# Границы искренности

Евгений Романов

Дома казалось безопасно, пока он не услышал, как кто-то закрывает входную дверь. Теперь у них одна жизнь на двоих и всё внимание должно быть приковано только к ней. Она не отпустит. Если нужно — заставит влюбиться.

Камерная драма на границе психологического триллера и мистической притчи. Мучительный диалог, в котором страх одиночества заменяет любовь.

© Евгений Романов, 2026


ISBN 978-5-0070-0802-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Границы искренности

Единственное, что оставалось — убедить себя в собственном сумасшествии.

До того устал, что сил хватало только на то, чтобы сидеть и смотреть вперёд, на область между холодильником и окном. В таком состоянии уже и не понятно, какие предметы лишь мерещатся, а какие реально из пластилина.

— Серёжа, ты во мне дырку просверлишь. Моргнул бы хоть.

— Я тебя убью скоро.

— Не будет ли это означать полное принятие меня как части твоей реальности? — Она всегда смеялась, всегда путала, никогда не спорила, но перевирала каждую новую правду, сочинённую Серёжей.

— Но я должен тебя принять, если действительно сумасшедший.

— Сумасшедший никогда не признает себя сумасшедшим.

Секунды не прошло, как он приблизился к своей мучительнице.

Дрожащими потными руками прилип к её шее. Наслаждался холодом серой, словно пыльной кожи, в продолжении того, как глядел в мигающие глаза существа. Она боролась со своей улыбкой, но зрачки предательски вибрировали, выдавая милый, почти детский трепет перед будущей шалостью. Пальцы сильнее врезались, растягивая нежную кожу затылка, как резиновую перчатку; ладони из последних сил старались сомкнуться. Пришлось подключить усилие всего тела, чтобы побороть тонкое горлышко. Пятки давили линолеум, спина вся ныла от напряжения, а по рукам пошла дрожь.

Шея враз стала мягче. Глаза вылетели из орбит и повисли на уровне ноздрей. Её рот раскрылся слишком сильно, будто стал пластилиновым. Нет, всё от плеч и выше стало пластилиновым и начало медленно таять. Только зубы блестели, одинокие в своей твёрдости. Она засмеялась, зубы щёлкали друг о друга. Могло стать спокойнее, начни она сопротивляться, но тело всё только обвисло, полностью отдавшись рукам Сергея. Смеялась громко, но не злорадно, а чтобы только разозлить.

Сил не хватало. Ладони почти сошлись, сжав горло до пары сантиметров в диаметре, но никакого эффекта не следовало. Сергей заметил, как с ростом силы нажатия растёт её голова и несуразно обвисают уши. Он кричал от шока прямо в её распахнутый рот. В истерике и судорогах пытался задушить существо. Даже футболка взмокла от ливня слёз из его глаз.

Давно стоило привыкнуть, но он не мог. Каждый раз страшно, как в первый.

Она исчезла. Серёжа даже равновесие потерял. Неужели кончилось? Ушла? Нет, только играет.

За его ухом, короткой тонкой полоской, пробежал её язык.

— Поиграли и хватит.

«И, действительно, хватит», — подумал он.

Когда приступы ярости спадали, Мариночка меняла свой облик таким образом, чтобы больше нравиться своему возлюбленному. Можно сказать, что так она его вознаграждала за послушание.

— Может, уже скажешь, что влюбился в меня?

«Может, уже сказать?» — в очередной раз поднял для себя вопрос.

Вопрос повис.

— Серёжка, глупый, опять замолчал? Разве у тебя получалось когда меня игнорировать?

— Не получалось. — Тело всё ниже скатывалось, пока затылок не коснулся плинтуса.