Мелоди Лейн
Золотце, будешь моей

Глава 1. Взгляд цвета шторма. Мирослава

Лето. То самое, настоящее, из детства. Когда воздух плавится от зноя, асфальт в городе становится мягким, как пластилин, а единственное спасение - это море. Бескрайнее, ласковое, пахнущее солью и свободой.

- Мира, ну хватит витать в облаках! Кидай мяч! - звонкий голос сестры-близняшки вырывает меня из полудремы.

Эльза, моя копия, мое отражение, моя лучшая подруга, стоит по колено в теплой воде и смеется. Солнце играет в ее волосах, делая их похожими на темный мед, а брызги на коже сверкают, как россыпь алмазов. Мы почти одинаковые, но дьявол, как всегда, в деталях. Мои волосы - это пожар, рыжая медь, а глаза - чистая голубизна. У Эльзы все на полтона спокойнее: волосы с каштановым отливом, глаза серо-голубые, как утреннее небо. И характер такой же. Она - штиль, я - девятый вал.

- Держи, вратарь! - кричу я и со смехом запускаю яркий надувной мяч ей в руки.

Мы играем на кромке воды на почти безлюдном участке пляжа, куда нужно было топать минут двадцать от центральной набережной. Но оно того стоило. Никаких криков "горячая кукуруза", никакой навязчивой музыки из прибрежных кафе. Только шум волн, крики чаек и наше с сестрой дурачество.

Счастье. Простое, чистое, как этот августовский день.

Я выхожу из воды, и капли стекают по ногам, оставляя мокрые следы на раскаленном песке. Мой белый хлопковый сарафанчик, надетый прямо на бирюзовый купальник, уже слегка влажный по подолу. Легкий ветерок приятно холодит кожу. Я падаю на большое полотенце, подставляя лицо солнцу и закрываю глаза.

- Пять минут, и я к тебе, - обещает Эльза, продолжая плескаться в воде.

Я улыбаюсь, не открывая глаз. Пять минут тишины и покоя. Я почти засыпаю, растворяясь в блаженство, когда чувствую его.

Взгляд.

Это не просто взгляд. Это что-то физически ощутимое. Тяжелое, обволакивающее, словно на меня накинули свинцовое одеяло. Кожа покрывается мурашками, хотя солнце все так же печет. Сердце, до этого лениво стучавшее в груди, вдруг спотыкается и пускается вскачь.

Что за чертовщина?

Я медленно открываю глаза. И встречаюсь с ним.

Он стоит метрах в двадцати, у группы валунов, которые отделяют наш "дикий" пляж от более цивилизованной части. Он не один, рядом с ним еще двое мужчин, но я их не вижу. Я вижу только его.

Высокий. Мощный. В дорогой, расслабленной одежде, которая кричит о статусе громче любого логотипа. Белоснежная рубашка расстегнута, открывая вид на загорелую грудь и блеск золотой цепи. Короткие темные волосы, ухоженная борода. И глаза... Господи, эти глаза. Черные. Пронзительные. Они не просто смотрят - они раздевают, изучают, взвешивают. И присваивают.

В его взгляде нет обычного мужского интереса или восхищения. Там - уверенность хищника, который уже выбрал жертву. И эта жертва - я.

Мне становится не по себе. Страшно. Хочется вжаться в песок, стать невидимой. Но вместо этого я, подстегиваемая своей дурацкой рыжей натурой, сажусь и смотрю в ответ. Прямо, дерзко, с вызовом. "Что уставился? Не видел девушек на пляже?" - кричит мой внутренний голос.

Он слегка наклоняет голову, и уголок его губ чуть заметно приподнимается в усмешке. Он не отводит взгляд. Наоборот, его внимание становится еще более концентрированным. Он будто пробует меня на вкус, решает, что со мной делать.

- Мира, ты чего? - Эльза выходит из воды, вытирая лицо полотенцем. - Увидела кого-то?

- Да так, - я стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно, - один тип пялится. Неприятно.

Эльза прослеживает направление моего взгляда.

- Ого, - тихо говорит она, и в ее голосе слышится тревога. - Мир, он выглядит... опасным. Пойдем отсюда.

Она права. От него волнами исходит опасность. Та самая, первобытная, от которой холодеет в животе. Мужчины рядом с ним стоят навытяжку, как верные псы, и это только усиливает гнетущее впечатление.

- Да, ты права, - соглашаюсь я, начиная быстро собирать часть вещей в большую пляжную сумку. Полотенца, крем от загара, бутылка с водой, книга... Пальцы слегка дрожат.

Мы уже почти собрались, когда я понимаю, что он идет. Идет к нам. Неспешно, по-хозяйски ступая босыми ногами по песку. А его свита остается у камней.