# В твоём сердце

Кристина Живайкина

Кто из нас не мечтал попасть в другое время? Наверное, нет такого человека. Многих привлекает или прошлое, или будущее. Одной девушке «посчастливилось» переместиться, сохранив память, из нашего времени на два века назад.

Невзаимные чувства, гибель брата наложили свой отпечаток на неё. Однажды девушка попадает в аварию, и тут для неё начинается самое интересное…

# В твоём сердце. Кристина Живайкина

© Кристина Живайкина, 2026


ISBN 978-5-0070-0282-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1

— Таким образом, отсюда следует вывод… Березина, вернись к нам! — профессор Смалина нервно сняла очки.

— А?.. — девушка открыла глаза.

— Березина, ты меня слышишь?

— Ирина Степановна, простите. Всю ночь не могла уснуть…

— И что же у тебя произошло? — но Катя ничего не ответила, а на её глаза навернулись слёзы.

— Ирина Степановна, — подошла к преподавательнице лучшая подруга девушки, Вера, — разрешите всё объяснить, — и тихо, чтобы никто не услышал, сказала:

— У неё двоюродный брат погиб вчера…

Женщина была удивлена и сказала едва сдерживавшей плач девушке, на которую внимательно смотрели остальные студенты:

— Катя, вы свободны.

— Спасибо, Ирина Степановна, — Катя, выходя, обратилась к подруге:

— Вер, дашь мне потом конспекты по лекциям переписать?

— Конечно. Иди.

— Товарищи студенты, на сегодня занятия окончены, — объявила профессор.

Когда все ушли, она устало опустилась на стул. Хрупкая женщина лет сорока пяти, в строгом тёмно-синем деловом костюме, волосы собраны в тугой пучок, очки в чёрной пластиковой оправе.

К Кате Березиной она относилась хорошо, как, впрочем, и ко всем остальным студентам. Но не так давно у неё самой умер муж. И нервы Ирины Степановны сдали, от чего она срывалась, хоть и редко.

— Бедная девочка…

***

Катя неторопливо шла по набережной Мойки. Вокруг царила и кипела жизнь: люди шли по своим делам — кто в магазин, кто домой, а кто-то просто гулял, любуясь видом с мостовых. На дорогах поток машин, все куда-то спешили. Но девушку это нисколько не интересовало. У неё была единственная цель: дойти до дома-музея…

— Кто здесь? А, это снова вы? Проходите, Катенька, проходите.

— Здравствуйте, Игорь Иванович, Надежда Георгиевна. А я смотрю, вы всё в трудах…

— Что же делать ещё старикам? Но ты не с нами пришла разговаривать. Ступай, там нет никого.

— Спасибо огромное.

Катя прошла в свою любимую комнату, где стоял камин. Они с братом частенько сидели около него. Дети представляли, будто это их собственный дом, брали книги, читали, после чего аккуратно ставили на место.

К счастью, ребятам позволяли трогать не только книги, но и всё остальное, понимая, что Катя и Гриша не смогут причинить какой-либо вред музею. Но их всегда строго предупреждали об аккуратном обращении с экспонатами.

— Как же так, Гришенька?

Спустя несколько минут девушка собралась, попрощалась с пожилой парой, которая присматривала за домом Кондратия Рылеева. Он был одним из любимых поэтов Кати…

Она продолжила свой путь по набережной, поглядывая на людей, которым до неё не было никакого дела. Как, впрочем, и ей до них. Обычная студентка истфака. Правда, она также играла в институтском театре, но на этом всё. Катя обладала интересной внешностью барышни из девятнадцатого века, но это никак не помогало ей получить главные роли в спектаклях, которые ставились преимущественно по произведениям Островского, Достоевского, Гоголя.

Катя остановилась, посмотрела на себя в отражении воды: немного растрепавшиеся длинные и густые русые волосы, большие глаза. Друзья по-доброму порой называли её Катериной из «Грозы» за то, что она хотела получить эту роль в недавней постановке. Но играла всё же дочка декана.

— А что, если я и вправду стану как невестка Кабанихи? Ну, почти. Вот уйду, никто и не обратит внимания… А, ладно, не буду об этом думать, — Катя достала телефон, наушники и включила «Let me down slowly».

Она была тайно влюблена в самого красивого парня в институте Павла Васильева. Тут правда было на что любоваться: высокий, стройный, густые тёмные волосы в модной стрижке, почти чёрные глаза… Ну как люди могут быть настолько прекрасны?

Но он был настолько недоступным, что Катя понимала: у них нет будущего. Павел ни с кем не имел дружеских отношений. Кроме Кати Березиной. Для неё он сделал исключение. Однако на этом их общение и остановилось, что, впрочем, девушку нисколько не расстраивало. Она чувствовала, что эта влюблённость пройдёт со временем и надеялась, что дружба с Пашей останется навсегда…

— Ничего. Вот встречу кого-нибудь, полюблю и выйду замуж. А пока подожду. Тем более, времени на отношения у меня нет. Театр, учёба, конкурсы…

Кате некогда было скучать. Сейчас, например, студенты готовили спектакль, посвящённый декабристам. Её утвердили на роль Натальи Михайловны, жены поэта Рылеева, а Паша, благодаря его внешности, будет играть Пестеля.

Песня закончилась, и Катя убрала наушники с телефоном обратно в маленькую чёрно-белую сумочку. Она вновь задумалась, но в самый неподходящий момент, и стала переходить дорогу на красный свет…

Раздался гудок машины, девушка почувствовала сильный толчок и… больше ничего. Катя потеряла сознание.

## Глава 2

Девушка почувствовала, как упала на какую-то твёрдую поверхность, не похожую на асфальт, что показалось ей весьма странным.

— Как всё болит… Что это такое было? — она встала, охая, и потерла ушибленный бок. Огляделась вокруг:

— Где это я? Как я оказалась на мостовой? Я в коме? Или… умерла? Почему везде всё такое странное? И что это на мне? Такое старьё… Его носили лет двести назад, — девушку мучили вопросы, на которые она не могла найти никакого, даже самого простого ответа.

Вокруг всё действительно выглядело очень непривычно: молодые и пожилые пары, одинокие мужчины и женщины разных возрастов и в странной одежде ходили по тротуару, на дороге множество экипажей — от самых простых и неприметных до роскошных, открытые и закрытые, запряжённые двумя или четырьмя лошадьми. И все о чём-то говорили:

— Мадемуазель, не находите ли вы, как прекрасна погода? Солнце так редко посещает наш город…

— Ах, месье, пожалуй, соглашусь. Однако я не переношу столь яркого света. Мне от него становится дурно…

— Пройдёмте в тень.

Вокруг всё было знакомо, но в то же время и нет. Как будто весь Петербург решил участвовать в какой-то массовой костюмированной вечеринке или мероприятии, посвящённом времени правления Александра I…

Катя оперлась на парапет мостовой и посмотрела вниз. Она увидела своё отражение: причёска растрепалась, волосы рассыпались по плечам. На ней длинное скромное серое платье из натуральной ткани, похожей на лён, но достаточно плотной. Образ дополнял шёлковый белый поясок, аккуратно завязанный сзади в бант. На груди была приколота маленькая серебряная брошь, украшенная тремя жемчужинами. На ногах же довольно милые атласные туфельки на крохотном каблучке в цвет пояса. Обувь была расшита красивыми узорами из золотого и серебряного бисера, а также каждую из туфель украшала крупная светло-розовая жемчужина.

— Куда делись мои кроссовки и джинсы? Да… Пойду в магазин, подберу себе что-нибудь более удобное, — и тут Катя обнаружила, что с ней не было её любимой сумки.

— Что?! Неееет, только не это… Там же и телефон, и документы, и ключи, — девушка едва сдерживала свои эмоции, ибо не хотела, чтобы её приняли за какую-то сумасшедшую. Вдруг внутри всё похолодело. — И кошелёк с деньгами тоже там… — эта мысль окончательно расстроила Катю, и она гневно стукнула обеими руками об ограду мостовой:

— Да что же за день такой?!

— Мадемуазель, прошу прощения, с вами всё хорошо? — услышала девушка чей-то обеспокоенный голос.

— Со мной? Да, всё в порядке, — она оглядела этого человека: молодой, лет тридцати, густые каштановые волосы, которые чуть завивались в причудливые волны, тёмно-карие внимательные глаза. На мужчине был бежевый сюртук, белая рубашка с атласным воротником и тёмно-зелёная жилетка. Катя подумала:

— Хм… Одет, как многие государевы служащие в России девятнадцатого века. И на актёра не похож — слишком вежливо говорит. Блииин, я походу реально в прошлое попала… Ладно, разберусь потом. Сейчас-то что делать?..

— Мадемуазель?

— А? Прошу прощения, я задумалась, что-то голова кружится… — девушка коснулась ладонью своего лба.

— Полагаю, что это солнце. Пройдёмте ко мне, моя жена сделает Вам чаю.

— Нет, что вы, я отдохну немного в тени и пойду, — Катя отказывалась только для вида, а сама жутко хотела хоть чашечку чая и прилечь куда-нибудь, потому что у неё и вправду кружилась голова.

— Прошу, не отказывайте. Если столь юная мадемуазель упадёт в обморок посреди мостовой, да на глазах у стольких людей, это была бы весьма неприятная ситуация… Я настаиваю, — тёмные глаза незнакомца выжидающе смотрели на девушку.

— Раз вы настаиваете, так и быть, соглашусь.

— Благодарю, — мужчина подал Кате свою руку и отвел к своему дому.

— Ташенька, ты дома?

— Кондратий, где же мне ещё быть? — девушка увидела перед собой довольно молодую женщину в светло-голубом длинном платье, с собранными в аккуратный пучок тёмными волосами. — А кого ты привёл?

— Ташенька, дорогая, сия прелестная особа имела несчастье находиться под солнцем и едва не потеряла сознание.

— Ах! — воскликнула женщина. — Всё хорошо? Вам принести воды?

— Нет, благодарю. Голова ещё немного кружится, а в остальном всё хорошо.

— Тогда вам лучше выпить чаю с мятой и чабрецом, — женщина сходила на кухню, налила в чашку горячий напиток. — Вот, возьмите, станет легче.

— Благодарю, — Катя отпила глоток. — Не описать словами, как вкусно…

— Для меня это совершенные пустяки. Позвольте поинтересоваться, как Ваше имя?

— Екатерина Сергеевна Березина.

— Ладное имя. Подходит вам. А я Наталья Михайловна. Рада знакомству.

— Взаимно, — обе улыбнулись друг другу.

— Дорогие дамы, нечаянным образом услышал ваш разговор, — хозяин дома вошёл в комнату. — Забыл представиться нашей гостье: Кондратий Фёдорович Рылеев.

Катю как током ударило, но она не подала виду, лишь подумала:

— Чокнулась конкретно. Это же один из пятерых казненных декабристов… И я сейчас нахожусь в его доме. Уму непостижимо… — затем сказала:

— Неужто я в гостях у столь известного поэта? Как порою удивительна судьба…

— Я и сам бываю поражён её волей. Но как же вы оказались одна?

— Ох… Что бы придумать? Ладно, по ходу соображу, — подумала девушка, а сама начала говорить:

— Всё довольно сложно… Несколько лет назад меня бросил жених, которого я очень любила, и от этого едва не потеряла рассудок. Но, слава Богу, мои родители были рядом. Я поправилась, успокоилась и забыла своего жениха. Однако две недели назад меня постигло горе: родители погибли. Как и почему — неизвестно, я была в отъезде. Пыталась узнать, однако никто не хочет говорить. Совсем недавно вернулась домой. А нынче меня охватила тоска, я хотела прогуляться по улице.

— Искренне вам сочувствуем… — сказала Наталья. — Вы отдохните у нас, а после пойдёте к себе. Мы проводим.

— Увы, не смогу, — вздохнув, ответила Катя.

— Почему?

— Как выяснилось пару дней назад, отец мой был должен влиятельному человеку. И люди, посланные им, вчера явились в дом и сообщили, что всё имущество теперь принадлежит кредитору. И у меня был один день на то, чтобы найти место, где жить. Я не смогла, меня выгнали. И я не знаю, что мне делать… Искать тётю, наверное, — Катя говорила прерывисто, взволнованно, иногда путаясь в словах, что только придало убедительности её словам.

— Катерина Сергеевна, оставайтесь у нас, пока не найдете родственников, — предложил Кондратий. — Места в доме хватит, поживёте в гостиной. Ташенька, не возражаешь?

— Что ты, нет, конечно.

— Прекрасно. А сейчас, дорогие дамы, прошу меня извинить, мне необходимо отлучиться ненадолго, — и мужчина ушёл.

— Снова у него дела… — задумчиво произнесла Наталья. — Разрешите обращаться к вам на «ты», не возражаете?

— Не возражаю. В таком случае у меня к вам та же просьба, Наталья Михайловна.

— Я согласна. Катенька, ещё чаю?

— Благодарю, но мне, пожалуй, хватит.

Солнце ушло за тучи, и через пару минут пошёл дождь. В комнате стало холодно, и Наталья закрыла окно, растопила камин, затем достала из шкафа, стоявшего в комнате, два пледа, одним из которых укрыла Катю, а в другой закуталась сама.

— Какой чудный и мягкий…

— Согласна с тобою.

— Извини, что-то я устала.

— Неудивительно, дорогая. Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

— Спасибо тебе огромное, — в ответ на эти слова Наталья лишь улыбнулась и ушла к себе.

А Катя вскоре уснула, глядя на пламя, горевшее в камине, и думала о том, как будет жить дальше…

## Глава 3

— Катенька, доброго утра!

— Таша… — девушка зевнула, потянувшись. — И тебе.

— Одевайся скорее, завтрак скоро подадут. Я принесла тебе платье, — женщина подала Кате одежду.

— Благодарю.

— Помочь?

— Я сама, спасибо.

Наталья ушла, а девушка развернула и надела на себя милое бежевое хлопковое платье, юбка которого спускалась до щиколотки, а рукава слегка прикрывали локти. На талии Катя сзади завязала в бант светло-сиреневый пояс, украшенный ручной вышивкой в форме красивых цветов. Туфли были в цвет пояса, но без каблуков.

Девушка подошла к туалетному столику, на котором расположились все необходимые вещи для создания причёски: ленты для кос, шпильки, различные украшения в виде бус, браслетов, ободков и многого другого. Всё было просто, но красиво.

— Да… — сказала Катя. — Как говорится, дёшево и сердито. Ладно, что у нас тут есть? — она причесалась, заплела свои волосы в косу и подвязала её белой атласной ленточкой. Девушка вновь посмотрела на себя в зеркало: прекрасные серые глаза глядели чуть грустно и с некоторой тоской.

— Интересно, как там ребята? Как Вера? Как Паша? Паша… — она отвернулась и взглянула в окно: на ветке дерева сидели две маленьких птички и о чём-то щебетали друг с другом, будто разговаривали.

— Ладно, надо уже спускаться, в конце концов.

Когда Катя вошла в столовую, там уже было всё накрыто: в горшке стояла горячая пшённая каша с изюмом, от которой исходил приятный запах; самовар делал своё дело и подогревал чай, рядом на тарелке лежали печенья, пряники и связка баранок.

— Наташа, почему же ты не попросила меня? Я помогла бы тебе по кухне…

— Ах, Катенька, я не хотела будить тебя. Ты очень беспокойно спала нынче, всё время ворочалась, звала кого-то…

— Кого? — девушка встрепенулась.

— Увы, запамятовала. То ли Саша, то ли кто-то другой… Кто бы это мог быть? Жених твой?

— Нет, Таша, не жених. Сама, к сожалению, не помню…

— Очень жаль. Так, можем поесть, Кондратий с Настенькой пока прогуливаются по парку, они уже завтракали.

— Как? Вкусно? — спросила Наталья девушку, когда та доела свою порцию.

— Благодарю, Ташенька, прелестно. Изумительно приготовлено, — хотя Катя и не любила с детства молочную кашу, но в этот раз блюдо оказалось более чем необыкновенным.

— Как же может по-иному быть… Поможешь с посудой?

— Да, конечно.

— Дорогая, мы пришли! — раздался мужской голос из прихожей.

— Как погуляли? — спросила Наталья, помогая мужу снять верхнюю одежду.

— Маменька, маменька! Глядите, какой красивый имбирный пряник мне папенька купил! — маленькая Настенька торопилась показать матери угощение.

— Какой он замечательный!

— Хотите попробовать, маменька?

— Давай вместе, хорошо?

— Хорошо.

— Дорогая, сегодня ко мне придут товарищи… — шёпотом произнёс Кондратий, когда Настенька побежала показывать свой пряник Кате, сидевшей на стуле в столовой.

— И кто же из них?

— Сергей Иванович, Михаил Павлович и Павел Иванович. Когда они будут здесь, побудьте с Настенькой и нашей гостьей в комнате наверху.

— Хорошо… — Наталья прекрасно понимала, что происходят, и потому ничего не спрашивала, а лишь соглашалась с решениями и мнением своего мужа.

Тем временем Настенька уже хвалилась вовсю своим съедобным подарком:

— Катя, смотри, что мне папенька купил!

— Очень красивый пряник.

— Тебе правда нравится?

— Правда-правда, — девушка попыталась посадить девочку к себе на колени. Та, на её удивление, не отпиралась. — Коли хочешь, можем с разрешения твоей маменьки испечь такие же пряники.

— А ты умеешь? — глаза Настеньки стали похожи на две большие монеты.

— Конечно. И тебя научу.

— Катя… — девочка потянулась и обняла свою новую взрослую подругу. — Можно я покажу тебе моих кукол?

— Если маменька твоя не возражает…

— Нет, конечно. Маменька!

— Что такое, дорогая?

— Мы с Катей пойдём смотреть моих кукол. Она очень хочет.

— Раз очень хочет… — улыбнувшись, отвечала женщина, — тогда ступайте. Не буду мешать вам. Катенька!

— Что такое, Наташа?

— Ты могла бы позаниматься французским с Настенькой? А то я совсем не успеваю…

— Конечно, всегда рада помочь, — ответила девушка, про себя поблагодарив собственную прабабушку, которая в своё время, не жалея сил и времени, учила маленькую Катрин — как любила называть свою внучку — этому красивому и благозвучному языку.

— Благодарю тебя.

Катя поднялась наверх, представляя, в какую неловкую ситуацию она попала, если бы не знала французского, ведь там, где она очутилась, этот язык был языком светского общения.

— Бабуля, как же я тебе благодарна…

***

Приборы еле слышно пикали, показывая, что она жива. Но глаза девушки были закрыты. Двое юношей сидели около её койки и разговаривали.

— Это правда твоя однокурсница?

— Да.

— Красивая.

— Согласен.

Один из молодых людей поправил букет васильков и ромашек, стоявший в вазе на тумбочке. Затем вновь посмотрел на девушку, которая будто спала…

— Ты все документы собрал?

— Да вроде все.

— Мне не нужно «вроде», мне необходимо точно.

— Да, все.

— Отлично.

— Молодые люди, время посещения окончено, — в палату вошла совсем юная медсестра.

— Хорошо, мы уже идём.

— Если что-то понадобится, обращайтесь, Павел Сергеевич… — медсестре явно нравился один из посетителей.

— Хорошо, — ответил юноша, которому уже досаждало внимание постороннего человека.

Они вышли из больницы. На парковке стоял чёрный «Бентли», рядом находился охранник. Подойдя к нему, Павел попросил:

— Дмитрий, домой, пожалуйста.

— Будет сделано, Павел Сергеевич.

Оба молодых человека сели в машину. И каждый, глядя в окно, думал о той, которая лежала сейчас в коме на больничной койке в реанимации…

## Глава 4

— И вошёл храбрый рыцарь, дракона победивший, в замок, где уже долгое время дожидалась его невеста — принцесса Алых гор…

— Катя, а у тебя есть жених? — поинтересовалась девочка, до сих пор молчавшая, сидя на коленях своей взрослой подруги, которая посматривала в окно на вечернее небо, похожее на вершины тех самых гор, которые принадлежали принцессе.

— Нет, Настенька, — с улыбкой отвечала девушка.

— А почему? Ты же такая красивая…

— Мне неизвестно, дорогая.

— Пусть будет. Я хочу, чтобы он был.

— Правда?

— Да. К папеньке сегодня гости придут, там есть один хороший дядя Серж, он мне дарил цветочки. За него выходи. Или за дядю Мишеля — он научил меня делать разных зверей из бумаги.

— Устами младенца глаголет истина, — пронеслось у девушки в голове. — Я подумаю, Настюш, — Катя широко улыбалась, ей было слегка весело от слов маленькой девочки, что могла просто так высказать свои мысли.

— А что же ты так заботишься обо мне? Ты ведь меня едва знаешь.

— Ты очень хорошая. По глазам видно.

— И как же это?

— Маменька говорит, что хорошего человека всегда можно узнать по глазам — они словно светятся изнутри. И от них становится теплее… У тебя они похожи на две яркие звёздочки, — заметив, что девушка засмеялась, Настя слегка обиделась:

— Катя, ничего смешного не говорила…

— Прости, я не нарочно. Пойдём вниз, наверняка маменька тебя ждёт.

— А ты ещё сказки расскажешь?

— Коли хорошо себя вести будешь.

— Благодарю, — сияющая от радости захотела креп-ко обнять Катю, но не позволяло воспитание. Девушка же погладила её по голове.

Когда обе спустились вниз, из прихожей доносились несколько незнакомых голосов. И вскоре их взору предстали четверо мужчин: в гражданском Рылеев, трое остальных в военной форме. Один из них показался Кате знакомым… Тут они встретились взглядами.

— Боже мой, — подумала девушка, — как будто Паша, только сильно взрослый… — тут она поспешила отвести взгляд, дабы её не сочли чересчур любопытной. — Судя по внешности, которую мне также приходилось видеть на одном из портретов, это полковник Павел Иванович Пестель. А вот кто же другие?..

— Катя, — Настенька тихонько дернула её за рукав.

— Что такое?

— Дядя Серж и дядя Мишель пришли, — когда девочка называла каждого, то указывала на того своей маленькой ручкой. — Ступай, поговори.

— Настюша, нельзя… — Катя начала немного волноваться.

Всё это время они стояли на лестнице, и к ним поднялся Кондратий Фёдорович.

— Настенька, Катерина Сергеевна, ступайте пока в комнату. Я скоро подойду.

— Но папенька, — девочка чуть надула губки, — вы так мало со мной времени проводите…

— Милая, я не могу иначе, — виновато отвечал отец.

— Прошу, прочитайте мне сказку. Самую маленькую…

— Настюша, прости, — вдруг Рылеев увидел, как на глазах дочери появились маленькие слезинки.

— Кондратий Фёдорович, ступайте. Мы подождём.

— Прошу прощения, господа, — ответил поэт, затем обратился к дочери:

— Как пожелает Её прекрасное Высочество, — и подхватил её на руки.

— Папенька, я ведь не принцесса.

— Для меня ты всегда ею будешь…

И они ушли. А девушка спустилась и поняла, что осталась наедине с тремя офицерами, которые смотрели на неё, словно чего-то ждали.

— Господа, доброго вечера, — в гостиную вошла Наталья. Тут она увидела Катю. — Катенька, пройдите в вашу комнату. Вы наверняка устали, — поскольку рядом находились посторонние, женщина решила обращаться к девушке на «вы».

— Наталья Михайловна, разрешите поинтересоваться, кто сия прекрасная мадемуазель? Мы раньше никогда не видели её… — попросил один, сидевший на небольшом тёмно-зелёном диване за дубовым столиком у камина.

— Ах, да. Прошу знакомиться, это моя дальняя родственница, Катерина Сергеевна Березина, недавно вернувшаяся из Франции, — уверенно отвечала Наталья. Затем обратилась к девушке:

— Дорогая, разреши представить тебе товарищей Кондратия Фёдоровича: Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, — женщина указала на статного мужчину с чуть густыми темноватыми волосами и красивыми серыми глазами. — Павел Иванович Пестель, — сказала она о не очень высоком, чуть смугловатом офицере, сидевшем в кресле. Тут Катя поняла, что она оказалась права в своих догадках относительно личности полковника, взгляд которого, казалось бы, изучал всё и вся вокруг него. — И, наконец, Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, — молодой человек, сидевший рядом с Сергеем, чуть кивнул головой.

— Весьма рада знакомству, — скромно отвечала Катя, чуть смутившаяся от столь пристального внимания к её персоне. После этих слов каждый из мужчин подошёл и поцеловал руку девушке. Когда очередь дошла до Михаила, то рука Кати чуть дёрнулась от того, что усы молодого человека чуть пощекотали её. Девушка немного улыбнулась. Что, впрочем, не осталось незаметным для подпоручика, который предпочёл довольствоваться тем, что произвёл впечатление на неизвестную ему особу.

Пока неизвестную…

— Присаживайтесь, Катерина Сергеевна, — предложил он своё место.

— Благодарю, Михаил Павлович, однако я откажусь.

— Почему же?

— Хочу побыть у самого камина…

— Хорошо, как пожелаете, — ответил молодой человек, отметив про себя то, насколько странной была эта фраза.

— Прошу прощения, господа, за задержку, — произнёс Рылеев, войдя к своим друзьям.

— Всё хорошо, Кондратий Фёдорович.

— Замечательно. Тогда можем начинать? — поэт посмотрел на свою жену, которая всё поняла и тихо удалилась.

— Постойте.

— Что такое, Павел Иванович?

— Разве мадемуазель должна присутствовать?

— Полагаю, что нет. Катерина Сергеевна, вам придётся ненадолго отойти.

— Да, я понимаю, — чуть расстроенно отвечала девушка. Ведь ей очень сильно хотелось присутствовать на собрании и послушать, о чём они говорят. Но она понимала, что нельзя… — Я пойду и приготовлю вам чаю, коли пожелаете.

— Хорошо.

Катя ушла на кухню. Вдруг она обернулась и встретила слегка любопытный взгляд Михаила. Девушка тут же отвернулась, вспыхнув от смущения, словно красные лепестки мака. А молодой человек остался доволен произведённым эффектом.

— Таким образом, нам следует быть весьма осторожными и готовыми к любому исходу событий. Михаил Павлович? — вопрос Пестеля вывел подпоручика из лёгкого транса.

— Что?

— Вы на протяжении долгого времени смотрите в сторону, совершенно не слушая информацию, и не принимаете участия в разговоре. С какой целью вы пришли на собрание?

— Прошу прощения, я слишком задумался.

— Михаил Павлович, убедительно прошу постараться собраться, иначе я не вижу смысла в вашем пребывании здесь.

Спустя некоторое время активного обсуждения раздался едва слышный стук в дверь. Затем она чуть открылась:

— Простите, можно? — робко поинтересовались с той стороны.

— Да, войдите.

В гостиную вошла Катя с металлическим подносом, на котором стояли несколько чашек с чаем, от которого исходило благоухание. Девушка осторожно, чтобы ничего не пролить, расставляла чашки на стол.

— Катерина Сергеевна, присоединяйтесь.

— Благодарю за приглашение, Кондратий Фёдорович, однако я, пожалуй, пойду.

— Нет нужды в возражениях.

— Простите…

— Коль вам так угодно… Чай у вас восхитителен, словно нектар греческих богов.

— Вы мне льстите.

— Ничуть.

— Разрешите попрощаться с вами, господа. Была рада знакомству, — Катя слегка поклонилась и направилась к выходу. И уже там она оглянулась и вновь встретилась глазами с Михаилом. Девушка поспешила удалиться.

— Весьма приятная молодая особа, не так ли, Мишель? Мишель? — Сергей тронул плечо друга.

— Что? Да-да, конечно, — молодой человек снова будто уснул с открытыми глазами.

— Пойдём-ка домой, ты устал на сегодня. Благодарим за столь любезный приём, Кондратий Фёдорович.

— Рад слышать, — поблагодарил поэт. — А вы, Павел Иванович, неужто тоже решили уйти?

— Пожалуй. Задержался я, — через пару минут все попрощались друг с другом и разошлись.

— Мишель, я нынче совсем не узнаю тебя. Ты часом не заболел?

— Нет, всё хорошо, Серёжа. Не надо беспокоиться, — ответил Михаил и посмотрел в окно первого этажа.

Вдруг он встретил взгляд двух серых глаз, внимательно следивших за двумя офицерами. Молодой человек отвернулся на дорогу, потом вернул своё внимание на окно, однако теперь там никого не было.

— Показалось, — подумал он.

***

Она стояла и смотрела им вслед. Внутри всё переворачивалось с ног на голову и крутилось, будто в центрифуге. Девушка знала их по множеству прочитанных книг. Но теперь Катя увидела их другими. Не такими, какими представляла.

Из-за того, что на улице вечерами, пусть даже и летними, было прохладно, стекло чуть запотело от взволнованного дыхания девушки. Она протёрла его платочком, и на миг ей почудились глаза. Вначале Пашины, а после… Мишеля.

— Бред какой-то, — подумала Катя. Но продолжила любоваться вечерним Петербургом.

Внезапно пошёл дождь. Девушка услышала, как её позвали на ужин и поспешила, параллельно размышляя над случившимся с ней сегодня маленьким происшествием…

## Глава 5

— Маменька, сказка неинтересная, — сказала девочка чуть грустным голосом. — Ты устала?

— Какая ты у меня умная… — женщина погладила дочь по голове.

— Тогда можно меня Катя уложит?

— Катя?

— Да. А ты отдохни.

— Катенька, — Наталья Михайловна обернулась к девушке. — Поможешь?

— Конечно, Таша. Ступай.

Когда женщина ушла, девочка ещё несколько секунд посидела тихо, а потом шёпотом произнесла:

— Катя…

— Что такое, Настенька?

— Разреши спросить…

— Да, что-то случилось?

— Нет… — Настенька немного помолчала. — Ты разговаривала с… дядей Сержем?

— С… кем? — недоумевала девушка.

— С дядей Сержем, — повторила девочка. — Или с дядей Мишелем?

— Настюша… — Катерина внимательно посмотрела на собеседницу. — Прошу тебя, растолкуй, что ты имеешь в виду.

— Катя, я знаю, что лгать нехорошо, но я хотела тебе помочь, и потому попросила папеньку почитать мне сказку…

— С чем помочь?

— Найти друзей…

— Точно ли только их?

— И… жениха, — девочка примирительно улыбнулась.

— Настенька… Я тебе благодарна, однако больше так не делай, хорошо? — ответом был утвердительный кивок головой. Затем девочка попросила:

— Только папеньке не говори…

— Увы, но сказать придётся.

— Катя! — Настенька едва не заплакала.

— Волноваться нет нужды. Я упрошу твоего папеньку, чтобы он не наказывал тебя. Однако пообещай, что больше никогда так делать не будешь.

— Обещаю. А пока расскажешь сказку? Про принцессу Алых гор.

— Конечно, — улыбнулась девушка и продолжила рассказ. Спустя несколько минут девочка уснула.

Катя тихонько встала и вышла, прикрыв дверь. Спустившись вниз, она увидела чету Рылеевых, сидевших за столом и разговаривавших шёпотом. Услышав мягкие шаги девушки, они тотчас обернулись:

— Уснула?

— Да, Кондратий Фёдорович. Всё хорошо.

— Мы тебе благодарны. Сама-то поди устала. Ступай, ложись, — в ответ Катя улыбнулась, слегка поклонилась и ушла к себе.

***

— Ташенька, дорогая, вы скоро вернётесь?

— Скоро-скоро. Катенька, ты готова?

— Да.

— Хорошо.

— Маменька, Катя, — говорила Настенька, находясь на руках у отца.

— Мы будем тосковать без вас.

— Доченька, — улыбнулась Наталья Михайловна. — Мы лишь на ярмарку за овощами. Коли хочешь, возьмём изюму на булочки.

— На булочки? — глаза девочки загорелись, словно две яркие звёздочки.

— Да, — подтвердила женщина. — И с вареньем испечём.

— Ташенька, не надо, — чуть весело отвечал Кондратий. — Прошу, не говори про варенье… Не выдавай своих секретов.

— Так и быть, — мягко ответила женщина. Вскоре после выхода из дома Катя и Наталья достигли своей цели.

Ярмарка была огромная, и на ней продавалось всё, что душе угодно: овощи, фрукты, различные десерты и сладости. Нашлось место и для разнообразных предметов домашнего обихода, а также детских игрушек: тряпичных кукол для девочек, кои делались тут же всеми желающими за небольшую плату; для мальчиков — деревянные лошади, мечи и оловянные солдатики, расписанные яркими красками. Присутствовали и рукодельницы, продававшие картины, вышитые бисером, крестом, лентами и прочими материалами.

Торговали и глиняными изделиями. А сколько было мелких музыкальных инструментов: скрипки, балалайки, гармошки. А уж небольшие флейты, трубы, барабаны для детей пользовались особым спросом. Словом, тут царила и кипела весёлая жизнь. Будто если не весь, то половина Петербурга собралась именно здесь, на ярмарке.

— Таша… — Катя с величайшим удивлением рассматривала каждый ларёк, каждую лавочку.

— Что такое?

— Таша, я в крайнем удивлении… Неужто так много людей посещают эту ярмарку?

— Многие любят каждый день приходить. Всё здесь словно праздник, — объясняла Наталья. — Даже устраивают порой гуляния. Но нам с тобой необходимы только овощи и ничего более.

— Я помню, — девушка слегка приуныла, подумав о том, что ранее она никогда не была на подобных мероприятиях. Да, организовывались иногда конкурсы с призами, но разве это могло сравниться с тем, что она наблюдала сейчас?..

— Катенька, что ты? Почему загрустила? — беспокоилась женщина. — Когда-нибудь все вместе сходим на ярмарку в дни гуляний. Она ещё около месяца будет. Успеется, дорогая. Кондратию задерживают плату за напечатанные стихи. Поэтому пока нет возможности…

— Ташенька, всё хорошо, я понимаю, — Катя ободряюще погладила Наталью по плечу. — Какие овощи нам необходимо взять?..

***

— Катенька, до чего я благодарна тебе… Ты мне очень помогла. Ну вот мы и пришли… — тут Наталья за-стыла в лёгком недоумении.

— Таша, ты что остановилась? — спросила девушка, чуть отставшая от неё.

— Катенька, погляди, — женщина подошла к двери и взяла какой-то предмет, торчавший из ручки. Девушка подошла ближе и разглядела его. Это оказался маленький скромный букетик из ромашек и ещё каких-то полевых цветов, аккуратно перевязанных голубой атласной ленточкой.

— От кого же это?

— Ох, Катенька, невдомёк мне… Быть может, от ка-кого-то тайного воздыхателя? — размышляла вслух Наталья.

— Откуда ему взяться? Я совсем недавно в Петербурге.

— Не представляю. Хотя… Катенька, посмотри, тут записка, — женщина вытащила маленькую бумажку, сложенную вчетверо. На ней была написана только одна буква: «К».

— Ташенька, что это значит?

— Не знаю… На Кондратия это не похоже. Да и зачем ему оставлять букет сим образом? Лучше просто подарить самому. Быть может, это всё же тебе?

— Не знаю… — Катя забрала бумажку и развернула её. Внутри оказалась медная выпуклая пуговица и надпись:


«Прекрасной Катерине»


— Позволь взглянуть? — Наталья подошла к девушке и посмотрела на предметы в её руках. — Значит, «прекрасной Катерине»? Что же ты говоришь, что у тебя нет обожателя?

— Ташенька, кто меня мог здесь заприметить?

— Самой интересно… А вдруг это кто-то из наших гостей? Например… Михаил Павлович. Или Сергей Иванович. Впрочем, на последнего это совсем не похоже. Я уже молчу про Павла Ивановича… Явно не он. Он не стал бы отрывать пуговицу от мундира.

— Таша, я и не знаю, что думать и как поступать… — Катя была удивлена и растеряна.

— Равно как и я… Ладно, пойдём, нас уже заждались, да и ты скоро совсем на солнышке устанешь.

— Ты права. У меня и голова заболела от жары…

— Пойдём. Выпьешь чаю, а после ступай и отдохни. На кухне я сама справлюсь. И никаких возражений.

— Ташенька… Не знаю, как тебя благодарить…

— Пустяки.

Уже выпив чая и пройдя к себе, Катя лежала на кровати и разглядывала медную пуговицу. Букет же стоял рядом на столе в небольшой хрустальной вазочке.

— Интересно, чья же она… — девушку не покидало ощущение, словно она уже где-то ее видела.

Проведя по пуговице пальцем, Катя почувствовала, будто на поверхности была какая-то буква. Присмотревшись повнимательнее, она разглядела её. Это оказалась буква «М».

— Неужели и правда от него? Если да, получилась бы интересная ситуация, — вскоре Катя задремала, а пуговица так и осталась лежать в её ладони…

## Глава 6

— Катя, Катя! Маменька просила тебя к обеду позвать, — девочка теребила Катю.

— Хорошо. Скажи, что… Постой! К обеду?! — Катя только что поняла смысл услышанного.

— Да. Ты так крепко спала, что никто не решился тебя будить.

— Что ж… Надо идти. Поможешь мне выбрать платье?

— Да! — восторженно отвечала Настенька. — Я всегда маменьке с этим помогаю.

— Прекрасно. Тогда посмотрим, что у нас есть… — девушка открыла шкаф.

— Бери, — девочка взялась одной рукой за какое-то платье.

— Уверена, Настюша?

— Маменька будет довольна, — последовал уверенный ответ.

— Доверюсь тебе, так и быть. Ступай пока, я скоро подойду.

Скоро Катя оделась, заплела косу и решила посмотреться в зеркало: нежно-розовое хлопковое платье, верх слегка приукрашен кружевами и рюшами, широкий пояс завязан в красивый бант.

— Думаю, что на сегодня сойдет. А дальше посмотрим.

Обед, состоявший из щей, картофельного пюре с овощной подливкой, пшеничного и ржаного хлеба, оказался более чем прекрасным. Таково было мнение Кати, которая последний раз ела подобную еду около месяца назад, когда была в гостях у своей бабушки.

— Таша, как мы тебе благодарны…

— Я всего-навсего приготовила еду, — женщина чуть опустила взгляд. Но было видно, что ей очень приятно.

— Маменька, — подала голос Настенька, — а можно мы с Катей булочки испечём?

— Доченька, давай мы сами. А ты посмотришь. Ты ещё мала для этого, — Наталья погладила девочку по голове.

— Но мама… — расстроенно говорила Настенька. — Прошу, можно мне с вами?

— Катенька, не возражаешь? — женщина обернулась к девушке, которая стояла рядом.

— Почему же? Коли хочет, может помочь, — с улыбкой ответила она.

— Катя, спасибо! — радостная девочка потянула руки, чтобы обнять подругу, которая тут же сделала это. Все немного посмеялись, после чего Кондратий сказал:

— Пожалуй, я лишний… Что ж, пойду в издательство, коли не понадоблюсь тут. Чересчур долго уж задерживают плату…

— Да, ступай. Мы справимся, — ответила Наталья Михайловна.

— Мама, а изюму добавим?

— Конечно, — женщина заглянула в небольшой кухонный шкафчик. — Ох…

— Ташенька, что случилось? — встревоженно спросила Катя.

— Дорогая, мы изюм не купили…

— Быть может, без него?

— Катя… Сходим вместе? — предложила Настенька.

— Пойдёте, но только со мной, — сказала её мать. Никто не возражал. Скоро все трое были на ярмарке.

На сей раз народа было меньше, чем днём ранее, но всё равно много. Наталья, а вместе с ней Катя и Настенька, подошли к лавке, где торговали сушёными ягодами и фруктами.

— Будьте добры, — обратилась женщина к торговке, — стакан светлого изюма и стакан тёмного.

— Конечно. Не желаете ли чего ещё?

— Нет-нет, благодарю.

Достигнув цели, они направились домой. Однако Настенька смотрела по сторонам и заглядывалась на яркие и причудливые лавки. Наталье стоило значительных трудов уводить её от каждой из них. Вдруг они наткнулись на кого-то, кто шёл им навстречу.

— Ах, прошу прощения, — извинилась женщина. И только теперь разглядела человека. — Михаил Павлович?.. — стоявшая рядом Катя чуть вздрогнула от неожиданности. — Какими судьбами?

— Доброго дня, Наталья Михайловна! Решил купить некоторые продукты для меня и Сергея Ивановича.

— Что же вы занимаетесь этим, а не кто-то из слуг? — поинтересовалась девушка.

— Катерина Сергеевна, мы здесь одни. Некому помогать нам.

— Разрешите вам не поверить.

— Воля ваша, однако это правда, — тут они дошли до торговца цветами.

— Обождите недолго, — молодой человек подошёл к лавке и спросил:

— Не будет ли у вас васильков? Хоть самую малость.

— Отчего ж… Найдём, мил человек, — Михаилу отдали небольшой букет. Заплатив, он подошёл к Кате:

— Мадемуазель, это вам, — он чуть поклонился и вручил васильки девушке.

— Благодарю, однако по какой причине?

— Ваши глаза словно сии прекрасные цветы… — Михаил немного запнулся. — И столь же чистые и ясные, будто небо…

Девушка в ответ лишь улыбнулась и чуть покраснела от смущения. Вдруг она заметила, что рядом нет ни Настеньки, ни Натальи.

— Как же…

— Не беспокойтесь, Катерина Сергеевна. Позвольте вас проводить.

— Однако сие случилось из-за вас.

— И потому я хочу исправить досаднейшую оплошность, — молодой человек вежливо подал руку. Кате ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.

До самого дома они шли молча, и только Михаил исподтишка глядел на девушку, которая с интересом рассматривала всё, что видела вокруг.

— Катерина Сергеевна, не согласитесь ли вы совершить прогулку? — предложил он.

— Разве мы не делали этого только что? — удивилась его спутница.

— Вы правы, однако я предлагаю вам не совсем обычную прогулку…

— Какую же?

— Скажите, вы хотели бы взглянуть на ночной Петербург?

— На… ночной?

— Точно так.

Михаил выжидающе глядел на девушку. Та, в свою очередь, думала над только что услышанным.

— Право слово, я даже и не знаю…

— Соглашайтесь. Соглашайтесь, Катерина Сергеевна. Клянусь, ничего дурного вам не сделаю.

— Почему же я должна вам верить?

— Мне бы не хотелось ссориться с Кондратием Фёдоровичем по той причине, что его знакомая таинственным образом исчезла…

Катя не знала, что лучше: провести вечер вместе с Рылеевыми или же пойти на встречу с человеком, которого едва знала?.. Она взглянула в глаза Михаила. В них отражались такая честность и искренность его намерений, что не должно было остаться каких-либо сомнений.

— Я подумаю над вашим предложением, Михаил Павлович.

— Непременно подумайте, — молодой человек светился от счастья, хоть и старался этого не показывать. — Но в любом случае, буду вас ждать ровно в восемь часов около дома Кондратия Фёдоровича.