# Сказки из башни

Татьяна Март

«Сказки из башни» — сборник терапевтических сказок от психолога Татьяны Март. Метафоры, которые лечат. Образы, которые остаются с тобой. И маяк, который всегда горит в тумане. Для больших и маленьких детей.

# Сказки из башни. Татьяна Март

© Татьяна Март, 2026


ISBN 978-5-0070-0410-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Рыба без имени

Лето в самом разгаре. В маленьком пруду, где кувшинки и ряска душили поверхность, жила Рыба без имени.

Она была непохожей на других рыб. Полосатая, как окунь, но с усами, как у сома. Глаза слишком большие для пруда, а плавники будто сшиты из разных рыб.

Она плавала как все, ела как все, приспосабливалась в общем, но внутри неё было много страха, тревожности о том, что она ненормальная, а все вокруг нормальные рыбы, как положено.

Надо отметить, что окружение было воспитывающе-честным:

— Ты уродина, — булькали караси.

— Ты случайность, — виляла хвостом щука.

— Здесь твоё место, — шелестели водоросли, опутывая её. — Прячься!

Шло время и Рыбе в пруду стало тесно. Она стала крупнее окружающих, заметнее.

И однажды ночью цапля схватила её, увидев ее издалека — но далеко не пронесла, выронив над ручьём, ведущим к реке.

— Вот, я- неудачница вдвойне, — подумала рыба без имени.

Почувствовав прохладу вокруг, открыла глаза, в пруду ведь стоячая вода была, а тут течение.

Рыба впервые почувствовала течение. Было приятно.

— Куда плывёшь? — спрашивали речные обитатели.

— Не знаю. Но точно не назад, — отвечала она.

В реке её тоже не приняли местные обитатели:

— Слишком ты странная для нас! — кричали плотвички.

— Слишком тихая! — дразнились окуни.

Но здесь хотя бы можно было двигаться. Вволю двигаться.

Её исследования привели её к глубокой яме, где под корягой жил старый Сом.

— Ты ищешь море, — сказал он, не спрашивая.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что все, кому тесно, рано или поздно плывут туда. Даже если не знают, как оно выглядит.

Он откусил ей кусок плавника (чтобы оставить метку) и велел:

— Плыви против течения. Там, где вода станет солёной, ты поймёшь, что это море.

Это был долгий путь многих сомнений и борьбы внутри. Она постоянно сомневалась в правильности пути, но когда первая волна обожгла жабры, Рыба испугалась:

— Я ошиблась? Это не для меня!

Но потом…

— Стая таких же «непонятных» рыб окружила её. У одной — плавники, как крылья, у другой — чешуя, переливающаяся, как нефть.

— Вы кто? — пузырилась Рыба без имени.

— Мы — морские, — засмеялись они. — А ты?

Рыба расправила жабры (оказалось, они умеют фильтровать соль) и поняла:

— Я — это не «уродина».

Я — это «та, что доплыла».

Теперь, когда стаи дельфинов спрашивают, кто она, Рыба отвечает:

— Я — рыба «Кои», та, что плывет против течения.

Всё сразу встало на свои места, и жизнь продолжалась, но на закате она иногда все же вспоминала маленький пруд, но только затем, чтобы послать туда волну:

«Спасибо за тесноту. Без неё я бы не узнала, что мир —

больше, чем тени от кувшинок».

А прибрежная волна пела ей в ответ:

Ты — не ошибка природы. Ты — её эксперимент.

Если тебе тесно — это не значит, что ты не на своём месте.

Это значит, что твоё место — где-то, где ещё не кончается дно.

Тем временем в пруду, где вода была густой от тины, караси сбились в кучу вокруг затонувшего телефона, который выронил рыбак. На экране шел документальный фильм о море.

И вдруг…

— Это же… наша Уродина?! — булькнул самый толстый карась.

Действительно, там, среди кораллов, плыла она — бывшая «неправильная» рыба. Но теперь:

— Её полосы переливались, как крылья тропических бабочек.

— Усы колыхались в такт океанским течениям.

— А вокруг неё кружили существа, которых караси видели только в кошмарах: рыбы-мечи, светящиеся медузы, даже маленький осьминог, похожий на живой хаос.

— Она… изменилась, — прошептала старая карасиха.

— Нет, — хрустнул панцирем речной рак. — Она стала собой.

Толстый карась задумался (впервые в жизни):

— А что, если и мы…

Но тут: телефон разрядился.

А водоросли, как всегда, обняли их со всех сторон.

## Лось, который держался за рога

На опушке векового леса, где сосны шептали древние сказки, жил да был Лось по имени Вегас.

Лось, как лось, только у него были огромные рога — ветвистые, тяжёлые, покрытые мхом и прошлогодними листьями.

Красивые? — Да, но гнули они ему шею к земле своим весом.

Каждую осень все лоси сбрасывали рога, чтобы к весне отрастить новые. Но только не Вегас.

— А вдруг новые не вырастут?

— А вдруг я без них стану… обычным?

— А что подумает стадо?

Так он и таскал на себе груз всех прошлых лет в прямом смысле.

В лесу повсюду находились советчики, даже когда их не ищешь.

Заяц, который менял шубу дважды за год, говорил:

— Эх, Вегас, ну сколько можно? Вот я — сегодня серый, завтра белый, и ничего!

Медведь, мастер зимней спячки, интервального голодания и тотального обнуления, рычал:

— Рога — это как старые привычки. Отпусти — и сразу легче дышать станет.

Но лось Вегас только мотал головой, с трудом конечно — рога весили как два вёдра воды:

— Без них я — не я, — думал он

Однажды Вегас, плохо умыв глаза, спросонья попытался пройти между двумя соснами — и застрял.

Рога вцепились в кору, как якоря в морское дно.

Он дёргался изо всех сил, пыхтел, но чем больше двигался — тем глубже ветви впивались в дерево.

И тогда…

Белка, та, что теряла половину запасов каждый сезон и не парилась, крикнула сверху:

— Слушай, дубина, ты можешь просто… сломать их!

Вегас замер. «Сломать? Но они же часть меня!»

Но в тот же миг ветер отвлек лося, и донёс запах молодой травы — той, что росла на поляне, куда он не мог пройти уже несколько лет. Очень уж близко росли деревья.

И Вегас впервые подумал: «А кто я без них? Кто я без тяжести последних лет?»

Он уперся копытами о землю, и стал раскачивать сохатой головой.

И намеренно ударил рогами о ствол еще сильнее.

Раз. Два. Тррресь! Разнеслось по лесу так, что птицы полетели с верхушек деревьев.

— Ааа! — это было больно. Но не так, как он ожидал. Наступила тишина, он замер, зажмурившись.

Обломки упали к его ногам. И вдруг…

— … лёгкий! Я …легкий!

Вегас сделал шаг. Потом другой и побежал вперед.

Без груза он:

— Поел той травы на поляне.

— Достал мордой до самых сочных листьев, а раньше не мог — рога мешали.

— Прошёл в узкий распадок, где обнаружил родник с чистейшей водой.

— Увидел, как смеётся лосиха, раньше он её просто не замечал, потому что смотрел только себе под ноги.

Весной у Вегаса выросли новые рога. Они были:

— Меньше, но острее.

— Без мха, зато с каплями росы.

— И самое главное — он знал: когда придёт время, он сбросит их снова.

А на поляне, где теперь часто собиралось всё стадо, лежали старые рога, куда иногда приходил Вегас, как к памятнику, тому, что:

Иногда чтобы остаться собой — нужно отпустить то, что ты считал своей сутью.

А ручей ему сказал следующее:

Мы держимся за тяжесть не потому, что она ценна.

А потому что привыкли к её весу на спине, но мир огромен, а ты не сможешь поднять голову, если годами тащишь на себе музей прошлого.

Сбросить рюкзак боли будет больно, а потом — вздохнёшь так глубоко,

что лёгкие забудут, как это было — дышать наполовину.

## Яблоко с червоточинкой

В самом центре сада, где деревья шептались листьями о совершенстве, росло Яблоко по имени Адам.

Оно было румяным, сочным, но… с маленькой дырочкой у хвостика.

— Ты червивое, — говорили ему идеальные яблоки с верхних веток.

— Нас с такими, как ты, не кладут в корзины вместе, твое место на дне у корней, — шелестели листьями яблоки.

— Ты испорчено, — вздыхал Ветер, облетая его стороной.

Адам пытался скрыть дефект:

— Яблоко притворялось кислым, чтобы его не сорвали.

— Терлось о кору, чтобы замаскировать дефект.

— Даже просило Червяка уйти, на что он только грустно ответил: «Я тоже часть тебя. Я же есть».

Однажды садовник сорвал яблоко и отшвырнул в траву:

— Бракованное!

Яблоко лежало в пыли прошлогодних листьев, чувствуя, как стыд разъедает его кожуру.

И тогда…

Старая Груша, та, что вся в коричневых пятнах, но слаще мёда, сказала:

— Детка, ты думаешь, я стала такой вкусной оттого, что солнце меня гладило? Нет. А оттого, что мороз кусал, птицы клевали, а грибок грыз. Вся моя сладость — из ран. Так бывает. Да, хотелось бы чтобы было по-другому, но это так.

Червяк, который так и не ушёл, добавил:

— Ты носишь меня внутри, но это не делает тебя гнилым. Это делает тебя настоящим. Люди ведь тоже любят компот — а его варят из тех, кто треснул, помялся, но не спрятался.

Помни, что червивое яблоко- это всё же яблоко!

Наступил еще один солнечный день и, что-то весело напевая, по саду пробежала девочка с веснушками и шрамом на коленке.

Она подняла Адама:

— О! Ты как я — с отметиной.

И откусила прямо напротив червоточины.

— Мм-м… Сладкое!

Оказалось, червяк уже уполз, оставив только память в виде туннеля.

Дырочка стала похожа на крошечную дверь, через которую вылился лишний сок, а сама мякоть вокруг была самой ароматной во всём яблоке.

Порой, и в других вещах сока и вкуса больше в тех, кто испещрен червоточиной и морозом.

Теперь Адам, а вернее, его косточки, лежали в земле.

Из них выросли новые яблони — тоже с червоточинками, но:

— Одни становились начинкой для пирогов.

— Другие — сидром.

— А третьи просто кормили птиц зимой.

И все они шептали листьями: «Нет плохих яблок. Есть те, кто ещё не нашёл свой правильный укус».

## Про хомяка Хому

Жил был хомяк Хома «толстые щеки», который собирал камни себе за щеки. Все, что с ним случалось, он носил с собой как напоминание.

Все думали, что у него за щеками зерна.

— Что за умный и запасливый Хома! — думали соседи, но нет, это не зерна ведь он все обиды хранил в себе.

Обиделся он как-то на брата, что был быстрее. Брат говорил ему, что он Толстый хомяк, представляете!

Хома взял камешек, но не кинул в него, а положил себе за щеки.

Так вскоре собралось огромное количество камешков в его рту, ходить было тяжело.

— А что делать? — говорил себе Хома. Важно помнить, кто причинил мне боль. Встретился Хоме как-то мудрый Ворон и знал он, что камни во рту хомяка.

— Ох, Хома, рюкзак боли нужно снять самому.

— Но как же помнить? -нерешительно спросил Хома.

— Освободиться от боли- не значит ее забыть.

Освободиться- значит выгрузить все тяготившие чувства, а ты их поглощаешь.

Не поверил Хома ворону, внутри терзали его сомнения, но камни резали щеки. Слезы начали катиться по щекам.

Пошел Хома подальше в лес, к болоту. И решил посмотреть на свои камни, вытащил, выплюнул всё на землю. Как же их много! — удивился Хома.

— Кто я без них? Я же не знаю себя без боли! -разрыдался он в голос от обиды.

Успокоился, подумал, и стал бросать камни в болото.

Стало тихо внутри и непривычно. Решил пойти домой, да не пошел, а побежал во всю прыть.

Да так быстро он бежал, что перепрыгивал кочки и ветки. Бег был свободный, легкий.

Навстречу шел ему брат, удивился, что это Хома такое прыткий.

— Ты что такой шустрый сегодня?

— Потому что пришло время! Давай вместе побегаем! Брат согласился и знаете, хорошая пробежка получилась!

Довольный Хома пошел до дому, по пути нарвав цветов для мамы и зерен для сестры. Какие они счастливые были!

Прошло много времени и каждый раз, когда он хотел взять камешек обиды и засунуть его в себя, он вспоминал мудрого ворона, и открывал рот, чтобы поговорить с собеседником.

Стал чаще приходить он к мудрому ворону и беседовать с ним о своих чувствах и понял, что они- часть взросления.