Лев Кислюк
О чудесах

О чудесах

Время, нет, скорее возраст, берет свое. На прогулках я теперь не только хожу, но и сижу и читаю, если конечно погода хорошая. И вот однажды к скамейке, на которой я сижу, подходит человек тоже не первой молодости и спрашивает очень вежливо, не возражаю ли я, если он присядет рядом. Разумеется я отвечаю, что скамейка для всех и пожалуйста садитесь. Он явно был настроен на продолжение разговора и спросил, что я читаю. А я не хотел продолжать разговор, но и грубо отвечать типа «не мешайте» тоже не хотел. Поэтому я молча показал ему название книги и ее имя автора на обложке. Намек был ясный, он его понял и замолчал. Но не надолго. Внезапно он огорошил меня вопросом: вы верите в чудеса? Я молча ответил ему изумленным взглядом. Вертеть пальцем у виска я не стал, ведь все же это очень невежливо. А он уже не мог удержаться и продолжал: ну конкретно в левитацию? Я помолчал немного и ответил уклончиво: я хотел бы верить. «Ну тогда смотрите», тихо сказал он, поднялся со скамейки, встал передо мной, плавно поднялся в воздух сантиметров на двадцать-двадцать двадцать пять и завис на несколько секунд. Хотя я явно столкнулся с очевидным чудом, но я не почувствовал особого волнения, я оставался довольно спокойным. Но ведь ответить как-то надо было. Тогда я взял свою трость и провел ею под его подошвами. Там точно ничего не было, только воздух. После этого он плавно опустился. Я осмотрелся вокруг. Никто ничего не замечал. И как будто не произошло ничего особенного, я будничным голосом спросил его: а выше можете? Он тихо, почти шепотом, ответил: это требует большого напряжения. Взгляд его стал отрешенным, как бы прошел сквозь меня и устремился в бесконечность. Затем он, в отличие от первого подъема, резко взмыл вверх метра на три, застыл там на полторы-две секунды и резко опустился вниз. Можно сказать он очень сильно топнул сразу обеими ногами. Но никто не услышал этот громкий топот, никто даже не оглянулся на это чудо из чудес. Может быть он просто загипнотизировал меня? Пожалуй это самое правдоподобное объяснение. Затем он снова уселся рядом, нет, он как-бы мгновенно оказался снова на скамейке рядом со мной и снова заговорил тихим шепотом так горячо, быстро и сбивчиво, поэтому я понимал далеко не все. Я смутно разобрал, что позавчера, в переходный момент между сном, в котором он легко и свободно летал, и пробуждением он решил попробовать летать наяву, и у него получилось! Затем на него нахлынули заботы дня, и он им отдался целиком и полностью. Но полностью отдаться все же не смог. Поэтому наступивший день был для него одним из самых неудачных, он все время отвлекался на то, что произошло утром. Вечером он решил разобраться в своих неудачах. Было ясно, что яркое воспоминание об утреннем чуде будет мешать ему и дальше. Вытравить это воспоминание он не мог, да и жалко было. Надо было научиться временно отключаться от него на все сто процентов. Для этого чудо надо было проверить. Он попробовал снова летать, и у него все снова легко получилось. Он один живет в однокомнатной квартире, и полеты проходили по маршруту комната-коридор-кухня и обратно. При высоте полета до приблизительно тридцати сантиметров, отсчитываемой от самой нижней точки тела, не требовалось никаких заметных усилий, достаточно было просто захотеть. Направление полета тоже легко определялось простым желанием. Но чтобы подниматься выше требовалось волевое усилие. Чтобы коснуться рукой потолка и зависнуть в таком положении секунд на пять уже потребовалось довольно сильное напряжение воли. Тут я решил перебить его страстный монолог: «Какой высоты у вас потолок?»

«Два семьдесят» - ответил он и продолжал:

«Я легко мог добираться до самых верхних книжных полок, куда раньше я мог добраться только встав на лестницу-стремянку».

Из дальнейшего рассказа я понял, что он решил создать какой-нибудь материальный знак, доказывающий, что он действительно летал. Знак должен быть на таком месте, куда человек, не обладающий способностью летать, не может дотянуться, то есть на потолке. Но такой знак не должен портить вид потолка. Мой собеседник не был художником. Поэтому он решил, что лучше всего для этого подходит незаметная для посторонних точка. Спустившись на землю, а точнее на пол, он взял шариковую авторучку, снова взмыл к потолку и поставил там едва заметную точку. Опустившись на пол, он проверил, что у него получилось. Нанесенную метку мог заметить только тот, кто знал, где она находится. Он подошел к открытому окну (дело было летом), чтобы перевести дыхание. Только теперь он заметил, как быстро бьется его сердце.

И тут у моего начинающего летуна (или лучше сказать левитанта) мелькнула отчаянная мысль — вылететь в одно окно и влететь в другое. Но он здраво рассудил, что если такой дар появился у него внезапно, то он и исчезнуть может внезапно, как раз во время перелета из окна в окно, а если ты живешь на восемнадцатом этаже, то сами понимаете… К тому же нехорошо покидать квартиру без ключа и в одной пижаме. Короче говоря, он благоразумно отказался от такого перелета.

На следующее утро (это было вчера) мой рассказчик первым делом взглянул на потолок. Точка присутствовала на своем законном месте, хотя и была еле видна.

Кстати, передо мной самим встала маленькая проблема: как в моем рассказе дальше называть этого человека? Знакомым? Но мы так и не представились друг другу и я до сих пор не знаю, как его зовут. Другом? Тоже не очень подходит. Буду называть его собеседник.

Итак, перед моим собеседником тоже возникла проблема, от которой нельзя избавиться: как жить дальше с внезапно свалившимся на него даром. Человек он был одинокий, друзей у него не было, да и не всякому другу можно рассказать такую вещь. Обратиться к ученым? Написать в Академию Наук? Эта мысль показалась ему самой подходящей, но он продолжал колебаться. Нужен был толковый и деликатный советчик, но где его взять? Обратиться к аудитории Интернета? Но мой собеседник был очень консервативный человек, он до сих пор жил без Интернета. К тому же он признался мне, что даже если бы он и мог обратиться к Интернет-аудитории, то он все равно не стал бы этого делать, потому что боялся стать посмешищем громадного количества людей, среди которых наверняка найдутся и такие, которые будут рады поиздеваться над другим человеком ради собственного самоутверждения. И он принял рискованное решение — найти подходящего, то есть умного и порядочного, человека среди случайных встречных. Ну что ж, либо он гениально проницателен и с первого взгляда способен разобраться в человеке, либо ему просто чудовищно повезло, потому что он выбрал меня.

На его вопрос, что ему дальше делать, стоит ли обращаться к ученым, я дал такой ответ. К ученым ни в коем случае обращаться не стоит, потому что они первым делом объявят это антинаучным бредом. К тому же, как совершенно логично заметил мой собеседник, его чудесный дар может покинуть его так же внезапно, как и появился, и тогда ему вообще будет крыть нечем. Но даже если этого не произойдет, то в лучшем случае он скорее всего будет объявлен просто ловким фокусником, может быть он даже удостоится сравнения со знаменитым иллюзионистом Дэвидом Копперфильдом, но наверняка подавляющее большинство ученых, если не все, объявят, что левитация в магическом смысле слова невозможна.

И я предложил ему следующее. Надо с помощью левитации совершить небольшое преступление, даже легкий проступок, за который сильно не накажут, а на суде надо объявить, что он сделал это потому, что с помощью полицейского протокола хотел доказать реальность левитации. Лучше всего, сказал я ему, сделать это в метро. Подойдите к автомату, карточку в него не вставляйте, а вместо этого спокойно перелетите через него. Потом никуда не убегайте, а спокойно дайте себя арестовать. Ясно, что в метро невозможно заранее установить приспособления для реализации фокуса левитации. Он встал, очень тепло поблагодарил меня, пожал мне руку и ушел. Больше я его никогда не видел. Ни в каких СМИ не было сообщений о попытке жульнического прохода в метро с помощью мнимой или реальной левитации. Правда потом я вспомнил, что сам несколько раз видел, как в метро проходят бесплатно, просто перепрыгивая через автоматы, и никто таких зайцев не ловил. Следовательно мой способ не очень надежен.