# Hollow Moon. Эпизод I

Алексей Беркутов

Артур Комаров смотрит фильм. На экране — его уходящая жизнь. Зал пустой.

2009 год. Сентябрь горит. Ему семнадцать. За плечами — психиатрическая клиника, шрамы под ремешком часов и голос в голове, который не собирается затыкаться. Артур назвал голос Гоном. Он циничен, расчётлив и наблюдателен. Рита Карпова — решительная сильная девушка, готовая порвать любого, кто тронет Артура. Но так ли она сурова, как выглядит?

# Hollow Moon. Эпизод I. Алексей Беркутов

Корректор Елена Мельниченко


© Алексей Беркутов, 2026


ISBN 978-5-0069-9634-2 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-9636-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Валькирия

Жизнь стремительно покидала тело.

Вязкая, густая как нефть тьма обволакивала, лишая воздуха. Сердце уже не билось. Артур падал в пустоту.

Мутные обломки реальности медленно проплывали мимо. Что-то похожее на бесконечную белую ленту, завёрнутую в спираль, оказалось клавишами рояля. Стеклянные осколки очков сталкивались, рассыпаясь звёздами. Жалобно стонали лопающиеся струны.

Падение рывком оборвалось. Артур упал в кресло зрительного зала. Уходящее во тьму бесконечное пространство скукожилось как резина, притянув сцену, скрытую тяжёлым бархатным занавесом.

Ткань с шорохом поползла в стороны. Но вместо привычного белого киноэкрана перед ним возник огромный пузатый телевизор. Экран рябил помехами, бросая лунный свет.

— Уютно, правда? — раздался знакомый ехидный голос.

Артур повернул голову. В соседнем кресле сидел…

Двойник. Он вальяжно закинул ноги на спинку переднего сиденья и вместо попкорна жрал вырванные человеческие зубы. На носу криво сидели картонные стереоскопические очки, с красной и синей плёнкой вместо линз.

— Гон? — с дрожью выдавил Артур.

Его собственный голос звучал глухо, как из-под воды.

— Ты ждал кого-то другого? — собеседник хрустнул зубом-попкорном. — Видишь, титры идут? Фильм называется «Бесславный конец одного идиота». Спойлер: главный герой откиснет.

Артур посмотрел на стеклянный экран. Сквозь рябь действительно были видны строчки с именами:


В фильме снимались:


Яна Королёва… в роли Трепанатора;

Екатерина Котёночкина… в роли Искусительницы;

Маргарита Карпова… в роли Валькирии;

Софья Гольдштейн… в роли Падшего ангела;

Максим Козлов… в неожиданной роли;

Твои дружбаны… в роли Тех, кто тебя кинул;

Любовь Карпова… в роли Единственной, кто делает что-то полезное.


А потом проплыли слова: «Памяти Артура Комарова».


И возникла весёлая надпись: the END. Буквы исказились в кровавое DEATH.


— Я… умираю?

Артур посмотрел на руки. На них было по шесть пальцев. Часы на запястье шли в обратную сторону, а вместо цифр на табло — буквы.

— Не льсти себе! — язвительно ответил Гон. — Чтобы умереть — надо сначала пожить. А ты просто сдохнешь. И никто даже не заметит!

— Я хочу спать, — прошептал Артур, закрывая глаза.

Рёбра будто ритмично сдавливали прессом. Откуда-то подул свежий ветерок.

— Спать?! — Голос эхом отразился от стен. — Ты рехнулся?! Здесь нельзя спать!

Гон резко встал и отвесил ему смачную пощёчину. Зубной попкорн со стуком рассыпался по полу. Достав пульт от телевизора, двойник нажал на кнопку. Изображение замелькало, показывая увиденные ранее образы. Удар ножа… Репетиция… Кабинет психолога… Мотоцикл… Две фигуры под луной… Выступление с гитарой… Черноволосая девушка играет на рояле… Общежитие… Медпункт… Драка в коридоре… Туалет… Стоп.

— Давай с самого начала! — произнёс Голос. — Посмотрим, как мы с тобой снова встретились после долгой разлуки!

На экране застыли наручные часы. Их подарил отец на седьмой день рождения. Если бы он тогда знал, что это был…

***

Его последний подарок. Цифровые Casio в массивном титановом корпусе продолжали отсчитывать секунды. Артур скосил глаза на дату: 11 сентября 2009. Ещё ходят. Потом поднял взгляд.

В треснутом зеркале отражался худощавый бледный парень. Если бы не серые глаза за стёклами очков в тонкой проволочной оправе — он напоминал бы манекен из секонд-хенда в мешковатом свитере, синих джинсах и кроссовках.

Воздух здесь стоял тяжёлый, спёртый — коктейль из табачной вони, хлорки и ржавчины. Стены пестрели «наскальной живописью» — от невероятной похабщины до внезапной философии, а где-то под потолком плакала труба, мерно отбивая ритм каплями о кафель.

«Ну и дыра», — подумал Артур и повернул голову.

За окном, внизу, была видна входная группа здания. Над ней висел пафосный голубой герб с изображением гор, а под ним — красивая надпись: лицей «Вершина». На ступеньках сидели несколько учеников в голубой униформе — пиджак, брюки у мальчиков, серая юбка и гольфы у девочек.

Артур оторвал взгляд от герба и перевёл на стену, где красовалась надпись «Левенгаупт — чмо».

Почти всё лето прошло в психиатрической клинике. После выписки доктор Крамер рекомендовал сменить место учёбы на заведение закрытого типа. Потом дал матери буклет «Вершины».

Вода ледяной струйкой текла на ладонь. Парень вздрогнул: он и забыл, что открыл кран. Рука казалась бесчувственным протезом.

«От меня просто избавились — подумал Артур, чувствуя, как ладонь немеет от холодной воды. — Здесь учатся либо дети богатых, либо те, на кого возложили надежды. Я — ни тот, ни другой. Снова лишний».

Пора принять лекарство.

«Скучал?» — ввинтился в мозг вкрадчивый голос.

Артур не ответил. Он с трудом повернул скользкий вентиль, машинально выудил из сумки пузырёк и скрутил крышку. А потом выругался.

Пусто.

Это плохо.

Очень плохо.

Нервно хохотнув, он со всей силы швырнул бесполезный пузырёк в стену. Пластик звонко срикошетил от кафеля, описал дугу и угодил точно в мусорное ведро. Идеальная траектория была не случайностью. К таким странностям он уже привык.

«Как насчёт старой доброй истерики?»

Стиснув зубы и криво улыбаясь, Артур до боли вцепился пальцами в волосы и задрал голову, уставившись в одну точку, чтобы не закричать. Взгляд упёрся в пожелтевший потолок. Кто-то умудрился даже там, на высоте, написать чёрным маркером: STOP. Что бы это ни значило.

«Элитный лицей, — мелькнула отстранённая мысль, — а клозеты — как везде».

Но проблема была не в этом.

Артур разжал пальцы. Пригладил взъерошенные волосы и поправил очки.

— Новое место. Старые беды с башкой, — пробормотал он своему отражению. — Потрясающе.

А потом шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь. В коридоре резко задребезжал звонок, заставив подскочить. Придя в себя, Артур нехотя вышел из туалета.


Светлый коридор был почти пуст, лишь пара опоздавших учеников пробежала мимо. Парень свернул к лестнице. В ушах нарастал противный гул. Обычно таблетки глушили этот шум, но сейчас их не было.

Артур держался за виски. Он не заметил троицу у окна.

Тот, что в центре, выделялся сразу. Вид у него был такой, словно он купил этот подоконник вместе со всей школой. Под расстёгнутой чёрной курткой-бомбером выглядывала обтягивающая мышцы белая майка. На пальце поблёскивал перстень, пока его владелец, щёлкая, играл зажигалкой. Надменно задрав голову, он, демонстрируя белоснежную улыбку, рассказывал что-то своим приятелям, стоявшим по бокам.


Держа руки в карманах, они снизу вверх смотрели на своего «короля» и изредка что-то отвечали. Один был худым, жилистым и прямым как штакетина, блондином с наушниками на шее. Второй, словно его антипод — низким и широким брюнетом с золотой цепью.

«Сейчас „Прописка будет“!» — вонзилось в мозг так, что хотелось вскрикнуть.

Стоило Артуру приблизиться, их ленивый разговор оборвался. Он ускорил шаг. Привычного страха не было. Лишь желание скорее проскочить незаметно.

Не вышло.

— Макс, глянь-ка, свежее мясо! — гоготнул широкоплечий. — Эй, слышь! Иди-ка сюда!

«И тебе привет, придурок», — ядовито отозвался в голове чужой голос.

Артур хотел пройти мимо, делая вид, что не слышит, но Макс спрыгнул с подоконника и преградил ему путь.

Артур остановился, вынул из кармана пятирублёвую монетку и медленно прокрутил её между пальцами.

«Всё хорошо. Если ты сделаешь прямо сейчас — никто и не поверит» — раздалось в голове.

Монетка вернулась обратно.

— Эй, а знакомиться не будем? — Макс, с пугающе дружелюбной улыбкой, протянул руку.

Не видя иного выхода, Артур, поколебавшись протянул ладонь. Макс крепко сжал её, но не отпустил.

— Ого, что это у нас тут? — с наигранным интересом протянул он, заметив блеск металла на запястье.

Артур попытался вырваться, но «Король» был намного сильнее. Макс резко дёрнул его на себя, лишив равновесия. Щёлкнул замок браслета. Одно ловкое движение — и запястье пугающе опустело.

— Я посмотрю, да? — он поднял часы на уровень глаз.

Циферблат под сапфировым стеклом был комбинированный — жидкокристаллический экран и стрелки.

— Отдай, — голос Артура дрогнул. Он беспомощно потянулся за часами. — Это подарок отца!

Он попытался выдернуть руку, но тщетно.

«Успокойся. Не паникуй. Он играет».

— Не слишком ли крутые для такого лоха, как ты, а? — усмехнулся «Король» под одобрительное хихиканье своих дружков. — Папочка почку продал?

— Отдай! Я просто…

— Просто что? Просто нищеброд? — перебил Макс, отпустил и с силой толкнул его в плечо.

Артур отлетел назад и глухо ударился лопатками о стену. Очки съехали на кончик носа. Он судорожно поправил их трясущейся рукой.

«Заткни ему глотку. Сейчас самый подходящий момент».

— И что ты сделаешь, если не отдам? — Нависал Макс. — Побежишь директору жаловаться? Или папочке позвонишь?

— Я… я… — слова застряли в горле, перекрывая дыхание.

— Смотри, как это быдло мычит! — загоготал блондин.

— Вот тормоз! — поддакнул широкоплечий.

Артур понимал, что должен ответить, ударить, сделать хоть что-то, но тело словно парализовало.

«Как насчёт их просто убить?» — подсказал Голос.

Оцепенение треснуло, и Артур выкрикнул:

— Отвали от меня, козёл!

И тут нервно вздрогнул, поняв, что ответил вслух. Улыбка мгновенно сползла с лица Макса.

— Что ты вякнул?

— И… — Артур дрожал. — …извини!

Максим шагнул вплотную, сгрёб воротник Артура, едва не придушив, и занёс кулак.

«Ну всё, конец».

— Ты хоть знаешь, кто я такой? — процедил он сквозь зубы и ударил по скуле.

Перед глазами вспыхнули цветные сполохи. Голову мотнуло, очки сползли. Было не столько больно, сколько обидно. Обычным способом одному с тремя не справиться.

Гогот и возню разрезал девичий голос — холодный и хлёсткий, как удар плети:

— Эй, уроды! Вы что творите?

Все четверо резко обернулись. Из тёмного провала лестницы к ним стремительно приближалась фигура с объёмной спортивной сумкой на плече.

— Это же… — Макс прищурился, и краска схлынула с его лица. Он с силой отшвырнул Артура к стене, словно тот стал чумным.

— Бегите, придурки!

— Ты чё, бабы испугался? — фыркнул блондин, лениво отлипая от подоконника.

— Идиоты, вы не понимаете! Это Карпова!

— Карпова? И чё? — недоумевал широкоплечий.

— Ритка-Фаталити! Валите, пока кости целы!

Услышав прозвище, дружки Максима, расширив глаза, переглянулись. Но было поздно.

«Это что, какая-то местная легенда?»

Девушка была высокой, в серой толстовке и чёрных трико, с безупречно прямой осанкой. Растрёпанная чёлка падала на лоб, за спиной ритмично подпрыгивали две длинные косы. Лицо оставалось пугающе спокойным, лишь в раскосых карих глазах, густо подведённых «стрелками», застыла холодная ярость. Она сжимала лямки так, что сбитые костяшки пальцев побледнели.


Блондин неуверенно шагнул навстречу. Рита, не сбавляя шага, швырнула ему в грудь свою ношу. Тот рефлекторно поймал, тут же получив прямой удар в нос. На пол капнула кровь. Блондин выронил сумку, схватившись за лицо, а Рита, используя инерцию, с разворота впечатала подошву кроссовки ему в челюсть. Парень отлетел к стене и сполз на пол.

Широкоплечий попытался перехватить инициативу и бросился на неё. Девушка легко нырнула под его замах и с силой всадила колено точно между ног. Взвыв, он схватился за промежность и рухнул, свернувшись.

Максим наблюдал за расправой, даже не думая вмешиваться. Теперь, когда исход был ясен, он расслабленно стоял, сунув руки в карманы бомбера, и нагло скалился.

— Привет, Киса, — вдруг приторно-ласково протянул он, глядя на Риту, не обращая внимания на стонущих приспешников.

Рита занесла руку для следующего удара.

— Ну чего ты, неужели опять злишься?

Девушка замерла в нерешительности. Ухмылка мажора стала ещё шире, он окинул её оценивающим взглядом:

— Киса… Ты же бьёшь только тех, кто тебе безразличен.

— Не называй. Меня… Так! — прорычала девушка.

Брови сдвинулись к переносице. Кулак мелко дрожал.

— Хорошо, Киса! — подмигнул Макс.

Хлопок пощёчины раскатился по коридору. Максим коснулся щеки, на которой мгновенно появился алый след от ладони. Улыбка сползла с его лица, но тут же вернулась на место.

Артур, успевший подняться, переводил взгляд с ухмыляющегося парня на разъярённую девушку. Её глаза блестели, губы подрагивали.

«Она что, сейчас заплачет?»

— Отдай парню то, что забрал, — отрезала она дрогнувшим голосом и добавила: — Дружков своих не забудь.

Макс покрутил браслет в руках и пожал плечами:

— Да я посмотреть только хотел.

С этими словами он небрежно швырнул часы на пол. Они проскользили несколько метров и остановились у ног владельца.

Этим жестом Максим пересёк черту.

— Ты… — губы Артура перекосило от гнева.

Оскалив зубы, он наклонился, поднял украденное и зажал в кулаке, выставив циферблат вперёд, словно кастет.

«Вау!!! Ты серьёзно сделаешь это своими руками?»

— Тварь! — выдохнул Артур и бросился на врага.

Он видел, как удивлённо разгладились брови Риты, как сползла ухмылка с лица Максима. «Король» этого не ждал.

Титановый корпус врезался в губы.

По подбородку Макса покатилась густая красная капля.

«Что я наделал?» — мелькнуло в сознании Артура.

«Первую кровь ты наделал! — возликовала другая, чужая мысль, — Наконец-то драка! Голову прикрой!»

— Ах ты сучёныш! — взревел мажор, сплёвывая красным и тут же ударил в ответ.

В этот раз Максим не пожалел сил. Могучий апперкот отправил Артура в нокдаун.

Всё заволокло густым, вязким туманом. В ушах стоял противный звон, заглушающий мысли. Паркетный пол под щекой мелко дрожал от топота — Макс со своей свитой спешно ретировался.

Голоса звучали глухо, словно из-под толщи воды:

— Стоять! — яростно кричала им вслед Рита.

— Он первый напал, Кис! — донеслось издалека самодовольное оправдание.

Артур почувствовал, как чьи-то руки осторожно приподнимают его голову. Над лицом нависла размытая тень.

— Эй! Ты живой?..

Ответить он не успел. Экран утонул в помехах.

## Глава 2: Любовь

В зале повисла тишина, нарушаемая шипением и едва уловимым писком кинескопа.

— Быстро же он тебя уработал! — Гон разочарованно цокнул языком.

Артур вжался в кресло. Челюсть ныла так, словно Макс врезал ему не на экране, а прямо здесь.

— Я не хотел этой драки… — пробормотал он, осторожно трогая скулу.

— Ладно, пока эфир на техническом перерыве, глянем вырезанную сцену.

— Какую ещё сцену?

Гон усмехнулся и направил пульт на телевизор:

— Тысяча девятьсот девяносто девятый год. Тот же день. Помнишь, ты возвращался из школы с отцом, а он забыл про твой день рождения и подарил часы?

Изображение прояснилось. Цвета были яркими, сочными.


…Под дворовой аркой стояли двое.

Длинноволосая женщина в бежевом пальто с туго повязанным красным шарфиком отчитывала девочку в сиреневой куртке. Та стояла к Артуру спиной, упрямо засунув руки в карманы.

— Скажи спасибо, что у меня стыда нет и краснеть не умею!

— Но, маменька! Он ведь первый начал! — возмутилась девочка, тряхнув головой.

Короткие чёрные хвостики колыхнулись.

— Я хотела быть расхитительницей гробниц, а он сказал, что девчонки слишком слабые!

— А если бы он с крыши прыгать начал? Ты бы за ним? — усмехнулась женщина. — Тебя отец не для того учил, чтобы ты всех подряд пинала!

— Ну и зачем мне тогда карате? — Дочь зло топнула.

— Солнышко, я не запрещаю тебе распускать рученьки. Просто не трать силы попусту на всяких придурков. Ты могла бы заступаться за тех, кто недостаточно силён.

— Хорошо, маменька, извини.

Внезапно женщина скользнула взглядом по маленькому Артуру и хмыкнула:

— Пошли, а то, вон, парнишка пялится, поди, приглянулась ты ему!

Девочка чуть обернулась и, сверкнув карими глазами, фыркнула:

— Пф-ф! Ещё чего!

Они зашагали вдоль улицы. Маленький Артур смотрел им вслед, поправляя очки.


— Это… Рита? — проговорил повзрослевший Артур растерянно. — Я не помню такого момента.

Гон ткнул пальцем в экран:

— Ты не запомнил. А я — да. Я, в отличие от тебя, её маму сразу узнал! Ещё бы — не узнать! Ладно, посмотрим, что там было дальше!

***

Нашатырь распахнул ворота обратно в реальность. Артур дёрнулся, жадно глотая воздух. В ушах всё ещё звенело.

— Очнулся, — констатировал спокойный женский голос. А следом бодро пропел: — Вставай, проклятьем заклеймённый!..

Артур с трудом разлепил веки, зажмурившись от света лампы на белом потолке. Стойкие запахи спирта, антисептика и хлорки без разрешения вторгались в ноздри. Челюсть пульсировала от боли, к скуле был прижат пакет со льдом. Над кушеткой склонилась женщина — стройная, в белоснежном халате и причёской под каре. Вокруг глаз лучились морщинки — добрые, но с хитрецой.


«Ох, и досталось же нам! — прохрипел Голос, видимо тоже придя в себя. — Эй, а ведь одно лицо. Неужели мать?»

Сходство и правда было: тот же волевой подбородок, разлёт бровей и осанка.

Медсестра отставила пузырёк и с лёгким ехидством произнесла:

— Аллилуйя! Воскрес! Я Любовь. Только не подумай ничего, это имя. Для тебя — Любовь Васильевна. А Ритоньку, я гляжу, ты уже знаешь. Держи имущество!

Она протянула ему очки и часы, села за стол и открыла какой-то журнал. Вернув зрению чёткость, Артур защёлкнул на запястье холодный браслет. И только тогда заметил Риту.

Она сидела поодаль в кресле, скрестив руки на груди. От её недавней ярости не осталось и следа: Фаталити исчезла, осталась просто девушка, которая нервно кусала губу и смотрела на него с тревогой.

— Ты как? — тихо спросила она.

Артур приподнялся на локтях, поморщился от стреляющей боли и с трудом ответил:

— Д-да. Нормально.

— Ничего не забыл? — вдруг вмешалась Любовь Васильевна, поджав губы и не отрывая взгляда от строк на бумаге.

Артур моргнул, завис на секунду, а потом понял намёк. Покраснев, он выдавил:

— А… да. Спасибо… Рита.

— Тебя как зовут-то, бедолага? — спросила медсестра, не отрываясь от журнала. — Надо же знать, что в «эпитафию» добавить.

— Артур… Комаров.

«Юморок у неё — хоть сразу в гроб ложись!» — захохотал чужеродный голос в голове.

— Артур Комаров, — повторила она, скрипя ручкой. — Споткнулся… упал… ударился головой. Ведь так всё и было?

Артур не понял, был ли это текст «эпитафии» или намёк, что лучше держать язык за зубами.

— И вот ещё, — добавила она, продолжая писать. — Матвей Андреевич, директор наш, проходил мимо и видел, как Ритонька тебя сюда волокла. Велел, как придёшь в себя, зайти к нему. Беспокоится о здоровье учеников. Такой душечка. Было бы нехорошо, если бы он узнал, что моя дочь снова влипла во что-то. Так ведь?

Последние слова были сказаны с нажимом.

— Я провожу его до кабинета, маменька, — отозвалась Рита, поднявшись с кресла.

Это слово резануло слух.

— Чу́дно, — ласково сказала Любовь Васильевна, поставив жирную точку в журнале и их диалоге.

Артур, шатаясь, встал. Чуть подташнивало. Рита привычным движением закинула сумку на плечо и цепко подхватила его под локоть, не давая упасть.

— Идём, — скомандовала она.

— Ты уж присмотри за ним, чтобы не убился нигде! — донеслось вслед напутствие.

Они вышли в просторный вестибюль с высокими окнами. Судя по тишине и листопаду снаружи, медпункт занимал отдельный флигель в отдалении от шумного учебного корпуса.

— Погоди, сколько ты меня тащила? — изумился Артур, оценив расстояние.

— Не волнуйся, я сюда и направлялась, — сухо пояснила Рита. — Мне нужно скинуть сумку и переодеться.

На второй этаж вела бетонная лестница с широкими деревянными перилами.

Поднявшись, они оказались в узком коридоре. Четыре двери слева, одна — в тупике. Последняя была приоткрыта: внутри виднелся белый кафель и цветные полотенца. Похоже, душевая. Из окон справа лился яркий дневной свет, в котором пылинки танцевали хаотичный вальс.

— Слушай, — задумчиво протянул Артур, вглядываясь в её восточный профиль, — а мы раньше не встречались?

Рита проигнорировала вопрос. Она пошарила в кармане толстовки и выудила связку ключей с вызывающе-розовым брелоком — фигуркой Hello Kitty. Остановившись у первой двери с табличкой «Палата №4», она вставила ключ в замок.

— Не думаю. Заходи, — бросила она, распахивая дверь.

Артур замер на пороге. Он ожидал увидеть унылую больничную палату — и поначалу так и показалось: зелёная плитка, кушетка с тонким матрасом, белый металлический шкафчик. Но тут же взгляд зацепился за яркие, совершенно неуместные детали, разрушающие стерильность этого мира.

Едкий запах лекарств смешивался здесь с чем-то домашним, уютным: ароматом цветочного шампуня и сладких духов.

На стене у изголовья кровати висел потрёпанный плакат рок-группы, приклеенный по углам кусками изоленты. Над кушеткой тянулась самодельная гирлянда — лампочки были продеты сквозь разноцветные трубки от медицинских капельниц.

В углу громоздились гантели и баскетбольный мяч. На столе был настоящий бардак: старый плеер, пачка мятных леденцов, книги, ворох бумаг с набросками, перевёрнутая фоторамка, цветные карандаши, ручки. На спинке кресла висели побитые боксёрские перчатки, а рядом, прямо на полу, валялись высокие шнурованные красные ботинки.

Зеркало над раковиной украшала выцветшая наклейка от жвачки Turbo с жёлтым «кадиллаком».

Противоположная стена превратилась в настоящий алтарь: она была плотно увешана грамотами и медалями.

«Неужели один человек способен столько выиграть?» — изумился Артур.

«По себе не суди, неудачник!»

За стеклом белого медицинского шкафа, где по идее должны храниться лекарства, Артур разглядел пёстрый хаос: книги вперемешку с косметикой, золотые кубки, фигурку какого-то синеволосого героя аниме и стопку журналов с иероглифами на корешках.

«Японский?»

— Моя конура, — небрежно пояснила Рита, сбрасывая кроссовки. — Извини, тут не прибрано.

— А разве ученики живут не в общежитии? — удивился Артур, протирая очки и машинально разглядывая таблицу для проверки зрения на стене.

«Ш, Б, М, Н, К… Что там дальше?»

— Всё верно, — отозвалась Рита, распахнув дверцу шкафа. — Иногородние живут в общежитии. Но…

Она не договорила, стянув толстовку. Серая ткань скользнула по телу и полетела на спинку стула. Рита осталась в обтягивающем чёрном спортивном топе.

«Вот это да! Да у неё „банки“ больше, чем у тебя ноги, задохлик!»

Артур невольно засмотрелся. Его поразила спина: литые дельты, чёткий рельеф мышц, играющих под кожей при каждом движении.

Рита взяла стопку одежды, а потом перехватила его взгляд через зеркало на дверце.

— Что такое? — спросила она, ни капли не смутившись.

Артур поспешно отвёл глаза, чувствуя, как горят уши.

— Ничего.

— Садись, жди здесь. — Она кивнула на кушетку, закинув на плечо махровое полотенце. — Я быстро. И, Артур… — Она замерла на пороге, и голос стал стальным. — Ничего тут не трогай.

С этими словами Рита скрылась в коридоре, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись один, Артур присел на край жёсткой кушетки.

Раздалось журчание воды. Минут через десять из коридора донеслось приглушённое жужжание фена. А ещё через столько же дверь распахнулась, и вместе с облаком влажного пара и запахом свежести в комнату вернулась хозяйка.

Рита преобразилась. Распущенные волосы аккуратно уложены, чёлка усмирена заколкой. Плиссированная юбка до колен, белая рубашка с красным галстуком, приталенный синий пиджак с золотым гербом и чёрные гольфы придавали ей строгий вид.


— Ну, как я выгляжу? — спросила она, небрежно бросив мокрое полотенце на спинку кресла.

Артур застыл.

— Что-то не так? — Рита вопросительно изогнула бровь.

Он растерялся окончательно. Мысли путались, но в голове тут же прорезался ехидный совет: «Сделай комплимент, придурок! Иначе она тебя прибьёт!»

Артур набрал в грудь воздуха. Глаза панически забегали по комнате.

— Ну… Ты выглядишь… — Он запнулся, наткнувшись на её строгий, оценивающий взгляд. — То есть, это… не как раньше. Красиво. Очень. Форма тебе… идёт. В общем, ты здорово выглядишь!

Рита секунду наблюдала за его мучениями с каменным лицом. А затем фыркнула в кулак. Лёд треснул — она рассмеялась, легко и звонко, и на щеках проступил лёгкий румянец.

— Ну и пассаж ты выдал! — выдохнула она сквозь смех. — В следующий раз просто скажи «Шикарно!», и этого хватит. Ладно, нам пора спешить.

«Надо же, она и смеяться умеет?» — пронеслось в голове Артура.

Они молча спустились с крыльца. Путь к главному корпусу лежал через красивый парк. Воздух был прохладным, но осеннее солнце всё ещё грело. Вдоль аллеи выстроились вековые липы, усыпа́вшие асфальт шуршащим золотым ковром.

На узком мостике, перекинутом через заросший пруд, Артур всё же решился нарушить тишину:

— Давно вы с мамой живёте тут?

Рита остановилась так резко, что он едва не врезался ей в спину. Пришлось взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие.

— Год, — сухо бросила она и снова двинулась вперёд, ускорив шаг.

— Прости, наверное, не стоило спрашивать, — пробормотал Артур, поправляя съехавшие очки.

— Ничего, — ответила Рита, пожав плечами. — Со стороны это и правда выглядит странно. Неудивительно, что ты спросил.

Они миновали ажурные чугунные ворота и вышли на вымощенную плиткой площадь перед входом.

— Наш дом сожг… сгорел, — внезапно пояснила девушка, глядя прямо перед собой.

Артур сжался от этой явной оговорки.

— Я не знал… Извини.

— Проехали.

Массивные дубовые двери впустили их в просторный, гулкий холл.

— Раньше тут был элитный пионерлагерь, — сменила тему Рита, обводя пространство рукой. — В девяностые его выкупил один бизнесмен под частную школу. Ты уже успел познакомиться с его сыночком.

— Это ты про…

— Да. Я про Макса Козлова.

— Погоди-ка! А его отец случайно не…

— Да, — кивнула девушка, скривившись. — Он также основатель банка Kozloff.

И только сейчас до него дошло, что Максим имел в виду, когда говорил: «Ты хоть знаешь, кто я такой?» По телу пробежала мелкая дрожь.

«Во что я влип?»

«Да расслабься! Он не тот, кем хочет казаться».

Они поднялись по широкой мраморной лестнице. Второй этаж встретил их тишиной ковровых дорожек и рядом мягких банкеток вдоль стен.

Рита затормозила у высокой двери с золотистой табличкой «Директор М. А. Добрынин».

— Вот нужный кабинет, — сказала она, — Напомню, директора зовут Матвей Андреевич.

Артур кивнул, собираясь с духом.

— Встретимся позже, — бросила девушка.

Она резко развернулась и поспешила прочь, словно это крыло здания было проклято. Волна волос оставила после себя шлейф шалфея и лаванды. Артур, глядя ей в спину, всё же крикнул:

— Спасибо… за всё.

— Если будут проблемы — зови. Я разберусь! — донеслось уже от лестницы.

— Я не просил мне помогать, — пробурчал Артур себе под нос, когда она скрылась из виду.

«Поздно строить из себя крутого!» — ехидно заметил внутренний голос.

Глубоко вздохнув, парень постучал в дверь.

— Войдите, — глухо раздалось изнутри.

Кабинет директора оказался небольшим пеналом, обставленным с неожиданным старомодным уютом. Стены украшали дипломы в выцветших рамках, а на почётном месте висела пожелтевшая газетная вырезка под стеклом: группа мужчин в полярных куртках на фоне ледяной пустыни.

«Советские учёные в Антарктиде — к новым открытиям! Экспедиция в честь XXIII съезда КПСС» — жирным текстом скандировал заголовок.

Обстановку составляли железный картотечный шкаф, потёртый сервант с книгами и массивный письменный стол — явно ровесник хозяина. Позади возвышалось внушительное кожаное кресло, а напротив для посетителей предназначался неудобный деревянный стул. На подоконнике чахла герань. Пахло книжной пылью и старой бумагой.

Хозяин кабинета сидел, уткнувшись в документы. Высокий лоб мужчины был изрезан глубокими морщинами, а благородная седина блестела на солнце. На остром носу сидели круглые очки в тонкой оправе. Лицо тщательно выбрито. Рубашка в полоску стянута коричневыми подтяжками. Рукава закатаны.

— Здравствуйте! — поздоровался Артур, чувствуя, как коленки трясутся.

«Споткнулся… упал… ударился головой. Так и запишем», — всплыло в памяти.

— Значит, Комаров? — произнёс он, не поднимая головы. — Проходи, присаживайся.

Парень прошёл по вытертой ковровой дорожке и опустился на жёсткий стул.

«Не хватает только лампы в лицо и полной пепельницы. Сейчас будет допрос, я это чую», — прогудел голос в голове.

— Где это тебя угораздило, голубчик? — мягко, почти по-отечески, спросил Добрынин, подняв наконец выцветшие зеленоватые глаза.

Артур замялся. Ложь застряла в горле.

— Я… просто… Упал, — выдавил он.

«О, да ты решил с ним поиграть!»

Директор отложил папку, сцепил пальцы в замок и пристально посмотрел на ученика поверх очков.

— Упал, значит? — переспросил он с нечитаемой интонацией. — Да ну?

Тишина в кабинете давила на виски сильнее любых угроз. Тик-так. Тик-так. Громкое тиканье настенных часов отмеряло секунды. Минутная стрелка неумолимо подползала к десяти. Вот-вот начнётся вторая пара.

Артур сглотнул вязкую слюну.

— Да, просто так вышло…

— Вышло, — эхом повторил директор и встал, мельком взглянув на газетную вырезку на стене. — Знаешь, мальчик, я в этой школе давно. Очень давно. И тут довольно много… падают. Особенно в туалетах. Вот незадача-то. Полы солидолом какой-то хулиган смазал, что ли?

Он подошёл ближе, опёрся бедром о край стола и посмотрел на Артура строго, поверх очков. Но уже через секунду его лицо расплылось в добрейшей улыбке.

— Не бойся. Просто скажи, что произошло.

Если рассказать, к нему навсегда прилипнет клеймо стукача. Таких не любят нигде, и жизнь в интернате очень скоро превратят в ад.

— Я… я правда… упал, — Артур сцепил кисти замком на коленях, — Ударился о раковину.

— Какое странное совпадение, — задумчиво проговорил Добрынин, словно вспомнив незначительную деталь. — Тут я совершенно случайно встретил другого ученика, который тоже «упал» и тоже разбил губу. За ним следовали ещё двое, они сказали аналогичное. Они мне уже во всём сознались. Но я хотел бы послушать твою версию, ведь вы все вместе были, так?

«Какой дешёвый блеф! Мы уже знаем, что Максимка у нас тут „особенный“, чёрта с два бы его тут допрашивали так же, как тебя! А если бы он всё рассказал, ты бы уже стоял с вещами на выходе! А то и беседовал бы не с директором, а с товарищ-майором Доигралесом за причинение увечий! И речь бы шла не о твоих увечьях!»

— Мне жаль, но я и правда не знаю, о чём вы. Может, они зашли позже? — неуверенно промямлил Артур, чувствуя, что вот-вот расколется. — Я был один. Я упал в туалете и ударился о раковину. Там и правда скользко, можете проверить.

— Кстати, эта девочка… как, бишь, её зовут? Маргарита? — Директор задумчиво погладил подбородок. — Она очень отважно несла твоё бесчувственное тело. Скажи-ка на милость: если ты упал в мужском туалете, да ещё так неудачно, аж сознание потерял, как ты объяснишь, что тебя обнаружила там эта молодая особа?

Артур, ёрзая, вжался в стул.

«Чёрт, раскусил! Что отвечать, что отвечать?!»

«Держи себя в руках, это всё блеф. Не поддавайся. Ему нужно признание».

— Перепутала дверь, верно? — услужливо подсказал Добрынин, сверкнув очками.

Артур машинально кивнул, но тут же понял свою ошибку.

— Вот как? — с прокурорской улыбкой продолжил директор. — Но ты ведь был без сознания. Давай-ка вызовем её сюда и спросим вместе?

Парень открыл рот, но не найдя, что ответить, закрыл.

— А что скажет твоя мама?

«Нет, только не это!»

Добрынин снял тяжёлую трубку старинного аппарата. Протяжный гудок впился в уши. Директор медленно занёс палец.

— Может, позвоним? Узнаем, как часто ты падал в прошлой школе?

Артур сжал губы так, что они побелели. Добрынин улыбнулся ещё шире и провернул диск.

Сухой треск возвращающегося механизма ударил по нервам.

Директор поднял руку для следующей цифры, не сводя взгляда со своей жертвы, а затем демонстративно посмотрел в записную книжку.

Артур выдохнул. Он сломался.

— Матвей Андре…

Его слова перебил настойчивый стук.

Добрынин раздражённо повернулся, открыв рот, чтобы сказать, что занят, но не успел. Дверь распахнулась так, словно её вышибли тараном, створка ударилась о стену.

В кабинет ворвался рыжий вихрь. Сквозняк подхватил бумаги со стола, и они белыми птицами разлетелись по полу.

На пороге стояла девушка. Огненно-рыжие волосы собраны в тугой лисий хвост, всё лицо усыпано веснушками. Форма идеально выглажена, на красном галстуке сверкал зажим, а на лацкане пиджака, точно орден, горел жёлтый значок: крупная цифра «11 α» и ниже — «Староста класса».


Директор набрал воздуха, но гостья опередила его, затараторив в темпе скороговорки из рекламы по радио («имеютсяпротивопоказаниянеобходимаконсультацияспециалиста»):

— Матвей Андреич! Матвей Андреич! Это караул! Василиса Ивановна перенесла контрольную на понедельник, но это нечестно! Так нельзя! Нельзя-нельзя-нельзя! Категорически нет, я против! Я возмущена и официально протестую!

Добрынин поднял палец, пытаясь вставить слово, но куда там.

— В понедельник у нас уже стоит коллоквиум по истории! Это перегрузка! Я подошла к Василисе Ивановне, но она странная такая: сказала, что отменит только через свой труп! Вы же не хотите убийства? Вы должны остановить это безумие!

— Екатерина! — громко осадил её Добрынин. — Безумие тут — это ты! Вообще-то, у меня посетитель!

Она резко замолчала и перевела взгляд на Артура, словно только заметив. Глаза полыхнули янтарём. Уголки губ слегка приподнялись.

— Ах, простите, — тут же спохватилась она. — Мне подождать за дверью? Может, я отвлекаю? Мне следует уйти? Если так, то я уйду! Если я мешаю — только скажите. Вот только если я сейчас уйду, то разговор придётся отложить, но дело ведь срочное! Вам это невыгодно, я знаю! Вы же не хотите, чтобы показатели одиннадцатого «альфа» рухнули?

«Прямо чувствую, как у нас и у этого старика голова разболелась, — проворчал внутренний голос. — Где там у неё выключатель?»

Директор снял очки и устало потёр переносицу.

Сделав глубокий вдох и водрузив очки обратно на нос, он произнёс:

— Так, милочка. С Василисой Ивановной я ещё поговорю. С тобой, молодой человек, мы тоже продолжим беседу, но позже. Сейчас тебя нужно доставить в класс. У тебя есть учебники?

— Нет, — ответил Артур. — Я ещё не получал…

— Ладно, разберёмся. Зайди в библиотеку после уроков, только не забудь оформить формуляр, а то ничего не выдадут. Для этого нужно в кабинете номер…

Слова Добрынина потонули в пронзительной трели звонка.

— Какой каби… — начал было Артур, но договорить ему не дали.

— Бежим скорее! — громко сказала староста и выдернула парня из кабинета, схватив за руку.

Ладонь была тёплой. Они неслись с такой скоростью, что Артур чувствовал себя беспомощным хозяином ротвейлера, который погнался за кошкой. Коридор смазался в одно цветное пятно. Едва успевая переставлять конечности, чтобы не рухнуть лицом вниз, Артур услышал вопрос:

— А как тебя зовут?

Дыхание девушки даже не сбилось.

— Ар… Арт… тур… — задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, выдавил он. — Ко… ма-ар-ов!

— А я Катя, — ровным, звонким голосом произнесла она. — Катя Котёночкина.

Они резко, с визгом подошв, затормозили у двери с номером «210». Котёночкина бесцеремонно толкнула створку и затащила Артура внутрь.

У доски застыл учитель. Высокий, пугающе худой, в безупречном чёрном костюме и очках. Тёмные волосы аккуратно уложены, лицо напоминало гипсовую маску с кинжально-острой эспаньолкой.

— И как это понимать, вы двое? — спокойным тоном осведомился он.

— Извините, Алексей Петрович! Тут такое дело, я зашла к Матвею Андреичу в кабинет по поводу вашего коллоквиума узнать, а там этот новенький. Матвей Андреич велел его привести к вам, он же ещё почти ничего не знает. Ну вот я и привела его, иначе бы заблудился, понимаете?! Мне, а разумеется, и вам тоже не хотелось бы…

Алексей Петрович выставил ладонь вперёд, словно защищаясь от нападения.

— Довольно. Если новенький, то на первый раз прощаю. Встань сюда, пожалуйста, и представься.

Артур вышел к доске. Внутри всё сжалось: десятки взглядов сверлили его насквозь. Кто-то хмыкнул. По рядам пробежали шепотки и смешки.

В центре класса он узнал Риту. Она сидела одна, скрестив руки на груди и глядя в окно. Неподалёку расположился Максим с распухшей губой. Увидев Артура, он прищурился. Мажор демонстративно потёр костяшки кулака о ладонь.

— Меня зовут Артур. Фамилия — Комаров…

— Гнус! — шепнул Максим.

Класс взорвался хохотом.

Учитель резко, с оттяжкой хлестнул указкой по доске. Смех оборвался мгновенно, словно выключили звук.

— Вам весело? — вкрадчиво, почти шёпотом спросил он, обводя класс тяжёлым, немигающим взглядом. — Я не клоун, а это не цирк.

Учитель медленно повернул голову к новичку:

— Садись рядом с Карповой. И веди себя прилично. У меня правил немного, требую всего три вещи: молчать, учить и отвечать.

Рита сидела, вольготно откинувшись на спинку и закинув руку на соседний стул. Когда Артур подошёл, она лениво убрала локоть, освобождая пространство.

— Не обращай внимания, — едва слышно шепнула она, закатив глаза. — Это же интернат для «уникальных», чего ты ожидал? Как там с директором?

— Всё нормально… Пара вопросов, — так же тихо ответил Артур, доставая тетрадь.

— Ты нас не сдал?

— Нет.

Рита некоторое время смотрела на него пристально, а потом с облегчением выдохнула. Плечи заметно опустились.

— Спасибо. Вот и славно. Если тренер узнает, что я снова устроила драку, у меня будут серьёзные проблемы.

«Так-так, снова, значит», — ехидно отметил внутренний голос.

Учитель тем временем продолжал лекцию. Его голос был монотонным, сухим, но безупречно чётким.

— Первая половина двадцатого века — время тектонических сдвигов. Российская империя оказалась на грани краха. Вступление в Первую мировую войну, снарядный голод, экономический коллапс… В обществе усилились леворадикальные настроения: эсеры, большевики, анархисты. Страна бурлила, требуя перемен. Точкой невозврата стали события на Путиловском заводе…

Артур с трудом удерживал внимание на лекции. По классу ползли едва уловимые шепотки. Он наклонился ближе к соседке:

— Извини. Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы.

— За что ты извиняешься? — шёпотом удивилась Рита, не отрывая взгляда от доски.

— Ты же сама сказала… — чуть громче, чем нужно возразил он.

Снова раздался щелчок указки.

— Комаров, — прервал Алексей Петрович свой рассказ про политический кризис. — Ещё одно замечание — и вылетишь!

— Извините.

Класс перестал хихикать и вернулся к своим делам. Артур посмотрел на Катю.

«Эта птичка только прикидывается канарейкой. Я вижу, с ней что-то не так!»

Катя, перехватив взгляд Артура, ободряюще улыбнулась ему и показала большой палец. Парень попытался ответить на улыбку, потянулся за тетрадью и уронил карандаш.

«Хватит позориться!»

Вспыхнув от стыда, Артур полез под парту.

— А расскажет тему прошлого урока нам… Комаров.

От неожиданности Артур резко выпрямился и со стуком приложился о крышку парты.

Класс взорвался новой волной хохота.

— Но, Алексей Петрович! — возразил он, встав и потирая затылок. — Меня ведь не было на прошлом уроке!

— Вот и прекрасно, — с тонкой, хищной улыбкой отозвался учитель. — Узнаем, чему тебя учили в другой школе.

Под тихие смешки одноклассников Артур поплёлся к доске. История никогда не была его сильной стороной. Похоже, сейчас состоится публичная казнь.

— Итак, Комаров. Назови мне автора манифеста тысяча девятьсот пятого года, учредившего Государственную думу.

Естественно, Артур понятия не имел. Он молчал, затравленно глядя в бледное, равнодушное лицо педагога.

— Молчишь?

«Да вот же он, на стенде, дурья башка!»

Внезапно чужая воля перехватила контроль над телом. Мышцы шеи сократились спазмом, и голову Артура рывком, будто кукольную, повернуло к стене с портретами. Взгляд насильно приклеился к одному из них. С лощёной бумаги на него строго взирал бородатый мужчина в мундире. Подпись гласила: «С. Ю. Витте».

— В… Витте? — выдавил Артур, решив довериться наваждению. Алексей Петрович удивлённо вскинул бровь.

— Допустим. Чем ещё ознаменовался тысяча девятьсот пятый год во внешней политике Российской и Японской империй?

«Ну, помирились они, что тут думать, неуч!»

— Мирный договор… Э-э-э… Подписали… — начал Артур, чувствуя, как потеют ладони.

— Конкретнее. Когда?

«Да буквально пять дней назад годовщина была!»

— Пятого сентября? — выпалил он раньше, чем успел подумать.

— А место?

Артур запаниковал. В голове было пусто.

«Город такой в Штатах есть! Портсмут! Там и подписали!»

— Эм-м… да… в США… Порсмут!

Кто-то в классе громко хмыкнул. Учитель болезненно поморщился, словно от скрипа пенопласта по стеклу.

— Портсмут, — поправил он ледяным тоном. — Но по сути верно. Садись, четыре.

Артур на ватных ногах вернулся на место. Рита проводила его долгим, изучающим взглядом, но промолчала.

— Перейдём к новой теме, — сухо бросил Алексей Петрович, с досадой отвернувшись к доске. — Революции и Гражданская война.

Артур рухнул на стул, практически не слыша лекцию. Его колотило мелкой дробью.

Почему он помог? Зачем спас от двойки?

## Глава 3: Сила

После английского по расписанию стояла физкультура.

Урок проходил в спортзале, расположенном в отдельном корпусе. Артур сидел в дальнем углу на скамейке, вертя в руках заветный лист — справку об освобождении.

Положив голову на ладонь, он наблюдал за игрой. Катя в оранжевой форме ловко принимала подачи и мощно гасила мячи над сеткой. На её предплечье алела повязка капитана. Рыжие волосы метались из стороны в сторону, как всполохи пламени.


— Давай, Катюха, покажи им! — орал кто-то с трибуны.

Молодая учительница периодически дула в свисток. Звуки шлепков по мячу отражались от стен. Кроссовки пронзительно визжали на лакированном полу. Внезапно дверь раздевалки распахнулась, и оттуда вразвалочку вышел Максим в широких шортах и баскетбольной майке.

Встречаться с ним сейчас хотелось меньше всего. Артур вжался в стену. Стараясь слиться с окружением, он попятился к неприметному тёмному проёму в углу зала.

Там обнаружились бетонные ступени, ведущие вниз, в подвал. Из глубины доносились глухие удары и тяжёлый, лязгающий звон железа. Из двух зол Артур выбрал неизвестность. Оглянувшись на Максима, он шмыгнул туда.

Внизу располагался просторный квадратный зал, залитый резким, хирургическим светом люминесцентных ламп. В воздухе смешалась густая смесь пота, резины и железа.

В центре возвышался ринг, где два парня в шлемах яростно выбивали друг из друга дух. Справа царил лязг: местные атлеты ворочали штанги, от веса которых грифы едва ли не прогибались дугой. Слева, в зоне единоборств, пол был устелен синими матами, а с потолочных балок свисали тяжёлые кожаные мешки.

Около одного из них работала знакомая фигура. Красные шорты, чёрный спортивный топ, на руках — перчатки. Две тугие косы хлестали по спине, как плети. Серии быстрых, пулемётных ударов руками сменялись дробящими хай-киками. Стокилограммовый мешок под её напором складывался пополам и жалобно стонал цепями.


Артур сделал неуверенный шаг вперёд, но тут же отлетел в сторону, врезавшись спиной в стопку матов у стены.

Мимо, как бронепоезд, пронёсся здоровенный светловолосый парень. Выглядел он внушительно: плечи шириной как раз с дверной проём, маленькая голова держалась на бычьей шее, а лицо — словно грубо высеченное из гранита. Даже не заметив столкновения, он пересёк зал и встал перед Ритой.

Девушка не обращала на него ровным счётом никакого внимания. Её взгляд из-под тени всклокоченной чёлки был сфокусирован на точке удара.

— Карпова! — гаркнул парень, перекрывая шум зала.

Рита даже не сбилась с ритма, продолжая избивать снаряд.

Но «бронепоезд» не сдавался. Он шагнул вплотную и нагло остановил мешок ладонью. Рита по инерции нанесла ещё один удар, покачнулась и замерла.

Она медленно повернула голову, нахмурилась сильнее и с отвращением произнесла:

— Чего тебе, Евгений?

— Я тебя в который раз спрашиваю, — набычился тот. — Будешь со мной мутить?

Лязг железа прекратился, и последние слова повисли в вязкой тишине. Зал уставился в их сторону, словно ожидая продолжения «Санта-Барбары».

«Вот так, в лоб? Что за примат!»

Девушка не смутилась и не покраснела, лишь молча смотрела на ухажёра. Артуру показалось, что в её взгляде смешались отвращение и стыд.

Так и не дождавшись реакции, Евгений продолжил, неуклюже стараясь смягчить тон:

— Ты мне нравишься. Это… давай будем встречаться?

В ответ — лишь вздох. Тут Рита наконец заметила Артура. Её зрачки слегка расширились, уголки губ чуть дёрнулись, а плечи едва заметно приподнялись. В этом читалось: «Извини, что тебе пришлось это наблюдать. Я сама готова сквозь землю провалиться».

— Скажи уже что-нибудь! — не выдержал Евгений.

Он стоял спиной к Артуру, но в хореографическом зеркале справа был виден профиль — губы плотно сомкнуты, крылья носа напряжены.

— Dégage de moi, enculé! — рявкнула она и добавила с ядовитой вежливостью: — Пардон за мой французский!

Резко оттолкнув назойливого кавалера в сторону, Рита врезала ногой с разворота по мешку. Удар был такой силы, что снаряд отлетел, натянув цепи крепления до предела.

Затем она резко повернула голову к зрителям и рявкнула:

— На что уставились, придурки?

Зал снова ожил. Загремели тренажёры, взлетели штанги, те, кто застыл с гантелями, поспешно начали их поднимать.

Евгений переваривал информацию несколько долгих секунд, а потом тупо произнёс:

— Чё? Я не понял. Так ты согласна?

— Мне что, по-русски повторить? — выдохнула она, продолжая молотить мешок так, что от звуков ударов звенели стёкла в узких окнах под потолком. — Ты. Мне. Не. Нравишься! Так. Понятно?

— Женька, ты хоть в курсе, как она тебя назвала? — насмешливо крикнул какой-то подстрекатель из глубины зала.

А потом перевёл дословно.

Евгений внезапно схватил девушку за запястье.

Зал замер.

— Клешню. Свою. Убрал, — отрезала Рита.

Артур нерешительно двинулся вперёд, чувствуя вспышку возмущения.

«Ты, рыцарь без страха, упрёка и… мышц. Снова хочешь отправиться в больничку?»

— Чё сказала?! — взревел Евгений, дёрнув её руку на себя.

Рита не стала терпеть. Она резко пнула его в голень. Евгений качнулся, теряя равновесие, и тут же пропустил жёсткий хук правой в челюсть. Не дав опомниться, девушка пнула в голень.

Грохот.

Оба рухнули на маты, но Рита, используя инерцию падения, мгновенно оказалась сверху, прижав соперника к полу. Короткий, злой удар в лицо заставил Евгения разжать ладонь и наконец отпустить «добычу».

— Rita wins! Fatality! — брутальным басом, подражая диктору из игры, констатировал один из качков.

И тут воздух распорол пронзительный свист. Все как по команде повернули головы к выходу. На пороге стоял огромный, похожий на медведя мужчина: пышные усы, синее борцовское трико поверх футболки, свисток в зубах. Его вид не предвещал ничего хорошего.

— Что за шум? Ни на минуту нельзя одних оставить! — возмутился он, вынув свисток изо рта. — Это что тут за Мерлезонский балет? Карпова, встать!

— Егор Степанович! — обиженно воскликнула Рита, вскочив. — Он опять ко мне приставал!

Тренер перевёл тяжёлый взгляд на Евгения — тот медленно поднимался с пола, держась за лицо. Вид у «гранита» был помятый. Если бы не перчатки, перелом челюсти был бы гарантирован.

— Евгений! Живой? — сухо поинтересовался Егор Степанович. — Это последнее китайское предупреждение! Ещё одна выходка — и вылетишь из секции. Иди, приложи холодное и умойся!

Женёк угрюмо кивнул и, пошатываясь, побрёл к раздевалке, провожаемый насмешливыми взглядами.

Артур выдохнул.

— А ты, Карпова! — Тренер развернулся к Рите, скрестив руки на мощной груди. — Ещё один удар вне ринга — и о соревнованиях можешь забыть! Я доступно объясняю?

— Хорошо, Егор Степанович, — буркнула девушка, виновато опустив голову.

— Я всё видел! — неожиданно громко сказал Артур, сделав шаг вперёд. Голос предательски дрогнул, но внутри клокотало возмущение. — Он первым начал. Схватил её за руку и дёрнул. Это была самооборона.

Тренер медленно повернул голову и посмотрел на него сверху вниз, словно медведь на неожиданно заговорившего зайца. Выдержал паузу, а потом прогудел:

— Мальчик, ты вообще кто такой? Тут тебе не библиотека! Шёл бы ты отсюда подобру-поздорову.

Артур открыл рот, чтобы возразить, но вмешалась Рита. Она быстро шагнула вперёд, заслонив его:

— Он со мной. Просто посмотреть. Егор Степанович, можно он тут посидит? Он не будет мешать. Пожалуйста.

Мужчина картинно возвёл глаза к закопчённому потолку, словно прося у высших сил терпения, пошевелил пышными усами и, наконец, махнул широкой ладонью:

— Ладно! Но чтобы я его не слышал, и под ногами не путался! А ты — отдыхай.

— Спасибо. Пойдём. — Рита кивнула Артуру и потянула его к скамейке в дальнем углу.

Рядом под несоразмерной ему штангой кряхтел маленький, но крепко сложённый белобрысый паренёк. Едва Рита подошла, он потерял равновесие, уронил тяжёлый гриф себе на грудь, и беспомощно забарахтался, как перевёрнутый жук.

— Славик, ну ты и дебил, — беззлобно вздохнула Рита, играючи помогла ему поднять штангу на стойки. — Кто же без страховки такой вес жмёт?

Славик сел, отдуваясь, и уставился на Артура. Глаза у него были ясные, небесно-голубые и наивные, словно у котёнка. Потом широко улыбнулся и протянул ладонь:

— Здоро́во! Тебя как зовут?

Артур представился и ответил на рукопожатие. И едва сдержал гримасу боли. Хватка у нового знакомого оказалась что надо.

— Ладно, всё, брысь отсюда, не мешай, — цыкнула Рита, и паренёк мгновенно испарился.

Девушка устало опустилась на скамью, достала из-под неё спортивную сумку и извлекла бутылку воды.

— Ты, это, чего тут делаешь? — поинтересовалась она, откручивая крышку.

Артур сел рядом, выждал, пока она сделает несколько жадных глотков, а потом ответил:

— Просто стало любопытно, что это за место.

— Как видишь, ничего интересного. — Она криво усмехнулась, убрала воду и достала махровое полотенце. — Обычная подвальная качалка. Но иногда бывает цирк с конями… и гориллами.

Последнее слово она произнесла, нахмурив брови и сдавив бутылку. Артур отшатнулся от вылетевшей струйки.

— Здо́рово ты его швырнула, — проговорил парень, — Он тебя часто достаёт?

— А ты хочешь с ним об этом поговорить? — фыркнула она, вытирая пот со лба.

— Нет, просто… — Артур замялся. — Ну, ты такая сильная. Давно ты… занимаешься боксом?

Рита на мгновение замерла, уткнувшись лицом в полотенце. Плечи её напряглись.

— Нет. Всего г… год, — глухо произнесла она из-под ткани. — До этого я ходила на карате.

— А почему вдруг решила сменить стиль? — поинтересовался Артур.

«Ну хватит её допрашивать, идиот! Видишь, ей нехорошо от твоих расспросов?» — прошипел голос в голове.

— Я не решала, — ответила Рита, наконец убрав полотенце от лица. Её глаза блестели. — Так вышло, что мой сэнсэй… тренер… — Она не договорила, опустив голову.

Артур поспешил сменить тему:

— Ты ведь не просто так тренируешься? Какие-то планы?

— Да. — Рита слабо улыбнулась. — Планирую поступить в институт Лесгафта. Это в Питере.

— Питер… — повторил Артур, вспоминая, как был там с отцом в детстве.

— А ты? — спросила Рита, повесив полотенце на шею. — Куда поступать планируешь?

— Я пока не решил, — честно признался он. — Не думал об этом.

Он замолк, снял очки и принялся нервно протирать их краем рубашки.

Рита хлопнула его по плечу. Артур вздрогнул и залился краской.

— Уверена, у тебя всё получится!

Артур водрузил очки на нос. Она широко и совсем непривычно улыбалась.

— Спасибо, — сказал он, чувствуя прилив тепла. — Ты сильная, ты тоже со всем справишься!

Улыбка Риты мгновенно погасла, будто щёлкнули выключателем. Девушка отвела взгляд.

Помолчав, она, качнув косами, кивнула на лестницу:

— А ты почему, кстати, не играешь со всеми? Чего в подвал полез?

— Мне нельзя. У меня освобождение.

Рита понимающе спросила:

— Что, мотор барахлит? Или астма?

— Нет… — Артур замялся. — Не с сердцем. С головой проблемы.

Он сжался, ожидая, что Рита отшатнётся. Что в её глазах появится страх или брезгливость. Или, что хуже, жалеть начнёт. Но ничего этого не произошло. Вместо этого она вдруг усмехнулась — криво, по-свойски.

— У меня тоже. Сам видел. Когда перекрывает, вообще себя не контролирую.

— Ты не поняла. Это не фигура речи… — Он тщательно подбирал слова. — У меня…

— Да поняла я, — отрезала она, глядя ему прямо в глаза. — Знаешь что? Будь хоть шизофреником — ты всё равно нормальнее всего этого зоопарка.

— Эй, Карпова, на кой тебе сдался этот хоббит? — лениво поинтересовался короткостриженый чернявый парень, развалившийся с приятелями на соседней скамье. — Айда к нам!

— Enfonce ta bite dans ton cul, enfoiré! — яростно выплюнула Рита. Затем выдохнула, повернулась к Артуру и совершенно кротким тоном добавила: — Извини за мой французский.

Тот самый знаток с галёрки, который ранее комментировал бой, дико заржал. Видимо, оценил красоту слога. Остальные ничего не поняли.

— А за что ты извиняешься? — удивился Артур. — Это ты их так отругала?

— Нет, я предложила ему… — Она густо покраснела, поперхнулась и махнула рукой. — В общем, неважно.

— Слушай, в любом случае звучит очень красиво, — искренне восхитился парень. — Откуда ты всего этого набралась?

— Только не вздумай повторять это на улицах Парижа, — хихикнула она, пряча пунцовое лицо в полотенце. — Наш «француз» приходит на уроки вечно под мухой и матерится, как марсельский портовый грузчик. Не знаю, как его ещё держит директор, но словарный запас он нам обогатил знатно.

Артур представил эту педагогическую поэму и прыснул в кулак.

Остаток перемены они просидели на скамейке, болтая обо всём и ни о чём. Даже тварь в голове притихла, словно тоже наслаждалась передышкой.

Когда прозвенел звонок, Рита махнула на прощание и упорхнула в женскую раздевалку. Артур же остался сидеть. Он решил выждать десять минут, пока мужская опустеет.

***

Внутри воняло по́том и тухлыми носками. Поморщившись, Артур взял сумку и повесил на плечо. Было глупо оставлять её тут. К счастью, вещи никто не тронул: видимо, не поняли, кому они принадлежат. Иначе пришлось бы снимать с баскетбольного кольца или собирать разбросанное по всей раздевалке.

У выхода он остановился и посмотрел в зеркало. Светлые пряди почти сливались с бледной кожей. За стёклами очков блестели серые глаза, обрамлённые тёмными кругами хронической усталости.

«Вообще-то, я оскорблён! Не слышу слов благодарности, Артур. Где спасибо?»

«Ну началось» — подумал парень, схватившись за волосы.

Чтобы хоть как-то отделить этот голос от себя, Артур дал ему имя — Гон. Так звучало короче и точнее, чем «Голос в башке», «Таракан» или «Диагноз».

— Потому что ты меня достал, Гон! — одними губами прошептал он своему отражению. — Свали! Хватит издеваться.

«Издеваться? Неблагодарная ты скотина. Кто тебе только что задницу спас на истории? Витте, Портсмут… Если бы не я, ты бы так и стоял там, пуская слюни, пока класс ржал».

— Я не просил тебя помогать, — огрызнулся Артур.

«О, конечно! Ты предпочитаешь быть посмешищем. Жертвой. Это же так удобно — оставаться ничтожеством, которого все пинают».

— Заткнись. Из-за тебя я чувствую себя психом.

Артур нахмурился, глядя в зеркало. Отражение повторило выражение, но затем уголок рта против воли дёрнулся вверх в глумливой ухмылке.

«Да, ты псих, — примирительно прогудел Гон, — Но слабак ли? Та девчонка, Рита, она ведь сразу поняла: в тебе есть что-то ещё. Иначе зачем вообще ей вдруг про силу говорить?»

— Ну почему эти таблетки закончились именно сегодня! — простонал парень.

Отражение в зеркале картинно закатило глаза. Артур почувствовал, как его собственные глазные яблоки повернулись в орбитах, повинуясь чужому импульсу. Голос в голове захохотал: «Ха-ха-ха-ха! Снова эти глупости. Нет, так просто ты от меня не избавишься. Я твоя самая жизнеспособная часть. Ты же помнишь, к чему привели попытки „вылечиться“ в прошлый раз?»

Он помнил. Слишком хорошо. Шум воды. Холодный белый кафель, впивающийся в лопатки. Лезвие из точилки. И густые, тёмные, как дым, разводы в розовой воде.

— Не напоминай. В этот раз всё будет иначе.

«Конечно, иначе. Потому что теперь я не дам тебе сдохнуть. Я нужен тебе, Артур. Признай это».

— Никогда. Исчезни.

«Как грубо. Кстати, пока ты ныл, нас подслушивали».

— Кто?

«Обернись. И постарайся не выглядеть как идиот, разговаривающий с зеркалом».

Артур повернул голову и напрягся.

— Я, конечно, понял, что ты псих, но не до такой же степени, — хмыкнул уже переодетый Максим, оценивающе глядя на отражение Артура. Заметив, как тот вздрогнул, добавил: — Не волнуйся, я девочек не бью. Но могу сделать исключение.

— Чего тебе? — спросил Артур, нервно сглатывая.

— Послушай, очкарик, — манерно протянул Максим, подойдя ближе. В его голосе звучало скучающее снисхождение. — Не ссы. Я сегодня в хорошем настроении. Просто напомню расклады. Тебе, наверное, плохо объяснили правила игры.

— Какие ещё правила?

Артур почувствовал, как коленки предательски задрожали. Его оппонент явно считывал этот страх и наслаждался им.

— Дело в том, что это моя школа. А ты тут просто мусор. Червь под ногами. Не смей больше выпендриваться — и тебе дадут жить спокойно. Всё же довольно нетрудно, верно?

«Если парень действительно крутой, ему не нужно читать лекции о своём величии, — холодно заметил Гон. — Не бойся, Артур. Этот „царёк“ просто пытается сохранить контроль над своим „королевством“».

Наступило молчание.

— Ты меня понял?

Максим слегка нахмурил брови. Он ждал извинений, оправданий или мольбы, но Артур не проронил ни слова. Пауза затягивалась.

— Ладно, допустим, — продолжил «Король», чуть сменив позу. — Ты поднял руку на меня, но получил в ответ. Скажи спасибо Карповой: если бы не она, я бы тебя там вообще убил. А так… будем считать, квиты.

«Хочет казаться великодушным королём. Бессмысленный гонор. Умоляю, не ведись. Он ищет твою слабину. В конце концов, что ты теряешь?»

В памяти всплыл тот момент отчаяния и неуклюжая попытка дать сдачи. И правда. Чего тут бояться?

Дрожь в ногах прекратилась. Артур продолжал тихо, исподлобья смотреть на соперника.

— Сказать нечего? Ну лады, тоже верное решение, — усмехнулся Макс, оценив тактику. — Иногда лучше громко молчать, чем тихо тявкать.