# Катя Егорова

Вадим Никифоров

История о петербурженке, застрявшей в московской заброшке. Это рассказ о том, как прошлое держит нас крепче любых оков, и о праве на один решающий выбор — даже если он ведет в неизвестный Бельтаун, где всё еще зреют молодильные яблоки острова Авалон.

Книга содержит нецензурную брань.

© Вадим Никифоров, 2026


ISBN 978-5-0070-0070-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

— Масло почем?

— Девять двадцать.

— А молоко?

— Три шестьдесят.

— Ничего себе.

— Женщина! Будете брать?

— Я выбираю.

— Люди тоже стоят!

Пошла, не купив ничего. Села на лавочку. Ветер играет осенними листьями. Пересчитала в кармане на ощупь. Да что там считать: наизусть, сорок копеек копейками, десять монеткой и четвертак.

Семьдесят пять. На сигареты не хватит.

Какой-то мужик бросил окурок. Хорошее жирное «Мальборо». В лужу упал, сука, сука!

Не покурить, чтобы заглушить этот голод, не поесть, чтобы курить не хотеть, неохота домой, потому что там кошка голодная. И что ей сказать? Денег нет и не будет. Но вы держитесь.

— Пошел ты! — машина остановилась, мужчина упал из салона, и вслед ему это «пошел». Прилично одетый. Гораздо приличней, чем автомобиль.

Подошла:

— Вам помочь?

— Да не надо…

Знакомый английский. Специальная школа, где проходили не Stogov’s family, а настоящий английский, с носителем. Миссис О’Киф, графство Кэрри, город Бельтаун. Казалось певучим созвучие — Бель — красота и таун. Не по-английски, не по-каковски, но все ж в голове. Все ж в голове…

— Вас ограбили? — губы-то помнят. Непроизносимые в русском, такие знакомые звуки.

Мужчина поднялся:

— Ирландка?

— Я местная.

Со стороны это было вот так:

— Do need any help?

— Don’t bother you.

— Have you been robbed?

— Are you Irish?

— I am local.

Со стороны… А внутри у мужчины такая улыбка, что хочется расцеловать. Не мужчину. А человека.

— А зачем вы в Москве?

Она из Петербурга. Москва — это временно… Несколько лет утешала себя тем, что Москва — это временно, это пройдет, как простуда, вот только чуть-чуть заработает и обратно на Петроградку, где комната бабушки плохо сдаётся, и деньги нужны, чтобы продать, и добавить и в Мурино, там говорят подешевле, и с видом на лес, и отдельное. Но… Кроме кошки и дома, который чудесно пропал с радаров риелторов, не завелось ничего в этой Москве.

— Я случайно в Москве. Мне сказали, что миссис О’Киф переехала.

Миссис О’Киф? Школа номер четыре? На Горьковской?

— Да. Вы ее знаете?

— Я там училась…

Купили бутылочку, мужчина купил в магазине, мимо которого ходят, прикрывши глаза, чтобы не капать слюной. Сели в такси, долетели до Кунцево, там долго шли огородами, между заборами, и пришли.