Алексей Зайцев
Багровый Лес

Первая глава — Душа свободы

Маленькая старая деревушка на отшибе проклятого мира. Единственное людное место на ближайшие сотни километров. Именно здесь ютятся души простых работяг, что каждый день вынуждены ходить за рыбой к реке через густой, страшный и проклятый Багровый лес.

— Михаил! Ты мою Тяпу не видел? — с обеспокоенным лицом спросил Ваня, окидывая взглядом широкую и пыльную улицу, посреди которой стоит Михаил.

— Кого не видел? — с озадаченным лицом переспросил Михаил, попутно беглым взглядом окидывая обеспокоенного собеседника и вырезая из дерева фигурку лошадки.

— Курочку мою! Беленькая такая, я её Тяпой зову. Она с утра сбежала из курятника и наутёк! Вот хожу, ищу всё, а её нет и нет. — продолжал тараторить Ваня, пока в его глазах нарастала безысходность.

— Ну, раз с утра так и не вернулась… то это одно значит — в лес она пошла. Забудь про неё. Ты её уже вряд ли увидишь, а сам в лес ни ногой, понял? — строго ответил Михаил, заканчивая вырезать фигурку.

— Ох ё… А я ведь её так любил. Но ты прав. В лесу недавно, говорят, мол, паренька ещё одного нашли, молодого такого — простой паренёк. Витькой его вроде звали. — печальным голосом рассказывал Ваня, присев рядом с Михаилом.

— Опять эти гады… Скольких они ещё утащат? Надо с мужиками собраться да пойти гнать этих сволочей! — недовольно прохрипел Михаил, замахнувшись и ударив ножом по скамейке.

Простая деревня посреди густого бордового леса, на берегу небольшой речушки, которая является единственным способом выживания бедных людей, которые уже и сами не помнят, как им пришла в голову такая глупая мысль — поселиться в густом лесу на отшибе цивилизации.

Местные жители соблюдают строгий комендантский час: после девяти часов вечера до шести утра — на улицу ни ногой! Ибо пока народ ютится в своих дряхлых домиках, попивая молоко и занимаясь своими делами, за окном всегда слышны быстрые шаги, которые так и ждут, пока бедняга выйдет из своего дома.

Вскоре Ваня расстроенный ушёл обратно, оставив Михаила наедине со своими мыслями. Михаил — простой мужичок. Нет у него ни жены, ни ребятни. Живёт один, ибо не хочет, чтобы в этом аду оказались его близкие. Своих родителей он не помнит — те померли ещё когда ему было едва два годика. Мужик, как и все в этой деревне, промышлял рыбалкой, которая в этом месте является не хобби, а принципом выживания. Ибо рядом с деревней, кроме богатой рыбой реки, ничего и нет — идти в лес никто не решается, поэтому ягоды и звери сразу же отпадают.

В лесу уже давно проживают ужасные твари, что раньше могли называть себя полноценными людьми. Они были тут ещё задолго до появления первого селянина в этих проклятых землях. Никто так и не смог понять природу этих ужасных созданий. Среди селян они получили не менее ужасное прозвище — изверги.

Извергов видели все, но мало кому удавалось выжить после встречи с ними, ибо их природа настолько ужасна, что остаться в здравом уме после них уже почти невозможно. Местные поверья гласят: раньше это были люди, такие же, как сами жители деревни, но с ними что-то произошло. Либо они все сошли с ума, либо кто-то повлиял на них — но это уже не важно. Важно то, кем они после этого стали.

— Ох ё! Уже темнеет. Надобно поскорее в избу топать, пока совсем не стемнело. — опомнившись, сказал Михаил, направляясь к своей старой деревянной избе.

Зайдя внутрь, Михаил быстро занавесил все окна, закрыл ставни и закрыл дверь на три замка, в конце закрыв дверь на большой засов. Только после всего этого он мог по-настоящему почувствовать себя в безопасности, сидя на своём стуле на кухне.

Но даже так Михаил частенько поглядывал на свой большой топор в углу комнаты. Ибо кто знает — помогут ли ставни на окне или засов на двери. Вскоре совсем потемнело. В этих краях тьма наступает быстрее, чем где-либо, нагоняя страх и ужас для тех, кто не успел скрыться за дверью своей избы.

— Рыба нынче что-то совсем поплохела. Лишь бы не сдохла! А то все мы помрём с голодухи! А становиться как изверги не охота… — обеспокоенно прошептал себе под нос Михаил, вглядываясь в сушёную рыбу.

Вскоре за окном резко раздались быстрые шаги, которые заставили Михаила отвлечься от рыбы и сосредоточиться на окне и двери. Шаги были резвыми, быстрыми и неуловимыми — будто толпа волков бегает вокруг дома, дожидаясь, пока хозяин выйдет на улицу. Вместе с шагами была слышна и непонятная, злобная речь, которая иногда переходила в долгий и мрачный хрип.

Резко всё стихло, что заставило Михаила напрячься ещё сильнее. Обычно такая тишина никогда не была к добру. Тихую атмосферу прервал сильный удар в дверь, от которого табурет, что стоял и подпирал дверь, с грохотом упал на деревянный пол, сотрясая спокойствие хозяина.

— Ух ты ж ё! Совсем уже обнаглели твари! — испуганно проговорил Михаил, кинувшись к топору.

Сильные удары не прекращались, заставляя всё вокруг трястись и падать со своих родных мест. По звукам и силе удара можно было легко подумать, что в дверь бьётся огромный и разъярённый кабан. Схватив топор, Михаил, не отрывая взгляда от двери, уставился на засов, который с каждым ударом подлетал всё выше и выше.

— Открывай, хозяин! Гости пришли! — раздался со двора ужасный и хриплый голос, вперемешку со стонами и хрипами тварей.

— Изыди, нечисть проклятая! Чего вам надо от меня? — кричал Михаил, несколько раз перекрестившись.

— Выходи, друже! Гостей кормить надо! Выходи, хозяин, открывай ворота и впускай гостей! — говорил мерзкий голос по ту сторону двери.

Резко со стороны соседского дома раздался душераздирающий крик, после которого в воздухе повисла зловещая тишина. В дверь перестали долбиться. Засов так и не слетел со своего законного места, а Михаил, перекрестившись, схватился за голову и рухнул на стул.

Тишина в какой-то момент была пронзена ужасными звуками — будто кто-то громко и жадно чавкал, выкусывая сочные куски мяса, не желая останавливать трапезу ни на секунду. В соседнем доме жил Ваня. Парень был задумчивым, из-за чего часто забывал про важные дела. Теперь его горе с курицей больше не будет его волновать…