченные права. Стражи не должны атаковать по умолчанию. Но если мы попытаемся проникнуть в ядро или нарушим другие протоколы… всё может измениться.

— Значит, у нас есть небольшой кредит доверия, — заключила Елена. — Используем его. Веди нас к управляющему узлу.

Волков кивнул. Он больше не выглядел потерянным. Теперь он был проводником. Его движения стали увереннее, хотя физически он казался истощённым. Он повёл их к дальней стене зала, к которой они не подходили. Там, в тени, оказался скрытый проход — не дверь, а просто арка в стене, затянутая той же дымчатой вуалью, что и на поверхности.

— Это ведёт вниз, к ядру, — сказал он и шагнул вперёду.

Проход оказался спиральным пандусом, уходящим глубоко под землю. Стены здесь были живыми в буквальном смысле — они дышали, слегка пульсируя, и по ним, как по венам, переливались потоки золотистой энергии. Воздух становился плотнее, насыщеннее. Давление росло, но скафандры компенсировали его.

Они спускались долго. Минут сорок, не меньше. Пандус то сужался, то расширялся, иногда от него отходили ответвления, но Волков шёл без колебаний, ведомый внутренним компасом.

Наконец пандус вывел их на обзорную площадку, вид с которой перехватил дыхание даже у Елены.

Они находились на внутренней поверхности гигантской сферы. Диаметр её был не менее километра. В центре сферы, в пустоте, парило Ядро.

Это была не машина. Это была мысль, облечённая в форму. Сложнейшая, постоянно меняющаяся мандала из переплетающихся световых линий, кристаллических структур и плазменных сгустков. Она вращалась медленно, и с каждым оборотом её конфигурация слегка менялась, рождая новые геометрические паттерны. От неё исходило тихое, могучее гудение — тот самый базовый тон, на котором держалась вся реальность города. Вокруг Ядра по сложным траекториям двигались десятки меньших объектов — сервисные дроны, контроллеры, стражи. Это был эпицентр. Мозг. Душа этого места.

Прямо перед ними, начиная от площадки, в пустоту уходил узкий, без перил, луч-мост из сконденсированного света. Он вёл к небольшой платформе, висящей гораздо ближе к Ядру. На платформе было видно какое-то сооружение — пульт? Интерфейсная станция?

— Там, — указал Волков. — Оттуда можно получить доступ к системам управления защитными полями. Но это охраняемая зона. Даже с моим статусом.

Действительно, они увидели, как несколько стражей патрулировали пространство вокруг центральной платформы, двигаясь по невидимым орбитам.

— Какой план? — спросила Марина. — Мы не можем сражаться с ними.

— Мы и не будем, — сказал Волков. Он закрыл глаза, сосредоточился. — Я попробую… договориться. Использовать свой статус. Запросить доступ для изучения систем защиты, как часть исследовательского протокола. Это может сработать.

— А если нет?

— Тогда вы отступаете, — твёрдо посмотрел он на них. — Возвращаетесь к поверхности, пытайтесь найти другой способ. Но мне нужно попробовать.

Елена видела решимость в его глазах. Старый Кирилл Волков, педантичный учёный, остался где-то там, в зале кристаллов. Теперь это был человек, несущий в себе искру древней, чудовищно развитой расы. И он был их единственным шансом.

— Хорошо. Но мы идём с тобой. До конца моста. Если что — прикроем.

Они ступили на световой мост. Он был твёрдым под ногами, но вибрировал в такт гудению Ядра. Идти по нему над километровой бездной центральной полости было испытанием на прочность нервов. Стражи заметили их почти сразу. Двое из них изменили траекторию и плавно направились к мосту, сходясь на них с двух сторон.

Волков остановился, поднял руку в жесте, который он, должно быть, подсознательно почерпнул из полученного знания. Он не произносил слов. Он излучал намерение. Идентификацию. Статус.

Стражи зависли в метре от края моста. Их «лица» светились нейтральным белым светом. Прошло несколько томительных секунд. Затем один из них издал короткую, модулированную последовательность световых импульсов. Волков в ответ кивнул. И стражи… отступили. Развернулись и вернулись на свои орбиты.

— Прошло, — облегчённо выдохнул Волков. — Они признали мои полномочия. Но на самой платформе может быть прямой интерфейс, который потребует более глубокого контакта.

Они дошли до платформы. Она была небольшая, диаметром метров десять. В центре её из пола росло нечто вроде кристаллического дерева с множеством «ветвей», на концах которых мерцали и переливались голограммы — схемы, символы, постоянно обновляющиеся потоки данных. Это был пульт управления, или часть его.

Волков подошёл к нему. Он протянул руки к голограммам, и те отреагировали, потянувшись к его пальцам. Он начал взаимодействовать с интерфейсом — движениями рук, сосредоточением мысли. Елена и Марина наблюдали, чувствуя себя лишними в этом диалоге человека и машины.

Внезапно Волков вздрогнул.

— Что-то не так, — сказал он. — Запрос на отключение внешних барьеров вызывает… ответ из глубин системы. Требуется авторизация более высокого уровня. Уровня Хранителя.

— А кто такой Хранитель? — спросила Елена.

— Тот, кто полностью прошёл инициацию. Тот, чья психика совместима с архитектурой их разума. По сути… один из них. Посмертно или при жизни.