# Твое лицо в моём черновике

Алёна Зорина

Кристина — дерзкая, колючая и совершенно не готова проводить весенние каникулы в глухой деревне. Но именно здесь она встречает Даню — тихого парня, который уже давно рисует девочку с короткой стрижкой и пирсингом в брови. Девочку, которую никогда не видел. Их сны и рисунки связаны так сильно, что это пугает. Кристина хочет сбежать от этой странной магии, но с каждым днём понимает: отступать уже поздно. Иногда первое чувство в жизни начинается ещё до первой встречи.

# Твое лицо в моём черновике. Алёна Зорина

© Алёна Зорина, 2026


ISBN 978-5-0070-0560-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Конец цивилизации

Кристина ненавидела эту поездку ещё до того, как она началась.


Она сидела у окна в автобусе, прижавшись виском к холодному стеклу, и смотрела, как за окном заканчивается нормальная жизнь. Сначала пропали высотки, потом светофоры, потом тротуары. Вместо них потянулись заправки, склады, пустые остановки. А потом осталась только дорога, голые деревья и мокрые поля до самого горизонта.


В стекле отражалось её лицо. Короткая рваная стрижка, тёмные глаза, серебряное колечко в брови. Выражение лица такое, будто её везут не к бабушке, а на суд.


Мама сидела рядом и листала телефон.


— Ты хотя бы попробуй не настраивать себя заранее, — сказала она, не поднимая глаз.


— Я не настраиваю. Я объективно оцениваю ситуацию.


— Кристина.


— Что «Кристина»? Там даже интернета нормального нет.


Мама вздохнула. Кристина отвернулась к окну.


В городе оставались все — Алина, Лера, планы на выходные, кино, привычная жизнь, где ты знаешь, куда идти и кому написать. А тут её как будто вырезали из реальности и вставили в другую, где всё медленное, чужое и пахнет сырой землёй.


От остановки до бабушкиного дома их подвёз сосед на старой машине, которая пахла бензином и собакой.


— Ну что, городская? Отвыкла от природы?


— Я к ней не привыкала, — ответила Кристина.


Когда машина остановилась, первое, что она почувствовала, — запах. Сырой воздух, печной дым, мокрые доски. И тишина. После города — ненормальная. Как будто кто-то убрал из мира весь фоновый шум.


Бабушка вышла на крыльцо.


— Приехали!


Она обняла сначала маму, потом внучку. Кристина не любила внезапных объятий, но от бабушки отодвигаться было неловко.


— Ой, какая ты стала… — начала бабушка и осеклась, заметив кольцо в брови.


Кристина сжалась. Сейчас начнётся.


Но бабушка только моргнула и закончила:


— …взрослая.


Дом был старый, но крепкий. Узкий коридор, тиканье часов, маленькие окна, подоконники с рассадой. На кухне ждали пирожки.


— Голодная, наверное.


— Я ела.


— Всё равно поешь.


После обеда мама засобиралась обратно. Когда человек раздражает тебя всё утро, а потом надевает куртку — становится не по себе.


— Неделя пролетит быстро, — сказала мама у калитки.


— Ага. Особенно если впаду в кому.


Мама поцеловала её в висок и уехала.


Кристина смотрела вслед, пока машина не скрылась. И тут почувствовала чей-то взгляд.


Через дорогу, у соседнего забора, стояла девчонка. Примерно её возраста, светлые волосы, резиновые сапоги, пустое ведро. Просто смотрела — прямо, спокойно, с любопытством.


Кристина кивнула ей. И ушла в дом.


Комната была маленькой, но светлой. Кровать, шкаф, стол, кружевные занавески. Кристина достала телефон. Одно деление. Написала Алине:


«Доехала. Тут конец цивилизации»


«ахахах насколько всё плохо?»


Кристина сфотографировала окно и отправила. Потом связь пропала.


Она достала блокнот. Толстый, в чёрной обложке, наполовину заполненный. Рисовать она начала давно, и это было единственное, что реально всегда работало. Когда злишься — рисуешь. Когда скучно — рисуешь.


Она полистала страницы и остановилась.


Тринадцатая страница.


Мальчик со спины. Сидит на чём-то вроде старых мостков, наклонившись над альбомом. Тёмная куртка, сутулые плечи. Лица не видно. Вокруг — вода и размытые деревья.


Кристина нарисовала это в ноябре. Просто проснулась и нарисовала, будто рука двигалась сама. После этого он начал ей сниться. Не каждую ночь, но часто. Один и тот же силуэт. Иногда она видела его руки — длинные пальцы, испачканные графитом. Но лица — ни разу.


Она никому не рассказывала. Закрыла блокнот. Глупости. Просто нейроны.


Через десять минут вышла на крыльцо. На улице было холоднее, чем казалось. Где-то заорала курица.


— Привыкнешь, — раздался голос.


Та самая девчонка стояла у соседней калитки с яблоком в руке.


— К чему?


— Ко всему. Тут в первый день всегда кажется, что попал на другую планету.


— А это не так?


— Не. Тут просто скучнее.


— Я Лиза.


— Кристина.


— Я знаю. Баба Валя уже всем рассказала.


Лиза кивнула на бровь Кристины:


— А это больно было?


— Терпимо.


— Выглядит круто. Как из сериала.


— Надеюсь, не из тупого.


— Не знаю. Я не все смотрю.


Потом Лиза спросила:


— Ты рисуешь?


— С чего ты взяла?


— У тебя пальцы серые.


— Ну рисую.


— А вот Даня реально хорошо рисует. Тут один, недалеко. Всё время с альбомом.


Кристина кивнула равнодушно.


— Если захочешь, завтра покажу окрестности, — предложила Лиза.


— Посмотрим.


Вечером, лёжа под тяжёлым одеялом, Кристина долго не могла уснуть. За окном была настоящая темнота — густая, плотная, не городская.


Она закрыла глаза.


И почти сразу увидела его. Тот же силуэт. Та же поза. Мальчик на мостках. Но в этот раз она оказалась ближе. Почти видела, что он рисует.


А потом он поднял голову — и она проснулась.


Сердце стучало быстро. Кристина прошептала в подушку:


— Глупости.


Уснула только через час.


— —

## Глава 2. Дежавю и графит

Утром Кристина проснулась с ощущением, будто спала на вокзале. В голове висел ночной сон. Опять мостки. Сон был таким ярким, что она до сих пор чувствовала запах речной воды.


«Просто акклиматизация», — сказала она себе.


После завтрака Лиза уже ждала у калитки в ярко-жёлтой куртке.


— Идём? Старые мостки у реки покажу.


— Мечта всей жизни, — проворчала Кристина, но пошла следом.


Они шли по влажной грунтовке. Лиза болтала без остановки. Кристина думала о том, что Алина с Лерой сейчас выбирают места в кинотеатре.


Потом свернули на тропинку к реке.


И тут Кристину накрыло.


Странное, физическое ощущение. Воздух стал плотнее. Всё внутри ухнуло вниз, сердце забилось в горле.


Они вышли на берег.