# Когда слышишь тишину

Саша Арвел

Это история о человеке, который однажды перестал слышать мир — и начал искать себя. Он попадает в странное пространство, где тишина говорит громче слов, а мысли и воспоминания оживают. Здесь он встречает проводника-мальчика и слона Тихо, которые помогают ему пройти через страх, одиночество и принятие.

Постепенно герой понимает: всё вокруг — отражение его самого, а каждый шаг вперёд ведёт внутрь себя.

Это притча о взрослении, утрате и умении слышать — мир и свой внутренний голос.

© Саша К. Арвел, 2026


ISBN 978-5-0069-9689-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## От автора

> Эта история не про слона, мальчика или облака.

> Она про то, что происходит внутри нас, когда становится слишком тихо или слишком громко.

> Про страх, одиночество, поиск себя и путь, который каждый проходит по-своему. Здесь нет правильных ответов.

> Только попытка услышать — мир и себя.

> Если тебе когда-нибудь было страшно идти дальше,

> возможно, эта история уже немного про тебя.

> Саша К. Арвел

## Пролог

Когда я был маленьким, я думал, что самое страшное — это темнота. Темнота казалась мне живой. Она приходила вечером, садилась в углы комнаты и тихо ждала, пока я закрою глаза.

Иногда мне казалось, что она умеет слушать. Просто слушать — не отвечая.

Я прятался под одеяло и делал вид, что её нет. Но она всё равно оставалась рядом. Потом я вырос и понял: темнота — это не самое страшное. Самое страшное — это когда тебя не слышат.

Это не приходит сразу. Сначала ты просто говоришь — и тебя перебивают. Ты останавливаешься на полуслове, потому что «это неважно», потому что «потом», потому что кто-то другой уже начал говорить громче. И ты киваешь. Как будто это нормально.

Потом — ты говоришь, а тебе не отвечают. Ты повторяешь. И делаешь вид, что это была твоя ошибка — что ты сказал недостаточно чётко. Становится неловко. И ты улыбаешься, будто всё нормально. Хотя внутри уже появляется странное чувство: как будто ты стоишь за стеклом, и тебя видно, но не слышно. А потом… ты перестаёшь говорить вовсе.

Я помню один момент. Я что-то рассказывал — не помню уже что именно, но для меня это было важно. Я даже помню, как аккуратно подбирал слова. Как будто от них зависело что-то большее, чем просто разговор. И меня перебили. Просто так. Без злости. Без смысла. Как будто я был фоном.

Я замолчал. И в этой тишине произошло странное. Никто даже не заметил, что я замолчал. И тогда я впервые понял: можно исчезнуть прямо посреди разговора и мир продолжит звучать так, будто ты никогда и не начинал говорить.

И однажды ты осознаёшь, что внутри тебя накопилось слишком много слов, которых никто так и не услышал. Они больше не ищут выхода. Они просто остаются внутри. Как будто там появляется отдельное место. Где живут все несказанные фразы. И с каждым днём оно становится чуть больше. Чуть тяжелее. Чуть тише. И ты начинаешь бояться не темноты. И не одиночества. А того момента, когда ты вдруг поймёшь: что внутри тебя стало больше тишины, чем слов. И тогда я ещё не знал… что однажды эта тишина начнёт отвечать…

## ГЛАВА 1. Облако, которое умело ждать

В ту ночь небо было особенно глубоким. Я всё ещё стоял у окна, будто не решался отойти. После таких мыслей странно возвращаться в обычную комнату. Всё кажется чуть громче, чем должно быть. Даже тишина.

Я не знаю, сколько я так простоял. Но в какой-то момент понял, что внутри стало слишком тесно. Как будто слова, о которых я только что думал, вдруг перестали помещаться в груди.

И тогда я вышел. Я не включил свет в коридоре. Дом был тихим, спящим, почти чужим. И это было странное ощущение — как будто я выхожу не просто наружу, а в другое состояние мира.

Воздух встретил меня сразу. Прохладный. Осторожный. Он касался кожи так, будто проверял — можно ли мне здесь быть.

Я сделал шаг. Потом ещё один. И только тогда заметил, что иду медленнее, чем обычно. Как будто сам воздух не позволял спешить.

Я поднял голову. И тогда я увидел его. Сначала — просто небо. Слишком широкое.

Слишком тихое. И слишком… живое для того, чтобы быть просто небом. Потом — облако. Оно было ниже остальных. Не падало — нет. Скорее… задержалось. Как будто забыло, куда должно идти.

Я остановился. И в этот момент почувствовал странное: как будто мир тоже остановился вместе со мной.

Я моргнул. И только тогда увидел — на облаке кто-то есть.

Мальчик. Он лежал, свернувшись. Не как человек, который спит спокойно. А как тот, кто пытается занять меньше места, чем ему отведено. И в этом было что-то знакомое. Слишком знакомое.

Рядом с ним был слон. Большой. Тёплый. Голубой. Не яркий, не сказочный в «игрушечном» смысле — а такой, будто его действительно нарисовало само небо, когда было особенно тихим.

Я не сразу поверил, что это вижу. Но оно не исчезло. И от этого стало ещё реальнее.

Слон дышал медленно. И с каждым его вдохом казалось, что облако становится плотнее. А с каждым выдохом — мягче. Как будто он не просто находился там. А удерживал это место от распада.

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И вдруг понял, что больше не думаю «можно или нельзя». Я просто… иду.

И в этот момент мальчик шевельнулся.

— Не уходи…

Голос был таким тихим, что его можно было бы принять за мысль. Если бы не то, как он ударил прямо внутрь.

Слон не ответил словами. Он только медленно наклонился ближе. И обнял мальчика. Осторожно. Точно. Так, будто знал: любое лишнее движение может разрушить не тело — а состояние. И в этот момент я понял: иногда забота выглядит не как действие. А как удержание тишины рядом с кем-то другим.

Я стоял рядом и вдруг перестал чувствовать себя случайным. Как будто я не «оказался здесь». А был нужен здесь с самого начала.

Я подошёл ближе. И сел на край облака.

Оно было не похоже ни на что, что я знал раньше. Не дым. Не воздух. А что-то… живое. Оно слегка поддалось подо мной — не сопротивляясь, а принимая.

Я боялся пошевелиться. Не потому что было страшно. А потому что любое движение могло сделать этот момент менее настоящим.

Над нами всё стало тише. Даже звёзды казались ближе — но уже не как свет. А как наблюдение.

Мальчик снова сжался. Его пальцы дрогнули.

— Пожалуйста…

И в этот раз в этом слове было не просто просьба. А что-то похожее на память.

Слон снова обнял его. И теперь я увидел это иначе: он не просто защищал. Он как будто держал то, что внутри мальчика пыталось распасться.

И я вдруг понял: я не знаю, что именно здесь происходит. Но я точно знаю, что если сейчас уйду — я потом не смогу объяснить себе почему.

Я остался. И в этой тишине стало ясно: это не случайность. Не сон. Не ошибка восприятия. Это начало чего-то, что уже нельзя будет отменить.

И я тогда ещё не знал, что такие встречи не заканчиваются там, где заканчивается ночь. Они просто продолжаются дальше.

## ГЛАВА 2. Сон, который не заканчивается

Я долго не мог уснуть. Не потому что было страшно. А потому что тишина в комнате больше не была просто тишиной. Она стала похожа на ожидание. Как будто что-то уже происходило — даже если я этого не вижу.

Я несколько раз закрывал глаза. И каждый раз мне казалось, что я снова стою на том облаке.

Я вернулся туда на следующую ночь. Не потому что был уверен, что снова увижу мальчика. И не потому что понимал, что происходит. А потому что иногда сердце запоминает дорогу лучше, чем мысли.

Весь день я пытался убедить себя, что это был сон. Что облаков, на которых можно сидеть, не бывает. Что мальчики не спят рядом с голубыми слонами. Но чем больше я думал об этом — тем меньше верил в собственные объяснения. Некоторые вещи слишком настоящие, чтобы быть просто сном.

Небо в ту ночь было почти таким же. Те же звёзды. Та же глубина. Но всё равно — другое. Как будто оно тоже помнило, что произошло вчера.

Я долго стоял, всматриваясь в темноту. И в какой-то момент понял, что внутри меня стало тихо. Не спокойно. А настороженно тихо. Как перед чем-то важным.

И тогда я увидел его. Облако. Оно было там же. Чуть дальше, чем раньше. Чуть тише. Но я узнал его сразу. И в этот момент у меня внутри что-то странно сжалось. Не страх. Скорее узнавание, от которого невозможно отказаться. Как будто часть меня уже была там раньше.

Я сделал шаг. Потом ещё один. И на этот раз не было сомнений. Только чувство, будто я возвращаюсь туда, где меня уже ждут.

Воздух вокруг стал плотнее. Не давил — нет. Он просто будто замедлял меня.

Как будто не хотел, чтобы я торопился.

И вот я оказался рядом. Мальчик не спал.

Он сидел на краю облака, обняв колени, и смотрел вниз. Туда, где была темнота. Но теперь эта темнота казалась другой.

Не ночной. А глубокой. Слишком глубокой даже для ночи.

Слон стоял рядом. И в этот раз я заметил это сразу. Он стал чуть прозрачнее. Не исчезающий. Но будто нарисованный не до конца. Как будто кто-то начал его удерживать здесь — и устал. И от этого стало тревожно. Не громко. А тихо, внутри.

— Ты пришёл, — сказал мальчик.

Он не обернулся. Но я точно знал, что он меня видит.

— Да, — ответил я.- А ты не спишь?

Он покачал головой.

— Я боюсь уснуть.

Я сел рядом. Облако мягко приняло меня.

Но сегодня оно было другим. Не таким тёплым, как вчера. Скорее осторожным.

— Почему? — спросил я.

Мальчик долго молчал. Так долго, что я почти решил — он не ответит. Но потом сказал:

— Потому что однажды я проснусь… и его не будет.

Я посмотрел на слона. Он был здесь. Совсем рядом. И всё же казался дальше, чем вчера.

— Он ведь рядом, — сказал я.

— Пока да, — ответил мальчик.

Он повернулся ко мне. И в его глазах было что-то, чего не должно быть у ребёнка. Что-то слишком взрослое. Слишком тихое.

— Ты когда-нибудь замечал… что некоторые вещи уходят раньше, чем исчезают?

Я не сразу понял. А потом вспомнил. Как голос становится тише ещё до того, как человек замолчит. Как взгляд уходит куда-то внутрь ещё до ухода. И я кивнул.

Слон сделал шаг. И его лапа прошла сквозь облако. Не резко. А так, будто реальность на секунду не удержала его. И сразу попыталась исправить это.

Мальчик закрыл глаза.

— Видишь? — прошептал он. — Он уже учится уходить.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— А ты? — спросил я.

Он чуть улыбнулся.

— А я учусь отпускать.

Ветер стал тише. Даже звёзды будто перестали двигаться.

— Это больно? — спросил я.

Он задумался. Не сразу. Как будто искал честный ответ.

— Не так, как ты думаешь.

— А как?

Он посмотрел на меня. И в этом взгляде не было ни защиты, ни игры. Только правда.

— Это как держать в руках что-то очень тёплое… и понимать, что ты не можешь оставить это навсегда.

Я не нашёл, что ответить. Потому что вдруг понял: он говорит не только про слона.

Слон тихо выдохнул. И на мгновение стал почти таким же, как вчера. Будто возвращался.

Мальчик улыбнулся.

— Видишь?

— Что?

— Он остаётся, когда я не боюсь.

Я посмотрел на него.

— Значит… если не бояться, он не уйдёт?

Мальчик покачал головой.

— Он всё равно уйдёт.

Я опустил взгляд.

— Тогда какой смысл?

Он ответил не сразу.

— Смысл в том, что это будет не потеря.

Я долго молчал. Потому что не понял. Но почувствовал.

Мы сидели рядом. И никто больше не говорил. Но в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.

Я слышал, как дышит слон. Как ветер касается облака. Как мальчик тихо держится за то, что ещё здесь.

И вдруг понял: иногда мы держим кого-то рядом не руками… а страхом отпустить.

Слон снова сделал шаг. И на секунду его силуэт дрогнул. И я испугался, что он исчезнет прямо сейчас. Но он остался. Пока.

Мальчик открыл глаза.

— Он не уйдёт сегодня, — сказал он.

— А завтра?

Он пожал плечами.

— Может быть.

— Тогда, когда?

Он посмотрел в темноту.

— Когда я перестану его звать.

Я не понял.

— Разве ты не хочешь, чтобы он остался?

Он улыбнулся очень тихо.

— Хочу.

— Тогда зачем отпускать?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Потому что любить — это не значит держать.

Я замолчал. И в этот момент понял: эта история — не про слона. И, возможно… не только про мальчика.

В ту ночь мы больше не говорили. Но это была самая громкая тишина, которую я когда-либо слышал.

## ГЛАВА 3. Первое исчезновение

Я не заметил, когда это началось. Не было ни звука. Ни вспышки. Ни момента, за который можно было бы зацепиться и сказать: «вот здесь».

Мы просто сидели. Как вчера. И как будто всё было таким же. Мальчик — обняв колени. Я — рядом. Слон — чуть позади. Но тишина изменилась. Не стала громче. Она стала… внимательнее. Как будто что-то внутри неё начало наблюдать за нами.

Я сначала подумал, что это ветер. Он прошёлся по облаку чуть сильнее, чем обычно. И облако дрогнуло под нами — как живое.

Я обернулся. Слон стоял там же. Но что-то в нём стало неправильным. Не в форме. Не в цвете. А в ощущении присутствия. Как будто он был здесь не полностью.

Я прищурился. Иногда, если долго смотришь в темноту, она начинает отвечать тебе тем же. И в этот момент я увидел. Лапа слона исчезла. Не растворилась. Не стала прозрачной. Просто — перестала быть. Как будто её никогда не существовало.

Я резко вдохнул. И звук этого вдоха показался слишком громким для этого места.

Слон сделал шаг. И лапа снова появилась. Целая. Настоящая. Как будто ничего не произошло. Но я уже не мог это «развидеть».

— Ты видел это?! — вырвалось у меня.

Мальчик не ответил. Он даже не повернулся. Он просто смотрел вперёд. Слишком спокойно. Слишком неподвижно. И это испугало меня сильнее, чем исчезновение.

— Смотри, — сказал я тише. — Он…

И снова. Лапа исчезла. На секунду. Но теперь я увидел не просто отсутствие. А разрыв. Как будто реальность не справилась с тем, что удерживает его здесь.

Слон сделал шаг — и вернулся обратно. Я отшатнулся.

— Это было сейчас. Ты видел?!

Мальчик медленно покачал головой.

— Нет.

Я замер.

— Ты врёшь…

Но голос прозвучал слабее, чем я хотел.

Он долго молчал. Слишком долго. И в этом молчании я понял страшное: он не скрывает. Он не может смотреть.

— Это было раньше, да? — спросил я тише.

Он закрыл глаза. И кивнул. Очень медленно. Как будто это движение что-то ломает внутри него.

— Когда? — почти шёпотом спросил я.

— Я не знаю… — ответил он.

— Я стараюсь не смотреть.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Почему?

Он открыл глаза. И в них не было защиты. Только усталость.

— Потому что тогда это станет настоящим.

Ветер стал холоднее. И облако под нами будто стало тоньше.

Слон тихо выдохнул. И этот выдох был другим. Не тёплым. Не живым. А… проходящим сквозь. Как будто воздух больше не задерживался в нём.

Я смотрел на него и впервые понял: дело не в том, что он исчезает. А в том, что он уже не может удерживаться полностью.

Слон сделал ещё один шаг. И теперь исчезло больше. Не часть тела. А часть присутствия. Как будто пространство вокруг него перестало соглашаться, что он существует.

Я почувствовал, как сердце ударило сильнее.

— Скажи что-нибудь, — попросил я.

Мальчик покачал головой.

— Я не хочу.

— Почему?!

Я почти сорвался.

Он вздрогнул. И впервые за всё время обнял себя крепче.

— Потому что, если я скажу… это уже нельзя будет вернуть.

Я замер.

— Что сказать?

Он посмотрел на меня. Долго. Очень долго. И тихо произнёс:

— Что он уходит.

Слова повисли в воздухе. И в этот момент я понял: мы перешли границу, за которой «ещё нормально» уже не существует.

Слон стоял рядом. Почти таким же. Но теперь я видел это ясно. Он не теряется. Он исчезает слоями. Как будто кто-то медленно стирает его из реальности.

Слон снова дрогнул. И на этот раз исчезновение длилось дольше. Я успел испугаться по-настоящему.

— Тихо… — выдохнул мальчик.

И это было первое слово, обращённое к нему.

Слон вернулся. Сразу. Но не полностью. Как будто часть его всё ещё где-то «не успела».

Я посмотрел на мальчика.

— Его зовут Тихо?

Он кивнул. И впервые за всё время улыбнулся. Но эта улыбка была не облегчением. А признанием.

— Он остаётся, когда я зову, — сказал он.

Я посмотрел на слона. Потом снова на мальчика.

— А если не звать?

Молчание. Долгое. И в этом молчании родился ответ, который никто не хотел произносить.

Слон дрогнул снова. И теперь я уже знал: это не момент. Это процесс.

— Я не знаю… — тихо сказал мальчик.

И впервые его голос звучал так, как будто он сам начинает в это верить.

Мы снова замолчали. Но теперь тишина изменилась. Она больше не была просто тишиной. Она стала знанием. Которое никто из нас ещё не готов был назвать вслух.

## ГЛАВА 4. Страх назвать это вслух

После этого мы почти не разговаривали. Не потому что не хотели. А потому что слова вдруг стали слишком тяжёлыми. Я ловил себя на том, что думаю о них заранее. Прокручиваю в голове. Пробую на вкус. И… не произношу. Как будто, если оставить их внутри, они будут менее настоящими. Менее опасными. Но чем дольше я молчал,

тем громче они становились внутри.

Мальчик тоже молчал. Но это было другое молчание. Раньше оно было тёплым. Почти спокойным. Как будто в нём можно было укрыться. Теперь — нет. Теперь в нём было напряжение. Как будто каждое слово, которое он не сказал, удерживало что-то на месте.

Я смотрел на Тихо. Он стоял рядом. Почти такой же. Если не присматриваться — ничего не изменилось. И именно это было самым страшным. Потому что теперь я знал, куда смотреть.

Я видел паузы. Между его движениями. Между вдохом и выдохом. Я видел моменты, в которых его как будто не хватало. И чем больше я это замечал,

тем труднее было делать вид,

что всё в порядке.

— Ты давно это заметил? — спросил я тихо.

Мальчик не ответил сразу. Он провёл пальцами по краю облака. Медленно. Осторожно. Как будто проверял, насколько оно ещё держит нас.

— Я не считал, — сказал он наконец.

Это был странный ответ. Но я понял. Он не хотел превращать это во что-то измеримое. Потому что, если можно посчитать — значит, можно и досчитать до конца.

— Ты боишься? — спросил я.

Он чуть усмехнулся.

— Я уже отвечал.

— Нет, — покачал я головой. — Не так.

Он посмотрел на меня. Внимательно.

— А как?

Я замялся. Потому что сам не до конца понимал, что именно хочу услышать.

— Не того, что он уйдёт, — сказал я.- А того… что ты это скажешь.

Он сразу отвёл взгляд. И в этот момент

я понял, что попал точно. В самую точку.

— Если я скажу это… — тихо начал он.

И замолчал. Я не перебивал.

Вокруг стало как-то тише. Даже ветер будто остановился.

— Тогда это станет правдой, — договорил он.

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.