# Академия Черной птицы. Люби смерть

Стелла Так

ОДИН НЕВЕРНЫЙ ШАГ – И МИР РУХНЕТ… После драматичного окончания турнира экзорцистов в Лондоне Лиф вынуждена бежать.

Вместе с союзниками она скрывается в Токио, где натыкается на подпольное общество людей и демонов, переворачивающее ее представление об окружающем ее мире. Пока Лиф борется с тьмой, которая грозит поглотить последние крупицы ее человечности, разгорается война экзорцистов. Должна ли она сражаться за власть – или за жизни тех, кого любит?

> Посвящается моим дорогим друзьям Кристиану и Лукасу, которые оставались рядом в самые трудные времена

Stella Tack

Black Bird Academy

© Copyright © 2024 by Stella Tack

© Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, Foreign Rights Department,

Neumarkter Straße 28, 81673 München, Germany.

© А. Хрусталева, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

## Лекция 1

> Тот, кто уже считает себя совершенным, перестает стремиться к самосовершенствованию.

> Сократ

### 1. Крэйн

> Экзорцисты/ Классы

> Монстры 4-го уровня

> Охотник. Охотники проходят усиленную подготовку по рукопашному бою и владению оружием. Прежде всего для них важна ловкость, быстрота реакции, грубая сила и выносливость. При необходимости охотников привлекают для борьбы с нежитью (→ требуется дополнительная специализация на третьем курсе в Академии).

> Охотники занимаются поиском и отловом монстров. Для этого необходимы мастерство и хитрость, а также обширные знания и умение ставить ловушки. Охотник – важнейшая и самая распространенная профессия. Их считают «грубыми и неуклюжими», обычно работают в командах по двое.

Двадцать лет назад…

Няня Гертуда обладала дурной привычкой накрывать Крэйна одеялом так, что ему нечем было дышать. Она укутывала ребенка по самую шею, засовывая оба конца ткани под матрас, пока ткань туго не затягивалась вокруг шеи Крэйна. Ступни неприятно покалывало от холода, но одеяло так сильно сковывало движения, что даже ноги он не мог потереть друг о друга. Он лежал в позе солдатика, не имея возможности и руками пошевелить. Да еще и рот и язык онемели после мятного ополаскивателя.

Он смотрел на потолок, пока хриплый нянечкин голос эхом отбивался от стен холодной безжизненной комнаты.

– Проклятое дерево! Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты держался от него подальше? Десять, нет – сто раз! Ему по меньшей мере сто лет, естественно, ветки будут гнилыми. Я попросила твоего отца, чтобы дерево завтра же спилили. Боже, а если бы ты сломал себе шею? И зачем ты вообще туда полез?

Крэйн вовсе не был уверен, что нянечка ждет от него ответной реакции, но все же открыл рот и произнес:

– Я просто хотел проверить, живут ли там феи. Фалько рассказывал, что они порхают на кронах самых высоких деревьев, вот я…

Женщина возмущенно фыркнула.

– А ты больше верь во всю эту ерунду. Меньше фантазируй. Вот твой отец никогда этим не занимался. Он всегда знал, что надо делать, и не тратил время и силы на фантазии. Как ты собираешься стать новым Интендантом, если только и делаешь, что витаешь в облаках?

Крэйн затих. Теперь он точно знал: лучше промолчать.

– Однажды ты станешь очень важным человеком в этом мире, Крэйн, но до тех пор тебе придется многому научиться. Ты должен не фей искать на деревьях, а бороться с чудищами под кроватью.

Мальчик вздрогнул. Как бы ему сейчас ни было трудно повернуть голову, он все равно попытался спрятаться от настойчивого взгляда Гертуды. Она казалась ему ведьмой, ничуть не моложе того дерева. В тусклом свете лампы ее морщины казались бездонными, глаза были глубоко посажены, а под тонкой кожей век виднелись ярко-фиолетовые капилляры. Кривой нос, длинные седые волосы собраны в большой пучок на самом затылке, а пальцы похожи на длинные ветки, твердые и шершавые. Их прикосновения Крэйн ненавидел всей душой, но отец сказал, что Гертуде хорошо известно, как вести себя с непослушными мальчишками, чтобы сделать из них настоящих мужчин.

В такие моменты Крэйн сомневался, хочет ли он стать «настоящим мужчиной», особенно таким, как его отец.

– Твоя мать беременна, и ей есть чем заняться, кроме как следить за тобой, – няня недовольно цокнула языком, завершая монолог.

Нос Крэйна неприятно щипало, но он не мог пошевелиться, пока Гертуда не уйдет. По этой причине он сильно зажмурился в надежде, что она вот-вот встанет с края кровати и выйдет из комнаты. Он хотел остаться один. В то же время он ужасно боялся момента, когда в комнате погаснет свет, а дверь захлопнется, пряча последний лучик света от лампы в коридоре. Комната была слишком большой, потолок слишком высоким, и одна лишь мысль остаться одному в этом месте пугала мальчика.

Через секунду Крэйн услышал, как няня встала и, что-то бурча, медленно направилась к выходу. Она прокомментировала каждый его неверный шаг за прошедший день, отчего неприятные воспоминания о наказании, заключавшемся в подрезании ногтей до кожи, всплыли в голове мальчика сами собой, и тот поежился от неприятной ноющей боли в пальцах.

Наконец он осознал, что няня уходит.

– Спокойной ночи, Крэйн.

– Нянечка Гертуда? – прозвучал голос ребенка, казавшийся еще тише и слабее в холодной комнате.

Старая карга возвышалась перед ним и смотрела пустыми, будто призрачными, глазами. Крэйну всегда казалось, что ее глазам не хватало красок. Будто они были бесконечно темными.

– Да, малыш Парацельс?

Крэйн неловко закусил нижнюю губу, раздумывая, не лучше ли промолчать, но страх сковывал его сильнее, чем это одеяло.

– Можешь заглянуть под мою кровать? – выпалил он. Ему показалось, что вместо глаз на него смотрят блестящие черные пуговички.

– И зачем мне туда смотреть? – поинтересовалась няня, хотя прекрасно знала причину.

Крэйну стоило промолчать, закрыть глаза и не открывать их до тех пор, пока солнце не проникнет сквозь тонкую щелку плотных темных штор.

– Потому что там чудище, – все же произнес он.

Стыд сжигал ребенка изнутри, а няня Гертуда продолжала смотреть на него свысока. Казалось, что ее и без того глубокие морщины вот-вот стекут на пол, как жидкий мед.

– Крэйн, – раздраженно произнесла она, склонившись над кроватью. От нее разило отвратительным кислым запахом, – Ты уже достаточно взрослый, чтобы убить монстра под кроватью. Кроме того, ты из семьи Парацельс. А пока ты не справишься с этим сам… что ж, можешь с ним подружиться.

С этими словами женщина ехидно улыбнулась и положила что-то рядом с подушкой Крэйна. Четки. Бусины были черными и глянцевыми от частого использования. Вместо креста на них висел странный символ, напоминавший чем-то череп ворона.

Слезы подступили к глазам, но Крэйн проглотил ком в горле и сдержал их. Сейчас слезы сделают только хуже.

– Спокойной ночи, Крэйн, – повторила няня, развернулась и вышла из комнаты. Половицы жалобно скрипели под ее стремительными шагами.

Свет погас, и Крэйн остался один. Во тьме.

На первом же вдохе страх осел в животе мальчика тяжелым грузом. Пальцы на руках и ногах заледенели, и Крэйн зажмурился в надежде, что сон придет быстрее, чем явится страшилище из-под кровати. Тишина давила, а помещение с каждой секундой росло, становилось все больше и больше. Ему хотелось обнять мистера Мишку, но нянечка Гертуда отобрала его, как только мальчику исполнилось шесть лет. «Пришло время повзрослеть», – только и сказала она. В ту самую секунду закончилось детство.

Крэйн прислушивался к скрипу половиц. На улице завывал ветер, сгибая тяжелые ветки каштанового дерева, с которого он упал сегодня. Сучья ударились об оконное стекло, и мальчик вздрогнул. Этот стук прозвучал так, словно длинные пальцы пытались выбить окно и пробраться к нему в комнату. От очередной волны страха и дрожи Крэйн попытался сильнее прижаться к пуховой подушке, словно перья в ней могли огородить его от внешнего мира.

Он мысленно молился, чтобы все оставалось как есть. Иногда это срабатывало.

Но не сегодня.

Как только усталость взяла верх над страхом, он услышал Это. В начале это скорее было похоже на очередной порыв ветра и стук веток. Будто хрип. Стоит только слегка напрячься, чтобы распознать, что это. Дыхание. Оно слышалось из-под кровати.

Крэйн подавил визг, надеясь, что сейчас Оно уйдет. Иногда Оно уходило.

Но не сегодня.

Через мгновение он почувствовал, как что-то оказалось на его кровати. Оно коснулось его одеяла. Страх парализовал Крэйна, но мальчик все равно решился взглянуть на Это сквозь ресницы. Неестественно длинная рука высовывалась из-под кровати, а ладонь уже лежала на ней. Бледная, почти сине-зеленая кожа, как у мертвой рыбы; пульсирующие синие вены под ней. На тонких длинных пальцах с изогнутыми как у зверя ногтями будто бы было гораздо больше фаланг, чем у обычного человека.

С каждой секундой хриплое дыхание становилось громче, оно перебивалось лишь звуками ударов капель о деревянный пол. Крэйн знал, что это стекала слюна с губ чудовища. Голод. Все тело Крэйна дрожало от страха. Мозг без остановки подавал лишь одну команду «бежать!», но няня Гертуда приковала его одеялом к кровати так, что он мог лишь лежать и смотреть.

Вот и вторая рука потянулась к его постели из-под кровати. Медленно, будто у монстра было в запасе все время этого мира. Крепкой хваткой рука сжала одеяло, и тело потянулось наверх, к мальчику. Суставы существа изворачивались в самых невероятных направлениях, словно лапы огромного паука. Подобно крысе, чей хвост застрял в мышеловке, Крэйн молча наблюдал, как из теней подымается лысый череп. По частям чудовище взбиралось на его кровать, не отрываясь глядя на него безжизненными черными глазами и широко улыбаясь неестественно широкой улыбкой от уха к уху.

Крэйн также смотрел на существо. Он каждую ночь думал о нем. Страх превратился во что-то более темное, скользкое и противное, вливаясь в его тело как слизь. Монстр зарычал, и в ту же секунду мальчик почувствовал, как что-то теплое потекло по его ногам и матрасу. Завтра утром нянечка накажет его за это. Она не скроет происшествие и с сожалением в голосе расскажет об этом всем, а затем добавит, что не знает, что делать с эдаким негодяем. Завтра Крэйну будет за это стыдно, но сейчас он ощущал лишь теплую и влажную пижаму и едкий запах, который смешивался с мятным запахом из рта.

Чудище молчало. Будто оживший кошмар, мертвецки-бледное тело нависало над ним. Настолько худое, что было видно каждое ребро и каждый позвонок. Словно паук, монстр на корточках сидел над мальчиком, склоняя лысую, деформированную голову над его лицом. Несмотря на размеры, его веса Крэйн почти не ощущал. Существо было полым внутри – оболочка, натянутая на тьму.

Крэйн открыл было рот, чтобы закричать, позвать отца, чтобы тот спас своего родного сына. Чтобы в ту же самую секунду мама бы прибежала, схватила его на руки и прижала к себе, и стала бы убаюкивать, пока он бы не заснул. Но он знал, что этого не произойдет. Отец не придет, а мать слишком занята своими делами. Поэтому крик так и не сорвался с его уст, пока разум метался от беспомощности. Уголки рта монстра раздвинулись еще шире, и склизкая слюна потекла по нижней губе, затем по подбородку и упала Крэйну на лоб, стекая ниже, мимо глаза по щеке. Если бы Крэйн уже не описался, он определенно сделал бы это сейчас.

Существо склонилось ниже, раскрыв бездонную пасть. Длинный, раздвоенный на конце, язык противно лизнул щеку Крэйна, оставляя неприятное шершавое ощущение, как после языка кошки. Мальчик громко всхлипнул, и звук разнесся слишком громко по пустой детской. Чудище схватило ледяными конечностями ребенка за лицо, чтобы удержать его на месте, и облизало его губы, словно желало опробовать голос Крэйна на вкус. Крэйн завизжал. Визг его напоминал предсмертные крики животного.

Краем сознания мальчик чувствовал неприятное покалывание. Существо разжигало его страх, насыщаясь им. В легких стало слишком мало воздуха, и темные мушки плясали перед его глазами. Крэйн уставился на пасть чудища и наконец понял то, что давно скрывалось от него в глубине сознания. Понял это он за секунду до того, как лишился чувств.

Никто не придет в комнату, даже если услышит его крики. Они все хотят, чтобы он сдох.

Сдох. Здесь. Один.

Монстр каждый день по чуть-чуть высасывал жизнь из его костей, как отец высасывал костный мозг из косточек за обеденным столом. Если так и есть, то скоро от него останутся одни кости да кожа. А отец не спасет его, потому что он не достоин жить, раз не может стать настоящим экзорцистом.

Крэйн чувствовал, как влажная пижама похолодела.

Ему никогда не стать экзорцистом. Он не похож на своего отца.

Крэйн это знал.

Отец тоже это знал. Поэтому и оставлял его умирать день за днем в этой комнате.

Крэйн бы не выжил, потому что был слаб.

Мысль о смерти была для него даже чем-то привлекательным и освобождающим. Что произойдет, если он просто засунет голову в пасть монстра? Целиком. Будет ли ему больно? И тогда все закончится? Страх? Чувство одиночества?

Боль… такая сильная боль.

Возможно, чудище для него не проклятие, а спасение.

Страх погас так же быстро, как и загорелся. Монстр раздраженно посмотрел на мальчишку. В его безжизненных глазах ребенок увидел собственное отражение. Оно улыбнулось. Все в порядке. Если он сейчас умрет, то боль пройдет. Навсегда.

Существо склонило голову набок словно птица. Оно опять лизнуло щеку Крэйна. Тот не шевелился.

– Как… как тебя зовут?

Крэйну потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что это был его голос. Он никогда раньше не разговаривал с чудищем. Кроме криков, эта комната ничего больше по ночам не слышала. Монстр был удивлен не меньше мальчика. Отпрянул от него, будто обжегся. Он низко зашипел и уставился на ребенка.

Громко шмыгнув носом, Крэйн собрался с духом. Соленые сопли собрались у него в глотке, но он продолжил говорить:

– У… у тебя есть имя? М-меня зовут Крэйн, – дрожь в голосе не унималась, но мальчик все равно решил сообщить монстру свое имя, прежде чем тот сожрет его. Возможно, на вкус он будет ужасен. Может, сейчас монстр не голоден и заберет его с собой. Подальше от этого дома. Подальше от отца. – Ты умеешь говорить?

От очередного вопроса демон отпрянул, как испуганный кот, и спрыгнул с кровати, скрываясь в тени под ней.

– Постой! – крикнул Крэйн.

Наконец мышцы снова слушались его. Он вцепился в края одеяла и стал дергать их, пока не смог выдернуть из матраса. От внезапной свободы воздух поступил в его легкие, и от этого слегка закружилась голова. Через мгновение мушки перед глазами пропали, и мальчик слез с кровати. Моча пропитала матрас под его спиной и штаны, пижама плотно прилипала к коже. Крэйн лег животом на ледяной пол и заглянул под кровать. Туда, где скрывался весь его страх. Пульс бился часто. Существо все еще лежало под кроватью, держась за ее ножки и уставившись на мальчика. Как только их глаза встретились, оно зашипело, словно само боялось Крэйна.

Мальчик протянул ему руку. Монстр колебался, не зная, что делать.

– Привет, – снова начал мальчик, подавляя желание издать звук, словно подзывая кошку или собаку. Длинный язык существа вытянулся, словно у змеи, которая пытается ощупать воздух, прежде чем протянуть костлявую руку навстречу тоненькой маленькой ручке. Кончики их пальцев соприкоснулись. – Меня зовут Крэйн.

Хватка на его ладони усилилась, а затем послышалось что-то. Оно прозвучало низко, почти гортанно, но Крэйн все равно понял.

– Меня… меня зовут Цесс.

Так Крэйн Парацельс узнал, что и у чудищ есть имена.

### 2. Лиф

> Экзорцисты/Классы

> Демоны 2-го уровня

> Синтоист. Синтоисты считаются сильнейшими бойцами и экзорцистами, благодаря хорошей физической подготовке и сильному Аркануму. Их задача – изгнать, запечатать или убить демона, когда он одержим.

> Для обретения силы синтоист жертвует частью себя.

> Наиболее частые жертвы: потеря одного из органов чувств, цвета волос или кожи. Синтоисты преклонного возраста часто бесцветны.

> Из-за связи с царством демонов могут терять контроль.

– Я вижу…

– Лор…

– Дурашка, ты ж не можешь меня видеть. Я вижу…

– Лор!

– Серый!

– Лор, клянусь всеми богами, если не заткнешься, я вырвусь из этих цепей, схвачу за глотку, – и тогда ты у меня тут же коньки отбросишь!

В ответ послышалось лишь обиженное молчание. Мы с Лором были закованы цепями и сидели спиной друг к другу. Мой зад уже успел онеметь от неудобного деревянного стула, на котором, как мне казалось, я сижу уже вечность. Конечности ныли от неестественного положения, будто мы с Лором участвовали в особо извращенной БДСМ-сессии. Из ног и рук торчало такое количество игл, что я чувствовала себя мягкой игольницей, а не человеком. Длинные, похожие на вязальные, иглы пронзали мою плоть в попытках сдержать демона внутри меня.

Даже не знаю, боялись ли меня экзорцисты или они просто были глупы. Я не знаю, что еще мне надо было сделать, чтобы доказать, что я не Демон-Лорд. Меня пытали, допрашивали, а ничего, кроме пердежа, вытащить так и не смогли. Но хоть кто-то меня слушал? Нет!

– Это стена! – наконец сказал Лор за моей спиной, и я устало выдохнула. – Серая стена! Итого у нас шестьдесят пять против пяти. Без обид, но ты конкретно сосешь в этой игре.

– Лор, мы сидим в средневековой тюремной камере. Здесь все серое, – процедила я сквозь зубы.

– Но-но-но! А кто недавно окрасил кирпич красным, когда старый добрый экзорцист ударил меня по носу?

– Может тогда тебе стоило ему отсосать, чтобы он нас выпустил?

– Попытки к бегству – моя специальность. На данный момент у нас шанс пятьдесят на пятьдесят. Вот я и подумал, что пожертвую собой, а не тобой.

– Как мило с твоей стороны.

– Да, я тоже так считаю. Я ведь чертовски хорош. Он бы сто процентов принял предложение, и мой перчик бы вновь спас меня.

– Сто процентов.

От абсурдности происходящего мы оба расхохотались, прежде чем прислонились затылком к затылку и я уставилась в потолок. Один кирпичик был чуть темнее остальных. В следующем раунде победа за мной.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – спросила я уже без раздражения в голосе. Меня перестало напрягать, как пофигистично он ко всему относится. Я просто удивляюсь.

Лор заерзал на стуле. Следующие его слова прозвучали без сарказма, наоборот, мягко и с заботой. Голос чарующе ласкал мой слух и кожу, и я не могла понять, был ли это дружеский или любовный жест. Может, и то и другое. Мне было трудно иногда понять Лора, поскольку его поведение меняется каждую минуту.

– Знаешь, какими только способами меня не убивали: избивали, кожу сдирали, сжигали, четвертовали, травили, топили, морили голодом. Много раз у меня сносило крышу. Я убивал, потом меня убивали, и так по кругу. Иногда я был плохишом, а иногда – героем, я мог быть звездой с пачками денег вместо бумаги для подтирания, а мог – бездомным с единственной размякшей от дождя коробкой вместо жилища. Моя жизнь полна жестокости, ужаса, драйва и приключений. В какой-то момент ты просто перестаешь бояться смерти. Со смертью у человека связана боль. В какой-то момент это все забывается. Да даже смысл жизни забывается. Бессмертие – странная штука. Ты привыкнешь, – вот что я хотел тебе сказать.

Его голос эхом отбивался от ледяных стен камеры в крыле некромантов.

– Ты говоришь так, будто уверен, что я бессмертна. Откуда нам знать? – буркнула, прерывая длинный монолог демона. – Q-ген превратил меня не в Демона-Лорда, а в гомункула, внутри которого растет демон, не хуже чем раковая опухоль. Насколько я знаю, гомункулы – смертны, поэтому мне не ясен твой оптимизм. В конце концов, есть вероятность, что я просто оболочка, внутри которой живет что-то по имени Кью. Хрен пойми, что это такое.

– Может, это ты сама? Просто очень-очень неприятная часть тебя? Хочу признаться, меня очень заводит раздвоение личности.

– Лор! Я уверена, что она – это не я! Господи, да как же ты можешь так спокойно ко всему относиться?

– Прости, ты права. Я не знаю, сделал ли из тебя ген бессмертную, но меня напрягает поведение Кью. Я никогда не слышал ни о чем подобном, и…

Что бы ни шло за этим «и», оно было прервано металлическим скрипом. Мы оба одновременно подняли головы в надежде увидеть немного воды и еды. Я умирала с голоду, но не знала, мечтала ли я о бутерброде с колбасой или об Аркануме.

– Лиф? Лор? – донесся до боли знакомый голос, и я громко выдохнула, скрывая облегчение, которое испытала при виде ярких глаз в окошке.

– Зэро? Что ты тут делаешь? – спросила я, стараясь сохранять голос ровным.

– Один здешний некромант у меня в долгу. Он привел меня к вам, но я не надолго. За мной уже следят, – произнес Зэро, после чего послышались беспокойные шаги. Голос беловолосого парня звучал тише, чтобы только мы могли его услышать. – Я пытаюсь придумать, как вытащить вас отсюда.

– Не мог бы ты думать немного побыстрее? У меня зад занемел, – сказал Лор.

Зэро что-то тихо проворчал, но затем продолжил:

– На самом деле все не так просто. Каждый первый экзорцист в Лондоне хочет вас убить. – От его слов я устало застонала, а Лор рассмеялся. – В этой стране нет более надежных катакомб, чем те, где вы сейчас находитесь. Чтобы выбраться отсюда, придется силой пробивать себе путь… Я не уверен, что могу порекомендовать этот способ.

– Можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы выбраться поскорее? – спросила я чуть настойчивее.

– Взяточничество и продажа тела не сработали, – вмешался Лор.

– Боюсь, вам пока ничего не остается, кроме как ждать. Сейчас они готовятся к последнему этапу игр. Крэйн у Интенданта, чтобы потянуть время, а я пытаюсь найти выход. Вам надо просто немного помочь.

– И как же? – спросила я решительно.

Зэро заколебался.

– Согласится ли Кью помочь?

Я скривилась.

– Нет.

– Почему?

– Я не уверена… что она хочет выходить, – я прикусила язык и стала искать демона, что до этого пытался вырваться наружу и утопить меня. Я была уверена, что она способна вытащить нас отсюда грубой силой. Черт, да я была готова передать контроль этой ненормальной, лишь бы выбраться из этой дыры с сотней экзорцистов за моей спиной.

Но что-то было не так…

После инцидента Кью молчала, и ее присутствие было почти незаметным, будто она просто отключилась от моих мозгов. Раньше я бы обрадовалась, но сейчас это чувство вызывает у меня только скрытую истерику. Она отказывается помогать. Я сердито зажмурилась, борясь с чувством своей беззащитности и бесполезности. Я почувствовала, как Лор пытался повернуть голову на сто восемьдесят градусов, лишь бы посмотреть на меня.

– Я понял, – послышался голос Зэро. – Держитесь. Говорят, к вам вновь придет Габриелла Халь. У нее стоит задача выжать из вас признание.

– Признание в чем? – прошипела я, и тишина после моей реплики меня сильно напрягла.

– Они хотят обвинить вас в убийстве Темпест и Вэйна, которых нашли в туннелях после этапа игр. Одного этого уже достаточно, чтобы убить вас обоих. Кроме того, Лор проник в Академию, убил экзорцистов и с сообщником похитил Фалько и Тахира.

– Ты сделал что?!

– Я этого не делал – клянусь! – возмущено ответил Лор, – Я имею в виду похищение.

– Бога ради, Лор, зачем ты сюда пришел?

– Чтобы спасти тебя! А экзорцисты просто не уходили в сторону.

– У меня нет слов… Потом поговорим об этом. Что случилось с Фалько?

– Понятия не имею. Последний раз я видел его с Кайном. Выглядел он как обычно невозмутимо.

– Почему мне кажется, что ты сейчас врешь?

– Да когда бы я успел выкрасть их обоих?

– Ладно, я поверю.

– Спасибо, на этот раз я невиновен.

– Вы меня слушаете? – вмешался Зэро.

– Да.

– Нет, – одновременно со мной произнес Лор.

Со вздохом экзорцист продолжил:

– Когда Габриелла придет, ни в чем не признавайтесь. Чем меньше у них доказательств, тем дольше будет длиться процесс. Постарайтесь убедить ее привести к вам Крэйна.

Я настороженно подняла голову.

– Зачем… – начала я, но Зэро перебил меня.

– Мне пора идти. Просто заставьте их привести его к вам. Остальное решим позже. До тех пор продолжайте строить из себя дураков.

– Это с каких пор мы строим из себя дураков? – возмутился Лор.

Зэро промолчал, вслушиваясь в тихое шарканье чьих-то ботинок, и прошептал:

– Я пошел. Ждите дальнейших указаний. – И беловолосый экзорцист скрылся.

– Зэро? – крикнула я, но в ответ была лишь тишина. Мгновение было слышно лишь мое дыхание и вздохи Лора. Я расправила плечи и наконец заговорила: – Поверить не могу, что ты ворвался в Академию и убил тех экзорцистов.

Не успел Лор и мяукнуть, как послышались громкие, твердые шаги. Легко было понять, что шло несколько человек. Я удивилась и даже испугалась того, как сильно у меня обострился слух в последнее время.

Прежде чем я успела задуматься над этим, дверь с резким грохотом распахнулась. Габриелла Халь вошла в комнату в сопровождении двух экзорцистов, вставших позади нее, как Люди в Черном. От присутствия экзорцистов волоски по всему моему телу встали дыбом. Хоть эта женщина и пожертвовала всем, чем только могла, на ее губах будто появилась довольная ухмылка. Хах, ей точно нравится здесь.

Одета она была как классический экзорцист. С присущей ей элегантностью она надела черные перчатки, пока один из экзорцистов вкатил в комнату непонятную конструкцию на колесиках, накрытую кипенно-белой простыней. Мой желудок сжался от дурного предчувствия.

– Я вижу что-то болючее, – крикнул мне Лор почти задорно. В такие моменты хочется придушить его, а затем хорошенько посмеяться. – У нас столько гостей, как мило. Это итальянский мрамор, ребят, не забудьте снять обувь в прихожей.

– Я помню, что инстинкт самосохранения придумали после твоего рождения, но заткнись, а? – возмущенно прошептала я демону, пока Габриелла нетерпеливо всматривалась в нас обоих.

– Что ж, мисс Янг, вот вы и вернулись туда, где вам самое место, – безэмоционально произнесла она и медленно подошла ко мне. Каждый цок ее каблуков противным эхом отбивался от холодных стен камеры.

Мне пришлось напомнить себе, что Габриелла, как и Фалько, – синтоист. Еще и очень сильный. Сейчас она пришла не для разговоров, а для пыток. Даже если бы я была Демоном-Лордом, она смогла бы причинить мне адскую боль.

– Тертиус Экзекутив Халь, чем могу быть вам полезна? – спросила я так любезно, как только могла.

– Можете начать говорить, или мы поможем вам в этом, – произнеся последние слова, она указала рукой на двух экзорцистов в черном, молча стоящих у выхода, как телохранители. Они, не мигая, таращились в одну точку с гордо выпяченной грудью, и казалось, что пуговицы на их пиджаках вот-вот отлетят мне в глаз.

– О чем я должна рассказать? – начала я, но синтоист уже повернулась к Лору.

– Ох, так вы Габриелла Халь. Приятно познакомиться с синтоистом, чья дурная слава идет впереди нее. О вас рассказывают самые страшные сказки маленьким Демонам-Лордам, вы в курсе? Вы такая звезда, могу ли я получить ваш автограф на груди? – каждое слово Лор произносил с нескрываемой издевкой.

Лишь краем глаза я могла видеть лицо женщины: она не улыбалась, но во взгляде ее читалось довольное выражение. Она была похожа на кошку перед тарелкой сметаны.

– Должна признаться, о вас я тоже много слышала. Принц Синдиката не часто приходит к нам в гости. Если не ошибаюсь, за всю историю Ордена такое происходило лишь единожды. Кажется, в семидесятые годы в Неваде.

Лор издал странный звук, похожий на смех.

– Это был мой брат Легион. Он и по сей день любит рассказать об этом. Правда, там все прошло не так хорошо, я прав?

Я удивленно поджала губы и задумалась. Лор никогда не рассказывал мне, что у него есть другие братья и сестры, помимо Уны. Цок каблуков Габриеллы отвлек меня от размышлений.

– Правы, и тогда экзорцисты не знали, как бороться с Демонами-Лордами такого калибра. Он разрушил половину Зоны 51 и сбежал. Более пятидесяти сотрудников погибло в тот день.

– Хороший день.

Это конец. Этот индюк не может заткнуться даже тогда, когда жизнь его висит на волоске. Был бы он не в теле моего брата, мне было бы все равно.

– Лор! – предупреждающе прикрикнула я, но Габриелла уже рванула к нему и грубо схватила его за лицо.

– Мы навели кое-какие справки о тебе, демон. Пришлось глубоко покопаться, но мы нашли много интересного. Не знаю, как это упустили в Нью-Йоркской Академии, но я разберусь с этим позже.

– Вот вам всем заняться нечем, – недовольно буркнул Лор.

Синтоист тем временем продолжила:

– Это было похоже на сложнейшую головоломку, состоящую из тысячи нестыкуемых кусочков пазла. Однако все стало складываться в логичную последовательность, когда мы наткнулись на древние записи в дневнике самого Теофраста Парацельса.

Я слушала слова, звучащие слишком помпезно из ее уст, пока ко мне не пришло озарение.

– Погодите-ка, мы говорим сейчас про Парацельса, который создал экзорцистов?

Габриелла немного отошла от Лора и взглянула на меня неодобрительно.

– Теофраст Парацельс основал Орден, а не создал экзорцистов. Чему вас только обучали в Нью-Йорке?

– Ну, одному ее Фалько точно обучил, верно, Лиф? Это заканчивается на «ахать», – съязвил Лор.

– Заткнись, – резко сказала я.

Экзорцистка нашла это не таким веселым, как Лор.

– Это какая-то шутка?

– Да, просто шутка! – успела сказать я, прежде чем демон перебил меня.

– Трахать! Боже, у тебя не очень с рифмоплетством, да? Они часто этим промышляли. Очень. Лично был свидетелем.

Габриелла молча таращилась на демона, начиная потихоньку злиться, если она это вообще умеет.

Боже, дай мне сил. Как бы я была рада, если бы сейчас же на нас упал кусок потолка.

– Так что же произошло между Парацельсом и Лором? – попыталась я судорожно сменить тему.

– Это неважно, – быстро ответил Лор. Слишком быстро.

– А, мы переходим к самой интересной части.

– У Фалько тоже было много интересных частей! Например, чл…

Я со всей силы ударила головой демона по черепу.

– Ай! Грубиянка, – вскрикнул он, а у меня перед глазами скакали звездочки.

– Пожалуйста, продолжайте. Нам очень интересно узнать, что же произошло, – сквозь зубы процедила я.

Габриелла раздраженно поправила перчатки, но продолжила:

– Согласно записям в дневнике основателя Ордена, однажды ночью он подвергся нападению ужасных чудищ, от которых его спас незнакомец по имени Лоренций.

– Лоренций? Ты серьезно? – спросила я, сдерживая усмешку.

Лор просто пожал плечами.

– Мне казалось это оригинальным.

– Незнакомец представился Принцем по имени Лор, – продолжила Габриелла.

– Лоренций! – я никак не могла успокоиться.

– Да прекрати ржать! В те времена имя было просто улет, – с легкой обидой в голосе сказал он.

– Итак, – заговорила синтоист уже явно на пределе, – Парацельс писал, что этот Лор был не просто принцем, а порождением тьмы, Ада. И он был обязан ему жизнью. Согласно записям в дневнике, они достаточно много времени провели вместе, Парацельс подружился с тем, кто, цитирую: «открыл ему глаза на чудовищность мира сего и вдохновил на создание Ордена, что мог бы уберечь человечество от всякого зла».

– Да ладно! – я дернула головой сильнее, чтобы хоть краем глаза увидеть лицо демона. Тот молча поднял глаза на женщину. В комнате стояла давящая тишина.

Подождав мгновение, Габриелла продолжила:

– В записях говорится, что в то время в мире демонов произошел раскол, по всему миру были восстания и войны, пока принц Лоренций не собрал людей с невероятными силами, способными подавить сопротивление демонов. После этого принц пропал, а Парацельс учредил Орден.

Женщина ждала, что демон скажет хоть слово, но тот продолжал молчать. Не выдержав, я попыталась еще сильнее повернуть голову к нему и спросила:

– Лор, это правда? Ты помог основать Орден Парацельса?

Он пожал плечами.

– Случайно. Буду откровенным, я не хочу об этом говорить. Неловко как-то.

– Ты случайно помог создать орден экзорцистов, которые впоследствии убивают тысячи демонов?

– Все когда-нибудь совершали ошибки.

У меня вдруг разболелась голова, а Габриелла Халь смотрела на нас с улыбкой, напоминавшей оскал.

– Не беспокойтесь, у нас есть время поболтать до завтрашнего утра. Учитывая обстоятельства, Орден бы хотел много всего разузнать у вас.

– Очень мило с вашей стороны, но я не расположен сегодня вести разговоры, – ответил Лор.

Габриелла довольно расправила плечи, будто только и ждала такой реакции.

– Ничего страшного. В этом мире нет демона, которого я не смогла заставить говорить, а ты запоешь у меня, как канарейка. Я по кусочку буду вырезать нужную мне информацию прямиком из твоего мозга, – сказала синтоист почти ласково. – Завтра от тебя останутся только ошметки, а мы все вместе посмотрим, как принц демонов отправится на тот свет.

Она отрывисто кивнула экзорцистам позади, и в ту же самую секунду экзорцист схватил меня и стал оттаскивать вместе со стулом в другой конец комнаты.

– Эй, руки убрал! – завизжала я, но он проигнорировал мои крики и перековал цепи на новое место. Теперь я могла смотреть Лору прямо в глаза.

Тошнота подбиралась к горлу, пока экзорцисты подкатили к синтоистке тележку и одним движением сорвали белую ткань. Каждый инструмент выглядел ужаснее другого. Казалось, что мы находимся в операционной. Один из инструментов оказался в руках Габриеллы. Скальпель, который выглядел гораздо больше обычного инструмента. У меня завибрировали кончики пальцев рук и ног.

Лор спокойно смотрел на экзорцистку, будто мысленно напоминал мне, что он проходил через такое не раз, и не два. Но я такое видела впервые.

– Итак, – практически мурча, произнесла экзорцистка, – Давай выясним, как и зачем вы убили Темпест. За каждую ложь я буду отрезать маленький кусочек.

Экзорцистка улыбнулась.

Это будет еще один хреновый день.

### 3. Фалько

> Экзорцисты/Классы

> Некромант 1-го уровня

> Некромант. Основная задача некромантов – выслеживать и уничтожать гнезда нежити, поскольку там располагаются большие группы.

> Хоть данная задача не требует мощного Арканума, тесное взаимодествие с нечистью требует митридатизации, то есть устойчивости к ядам. Яды вводятся небольшими дозами для выработки иммунитета организма некроманта. Последствия многообразны. После смерти тело некроманта должно быть кремировано во избежание его возрождения в виде нежити.

> При длительном контакте с ядами некромант приобретает больше способностей нежити: нечеловеческая сила и рефлексы, а также способность видеть в темноте. Вместе с этим в некроманте может проснуться жажда крови. Чтобы избежать этого, требуется сильная самодисциплина. При невозможности достигнуть ее, некроманта немедленно ликвидируют.

Я вздохнул так резко, будто до этого в мои легкие не поступал кислород. Все тело горело, и мне казалось, что каждая кость в моем теле была сломана. Боль пульсировала, концентрировалась в висках и волнами пробегала по каждой клетке. Сквозь слипшиеся глаза мир представал предо мной стершейся фотографией.

– Фалько, ты проснулся.

Голос проник в мой разум, как тихое эхо, выманивая меня из темной пещеры.

– Лиф? – голос звучал неестественно, казался чужим, а язык тяжело отзывался на команды. В горле стоял пузырь, искажавший единственное слово почти до неузнаваемости.

– Фалько! Очнись, – голос стал громче. Из тумана возникла фигура с длинными темными волосами, а бледное лицо склонилось надо мной.

Что-то в моей груди сжалось от буйства хаотичных эмоций в диапазоне от замешательства до гнева, вспыхивающих одновременно ярко. С каждым вдохом картинка становилась все четче, и это что-то… кто-то… был не Лиф. Мой разум метался из стороны в сторону, не понимая, почему меня расстраивало отсутствие того маленького демона.

– Фалько!

– Темпест? – язык был все еще слишком тяжелым, чтобы внятно произносить слова, но мозг смог соединить знакомые голос и лицо. Моя невеста сидела напротив меня на корточках, на лице ее застыло встревоженное выражение. Несмотря на это, она казалась странной, почти что прозрачной. – Темпест? Что произошло?

Моя рука кое-как дотянулась до нее, чтобы смахнуть прядь волос, но пальцы прошли сквозь лицо девушки. Шок придал моему организму достаточно сил, чтобы я попытался сесть, но что-то меня сдерживало. Оглядевшись, я увидел незнакомую белую комнату с ярким больничным светом. Я был привязан к холодному столу, чем-то напоминавшим операционный стол. Я обвел взглядом комнату и что-то за спиной Темпест привлекло мое внимание.

Почти скрытые в темноте, вдали стояли стеклянные резервуары высотой почти под потолок. Шланги и трубы стелились по полу и входили в гигантские аквариумы, внутри которых безжизненно плавали человеческие тела. Трубы были вставлены в их рты и пупок. Почти прозрачные белые волосы медленно шевелились, то открывая, то пряча лица. Сквозь тени я мог разглядеть лишь очертания людей и предметов, но этого было достаточно, чтобы вызвать тошноту.

– Где я? – хриплый голос вырвался из моей груди.

– Фалько, выслушай меня, – прошептала Темпест, протягивая ко мне ладонь. Я начал сомневаться, правда ли все, что я вижу, или у меня приступ галлюцинаций. Пальцы девушки скользнули сквозь мою щеку, и я посмотрел на нее.

Была ли она настоящая? А я?

– Что происходит?

Темная радужка глаз уставилась на меня. Печаль и злоба отпечаталась во взгляде.

– Я мертва, Фалько.

Потребовалось не менее трех секунд, чтобы смысл ее слов дошел до меня.

– Что? – это все, что я смог сказать.

– Я мертва, – повторила Темпест, и мое сердце пропустило удар.

– Я тоже мертв?

– Нет. По крайней мере, пока.

– Что случилось?

Лицо экзорцистки болезненно сморщилось.

– Я была неосторожна и глупа. Пока пыталась убрать Лиф с дороги, не заметила опасность перед самым носом. Уна воспользовалась моим положением и свернула мне шею там, в туннелях, во время игр. Все закончилось быстро.

Мою челюсть свело.

– Это правда? – процедил я сквозь зубы.

Прошу, скажи «нет».

– Да, Фалько. Все правда.

Боль вспыхнула в моей груди, то сжимая ее в тиски, то разжимая до уродливой пустоты внутри. Я смотрел в лицо своей невесты, которую не смог спасти? Да я даже не подозревал, что с ней что-то произошло. Боль переросла в ненависть, когда я прошипел:

– Я убью их всех.

Темпест улыбнулась и слабо кивнула.

– Надеюсь. Однако, судя по всему, скорее они тебя убьют, чем ты их. Ты в беде, Фалько. Мы должны вытащить тебя, прежде чем все начнется.

– Что начнется? Темпест, объясни, что происходит?

Взгляд экзорцистки был крайне беспокойным, что делало ее слабое очертание еще более размытым.

– Ты в Саншайн.

– Саншайн? Где это?

– Лаборатория по разведению гомункулов в Токио.

– Каким образом я мог оказаться в Токио? Последнее, что я помню, это… – боль лавой проникла в мой мозг, и я зажмурился. Твою ж мать, почему я ничего не помню? – Это было в Лондоне! Я искал тебя, а потом на нас напали. Там были демоны в Академии, и…

Боль прервала меня, и я простонал.

– Фалько… – тихо произнесла Темпест. Прежде чем она успела заговорить, послышался скрип открывающейся двери.

Последнее, что я услышал от экзорцистки, была какая-то ругань, а затем она растворилась в воздухе. Я повидал много призраков, но сейчас все казалось мне дурным сном. Как Темпест могла умереть? Почему она вернулась в виде призрака?

Обдумать это я не успел, поскольку через пару мгновений вблизи меня послышались шаги, я поднял голову и увидел ужасно знакомое лицо.

– Привет, братик! Рада, что ты проснулся, а то мы начали беспокоиться.

У меня сбилось дыхание. Кровь стучала в ушах, и на секунду мир сузился до маленькой комнаты. В голове что-то щелкнуло, и волна воспоминаний накрыла меня. Врэн – моя родная сестра – стояла рядом с Тахиром, моим предполагаемым отцом. Глаза моих любимых родных были залиты тьмой. Однако не вид отца выбил меня из колеи. А Врэн.

– Что происходит? Почему меня привязали? – спросил я, пытаясь сохранить хоть грамм самообладания.

На мои слова Врэн наклонила голову набок и широко улыбнулась. Глаза оставались все такими же бездушными.

– Мы находимся в самой прогрессивной лаборатории искусственной жизни – Саншайн. Мы потратили на это место миллиарды долларов и почти десять лет. Это место – родина Q-гена, моя гордость. Ты не найдешь нигде в мире лаборатории лучше, чем эта. Здесь мы позаботимся о тебе, братик.

Сестра подошла ко мне, нежно положила руку на мое плечо и с силой прижала меня обратно к столу, от чего моя голова с громким стуком ударилась о железную поверхность.

– Я не твой брат, – процедил я сквозь зубы.

Девушка обидчиво нахмурилась.

– Врэн твои слова бы очень ранили. Она так любила тебя, знаешь? Ты принес ей столько боли своим уходом, она так хотела вернуть тебя обратно в семью. В отличие от тебя, она была послушной. Когда я попросила ее стать моей оболочкой, она не колебалась ни секунды.

– Врешь! Моя сестра никогда бы так не поступила! Она первоклассный экзорцист и с честью убила бы такую, как ты! – со злобой выкрикнул я. Мой голос при этом временами становился сиплым.

– Врэн знала свое место и свою роль, – так же резко выпалила девушка, – Она также понимала свое предназначение. Ваша семья обязана нам. Пришло твое время занять свое место рядом с нами, Фалько.

Произнося мое имя, она почти нежно погладила меня по щеке. Я отвернулся, чтобы избежать прикосновения, и мой взгляд упал на монстра в теле моего отца. Для него отец был костюмом. Самое ужасное в нем было то, что он ведет себя как обычно. Даже Арканум его был таким же. По сути, я не знал настоящего Тахира Чепеша. Я был воспитан демоном, как свинья на убой. Подростком я сбежал и бросил свою сестру. Теперь последствие моей трусости стоит передо мной. Боль сжимала грудь так, что было трудно дышать. Она смешивалась с ненавистью к себе и превращалась в мешанину, пожиравшую меня изнутри.

Словно почувствовав боль, Тахир встал рядом со мной и опустил свою тяжелую руку на другое мое плечо. Теплое и знакомое чувство вызывало теперь тошноту.

– Сын мой, наконец-то ты с нами. Ты всегда был членом нашей семьи, несмотря ни на что. Так было и так будет всегда.

Я сделал глубокий вдох сквозь сжатую челюсть и процедил:

– А как же мама и Дав?

– Они сейчас в Каире. Их тела пока не нужны, не волнуйся.

Горло сжалось, и я закрыл глаза, не в состоянии больше выносить эту боль. Следующие слова я произнес практически шепотом:

– Они тоже все знают?

– И твоя мать, и твоя сестра знают, каков их долг, и готовы исполнить его, когда придет время.

Последняя ниточка надежды, державшая меня, оборвалась, и я рухнул в пустоту. Перед глазами всплыл мамин образ: темные волосы, большие глаза и морщинки, украшавшие ее, когда она звонко смеялась; запах домашней еды и шлейф лаванды, всегда следовавший за ней; ее нежные руки, когда она гладила меня по голове, не обращая внимание на то, что я выше нее почти на две головы.

Я пытался примирить маму из своих воспоминаний с женщиной, которая осознанно вступила в связь с демоном, воспитывала детей, зная, что они станут не более чем оболочками ему подобных. Я не мог представить, что эта женщина смогла бы связать мою младшую сестру и впустить в нее паразита.

Что-то холодное коснулось моего лба. Я открыл глаза и увидел пальцы Врэн, скользящие по моему черепу.

– С ним что-то не так. Разум его был поврежден. – Девушка опустилась у моего уха и прошептала, касаясь его губами: – Бедненький Фалько потерял воспоминания. Кто с тобой сделал это, миленький?

От этого жеста меня скрючило, на шее вздулась вена, и слова вырвались из меня, будто Врэн вырвала их из меня.

– Демон напала на меня и украла воспоминания.

Лиф.

Что-то снова сжалось в моей груди. Меня раздражало, какие противоречивые чувства вызывало во мне это имя.

– Ах, ну конечно, – Врэн довольно хихикнула и выпрямилась.

– Я пытался выяснить, что произошло, но следы оборвались.

Врэн отмахнулась от отца и обвилась вокруг меня как змея.

– Это не важно. Мы даже будем в плюсе, если каких-то воспоминаний будет не хватать. В конце концов, нам нужно его тело, а не разум. Мы готовы?

Тахир кивнул.

– Я займусь этим, – на этих словах отец развернулся и исчез где-то в лаборатории.

«Готов к чему?» – хотел спросить я, но промолчал. Я должен сохранять спокойствие. Рано или поздно я об этом узнаю.

Через секунду дверь открылась и в помещение вошли три незнакомца в зеленых хирургических халатах, на их лицах были белые маски. Демоны. Мне даже не надо смотреть на них, чтобы понять это. Вонь за мгновение распространилась по комнате. Врэн достала что-то из кармана своей куртки – это был небольшой прозрачный флакон, похожий на ампулу. Жидкость внутри была кристально чистой, будто простая вода.

– Сейчас мы подготовим тебя, мой дорогой Фалько. Люцифер давно ждал свою оболочку. Но нам надо сделать из тебя гомункула, чтобы тело выдержало нагрузку, понимаешь? Ты помнишь о Q-гене, который мой брат украл и ввел этой шлюхе Лиф? – Я не знал, ждала ли она от меня ответа, но на затылке у меня встали волоски. Один за другим. Врэн театрально ахнула и продолжила: – Как же идеален был этот ген для тебя! Но из-за того, что он теперь в Лиф, пришлось мне немножко попотеть. К счастью, основы исследования были сохранены, поэтому мы смогли добавить некоторые гены, которые мне показались полезными. За какие-то пару недель мы вырастили более тысячи гомункулов с генами волков. Ты только посмотри…

Она схватила меня за лицо и повернула его к цистернам. Свет загорелся во всем помещении, и я застыл в немом ужасе: то, что раньше было скрыто в тенях, теперь открылось предо мной страшным кошмаром. Десятки, нет, сотни безжизненных тел плавали в резервуарах, стоящих в шахматном порядке. Только сейчас я смог осознать весь ужас происходящего, и я сжал кулаки до хруста пальцев.

– Ну разве они не прекрасны? – очарованно сказала Врэн. – В течение следующих десяти дней процесс созревания будет завершен, и мы сможем посадить в них низших Демонов-Лордов. И ты будешь у руля.

– Так вот кто я для вас? Монстр для вашей армии? – Вместо ответа сестра поцеловала меня в лоб, и мне захотелось содрать с себя шкуру.

– Нет, мой дорогой. Ты станешь лидером этой армии. Одного лишь Гамма-гена недостаточно для этого. Он просто подготовит тебя: разрушит клетки, создаст место. Нам пришлось долго разрабатывать прототип для этого, и решили назвать его Этернити[1]. На сей раз я возлагаю большие надежды на этот проект. – На этих словах Врэн спрятала флакон в карман и посмотрела на меня. – Было бы славно для начала протестировать его, но мы не всегда получаем то, что хотим. Так что имеем то, что имеем.

Через мгновение вернулся Тахир. Он ловко обходил резервуары и держал что-то в руках, прикрытое тканью. Сестра развернулась и подошла к отцу.

– Позволь мне представить тебе твою новую оболочку, отец, – прошептала Врэн. Сначала мне казалось, что она говорит с Тахиром, пока тот не убрал в сторону ткань. В руках отца был маленький резервуар, походивший на те, что стояли по всей комнате. Мутная красноватая жидкость прятала в себе что-то, напоминавшее… сердце. Оно было сероватым, с фиолетовыми прожилками и похожими на проплешины отрезками. Сердце было деформировано, но, несмотря на увечья, билось в слабом ритме.

Сестра прижала к груди резервуар и с тоской опустила на него взгляд.

– Бедный, бедный папочка. Это все, что осталось от его прошлой оболочки, – говорила девушка, проводя длинными ногтями по стеклу. Взгляд ее медленно перенесся на меня, и я увидел стеклянные, как камешки, глаза, полные слез. – Мы чуть не потеряли его навсегда. Он так слаб, Фалько. Но твое сердце сильнее. Ты станешь идеальной оболочкой.

Внезапно я почувствовал колющую боль в шее. Чувство резко пробежало по моим венам, когда демон у изголовья стола стал вводить содержимое огромного шприца прямо мне в шею.

– Что… что происходит? – только и успел сказать я, и Врэн уже стояла рядом со мной, продолжая сжимать сердце в руках.

– Начинается, мой великолепный братик. Процедура потребует немного времени, но скоро ты будешь готов.

Я видел лишь улыбку на ее лице, прежде чем мне прижали к носу мокрую тряпку с едким запахом. Потребовалось не более двух вдохов, прежде чем мое тело обмякло. Последнее, что я увидел, это сердце в красной жидкости, напоминавшей кровь.

Я потерял сознание.

### 4. Лор

> Демоны 2-го уровня

> Демоны-Лорды. Считаются самыми могущественными из демонов. Физическая оболочка отсутствует, однако есть могущественный дух. Они собирают вокруг себя низших демонов, образуя группы, также называемые кланами, под своим руководством. Слабость – поиск подходящего тела. Для его использования им необходимо уничтожить существующий дух, хозяина тела. Демон-Лорд поддерживает жизнь в теле; если он покидает его, тело умирает. Это является одной из причин, почему за столько веков лишь немногие Лорды смогли закрепиться в мире людей. Несмотря на немногочисленность, они ведут ожесточенную войну с друг другом. Лордов различают по индивидуальным меткам, которые они оставляют на своих жертвах.

Это был не первый раз, когда меня пытали. Да я и сам не святой, тоже много кого пытал. Как по мне, это было честно: если ты пытаешь, то должен быть способен вытерпеть пытки и сам.

Больно всего лишь мгновение в сравнении с моей бесконечной жизнью. И я мало когда вспоминал эти мгновения, только если не умирал при этом.

Но сейчас все было по-другому.

На этот раз к боли примешалось то, что я никогда ранее не испытывал. Страх.

Но не за себя, а за Эм-Джея.

Этого малыша я запрятал в глубины своего сознания в надежде, что он никогда не узнает обо всем, через что прошло его тело. Я огородил его, как только мог. Обернувшись коконом вокруг мальчишки, я принял всю боль на себя, лишь бы защитить его от пыток Габриеллы Халь. Но эта крошка знала свое дело.

Ее пытки, среди всех тех, которым я подвергался, явно можно внести в десятку лучших; поставить ее куда-нибудь по соседству с Аттилой, который содрал с меня кожу, и Владом Цепешем «Протыкателем», получившим свое прозвище неспроста.

Я старался не отрывать взгляд от Лиф, всем своим видом показывая, что со мной и Эм-Джеем все в порядке, что я спрятал его настолько глубоко, насколько мог. Тем не менее в один момент я потерял сознание и пробудился от ведра ледяной воды, которое небрежно опрокинули на меня. Я подавился воздухом, пока струи стекали по мне, смешиваясь с кровью, и не спеша исчезали в канализационном отверстии в полу. Инстинктивно я бросил взгляд на Лиф, которая сидела в дальнем углу комнаты с кляпом во рту.

Собрав всю волю в кулак, я улыбнулся. Она напряженно промычала. Оба мы были прикованы к стульям, и цепи были единственным, что удерживало меня на месте.

После ледяного душа следующее, что я почувствовал, – были острые ногти, впившиеся в мои волосы и поднимающие голову. Слюна и кровь текли по моему подбородку, но я все равно растянул губы в вялой улыбке.

– И вот я снова здесь. Много я пропустил?

Габриелла стояла надо мной, и, хоть она и не подавала виду, во взгляде ее отражалось раздражение.

– Мы здесь уже несколько часов, Лор. Скоро ты заговоришь!

Я ухмыльнулся шире, при этом подавившись скопившейся в горле слюной и сгустками крови, и сквозь кашель проговорил:

– А к чему такая спешка? Мне так уютно в вашей компании.

– Что ж, в таком случае мы передвинем дату твоей казни, – процедила сквозь зубы синтоистка.

– Как бы не так. Ваш Интендантик скорее тебя на кол посадит, чем перенесет мою смерть.

Лиф снова промычала, больше не в состоянии терпеть. Я должен был сделать все, чтобы они не трогали ее. Это значит, что все внимание Габриеллы должен занимать я.

– Говори, демон.

– Так сначала скажи, что тебе нужно, душенька, – промурчал я.

– Зачем ты убил Темпест?

– Да не убивал я ее! – выкрикнул я, и экзорцистка так посмотрела на меня, будто хотела окатить меня еще одним ведром воды. – Ее убила моя сестра.

В ту же секунду женщина выхватила четки и моментально обвила их вокруг моей шеи. Я лишь успел заметить зеленоватое сияние, прежде чем бусины вонзились в мою кожу, я резко выдохнул и зажмурился. Как только запахло жареным, она заговорила:

– Хорошо, давай спрошу по-другому. Ты ворвался в Академию еще с одним демоном. Что вам было нужно и куда вы увезли семью Чепеш?

За ее словами последовала короткая, противная тишина, которую прерывали лишь мои тихие стоны и звук капающих крови и воды с моего тела на пол.

– Я никого не крал.

Глаза Габриеллы сузились, как у орлицы, кружащей возле добычи.

– Мы знаем, что это именно ты вломился в Академию и что именно твой напарник пропал. Фалько, Тахир, и Темпест растворились в воздухе, как призраки. Более десятка экзорцистов мертвы, и ты действительно хочешь доказать, что не причастен к этому?

– Экзорцисты, возможно, на моей совести, – признался я и продолжил, – Но я абсолютно не виноват в том, что вы потеряли такую идеальную семью, как Чепеш.

Лиф странно замычала и начала двигаться так неуклюже, будто задыхалась. Габриелла наконец обратила на нее внимание.

– Что это с ней?

Один из экзорцистов подошел к Лиф и попытался удержать ее на месте, но она продолжала скакать на стуле.

– Я думаю, она хочет что-то сказать, Экзекутив Халь, – подал голос экзорцист и показался еще более глупым, чем когда молчал. Габриелла кивнула, и тот вытащил изо рта Лиф кляп.

– Слава богу! – простонала Лиф.

– Вы хотите что-то сказать нам, мисс Янг? – любезно спросила она, пока я всячески пытался мотать головой.

Ей надо заткнуться! Если она сейчас начнет болтать, то вскоре нож окажется в ее брюхе, а не в моем. Габриелла явно была любительницей сначала пытать, а потом спрашивать.

– Лор прав! Это Уна убила Темпест, и я полагаю, что она также имеет отношение к исчезновению Фалько.

– Лиф, ничего не говори. Я сам все расскажу, – крикнул я, но было уже поздно. Четки скатились с моей шеи обратно на запястье синтоистки, и та встала перед Лиф.

– Продолжайте, мисс Янг. Как же Темпест оказалась в туннелях на турнире?

– Понятия не имею. Но это Уна убила ее. Перечитайте отчеты из нашей Академии еще раз. Уна – Демон-Лорд, который…

– Я знаю, кто такая Уна и какова ее роль в Нью-Йорке, однако она не могла оказаться в Лондоне. Как только нога демона ступает на Британские острова, мы об этом уже знаем. Нет ни единой точки на карте, где было бы безопаснее, чем в Англии. Уны никогда здесь не было.

Лиф поджала губы.

– Экзорцисты давно потеряли контроль над этим местом. Иначе вы бы давно заметили, что почти все вампиры пропали.

Габриелла фыркнула.

– Вампиры не…

– Лиф! – предостерегающе крикнул я. Девушка просто игнорировала меня! Она упорно смотрела экзорцистке в глаза, с явным намерением доказать здесь и сейчас, что мы не виновны.

– Это были они с Дофиной. Демоны-Лорды вторгаются в Орден Парацельс. Я понятия не имею, зачем и как Темпест пробралась на игры, но ее точно убила Уна!

– Мисс Янг, Демон-Лорд не мог так просто проникнуть внутрь. Мы бы это заметили.

– А если бы он пробрался в теле экзорциста?

– Что вы имеете в виду? – со вздохом спросила Габриелла.

– А то, что в туннелях меня чуть не убила Врэн Чепеш, в которую вселилась Уна. Вместо того чтобы пытать нас здесь, лучше вам всем заняться своей основной задачей – остановить демонов! Потому что готовится война, которую Орден проиграет, если ничего не изменится.

Ох, ну зачем она сказала это?

Я закрыл глаза и глубоко выдохнул. Теперь нам никогда не выбраться отсюда, и начнутся настоящие пытки.

Лиф смотрела на экзорцистку, веря, что эта женщина может ее понять. После всего, что произошло, Лиф все еще верила, что экзорцисты могут действительно услышать ее.

Не знаю, хотелось мне поцеловать ее в этот момент или поставить на колени. Возможно, и то и другое… но я займусь этим позже.

– Продолжайте, мисс Янг, – сказала Габриелла Халь, но Лиф уже поджала губы и смотрела на нее взглядом, полным страха и гнева.

– Я расскажу все, но только одному человеку.

– И кому же, мисс Янг?

– Крэйну.

– Прошу прощения?

– Я все расскажу Крэйну Парацельсу. Все, что вы захотите, – отчетливо выпалила Лиф, будто Габриелла была глухой.

– К вашему сожалению, вы не в том положении, чтобы диктовать условия, мисс Янг.

Лиф подняла на женщину полные черноты глаза.

– Так же, как и вы не в состоянии вытянуть ни из меня, ни из Лора необходимую вам информацию. Пока не придет Крэйн, мы ничего не расскажем.

Габриелла выпрямилась, и на мгновение в камере воцарилась тишина. Я, не отрываясь, смотрел на экзорцистку, которая словно рассчитывала все. В итоге на ее губах появилась улыбка. Как же она мне не понравилась, как и то, что она сказала.

– Ну хорошо. Я изложу ваши требования Интенданту.

На этих словах она развернулась на шпильках и вышла из комнаты. Две собачонки-экзорциста последовали за ней, даже не вернув Лиф в исходное положение.

– Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится, – простонал я. – Она не пойдет за Крэйном.

– Стоило попытаться, – со вздохом сказала Лиф и опустила голову. – Я не могла больше смотреть на то, как она потрошила тебя, будто семгу.

– С этим бы я справился.

– А Эм Джей? – обеспокоенно посмотрела она на меня.

– С ним все в порядке. Он спит, – честно ответил я.

– Я просто не могла вынести то, что она с вами делала.

– Она знает свое дело, – признался я и сплюнул сгусток крови, который остался на моем подбородке и медленно стекал по шее, как склизкая улитка. – Лиф?

Почти моментально девушка подняла голову с таким выражением лица, что мне хотелось хоть как-нибудь привести себя в порядок. Зачем? Ну, может, мое обаяние смогло бы меня защитить от кое-каких… откровений.

– Тебе стоит кое о чем знать, пока мы одни… и пока ты связана. Я давно хотел тебе все рассказать, но то время не подходящее, то место, и…

– Что ты натворил, Лор? – прервала мой бубнеж Лиф.

– Да ничего такого, особенно учитывая наше нынешнее положение. Ты случайно не замечала, чтобы Фалько терял какую-то часть воспоминаний? – начал я как можно более невинно. Я ощущал, как из носа стекала кровь с примесью соплей.

– Лор, только не говори мне, что…

– Да, Лиф.

– Ты замешан в этом?

– Я бы так не сказал, но…

– Что «но»?

– Кашу заварил я, да.

– Что ты сделал? – закричала Лиф, и ее глаза моментально залились черной смолой. Мгновения хватило, чтобы вся комната пропиталась запахом силы.

Впервые я подумал прежде, чем сделал. Хорошо, что мы связаны, да еще и находимся в разных углах комнаты.

– Послушай, да там все не так плохо, правда. Просто мы немного были заняты, вот я и не успел…

– Что ты сделал? – процедила она сквозь зубы.

– Я заплатил кое-кому, чтобы тот украл воспоминания Фалько, – выпалил я так быстро, как только мог.

– Что. Ты. Сделал???

– Я заплатил вору…

– Это я уже поняла… на хрена, Лор?

– У меня были кое-какие догадки насчет Фалько, и поскольку он противный жук, то я со стопроцентной уверенностью решил, что тот мне ничего не скажет по своей воле, вот и пришлось информацию выкрасть.

– Ты просверлил ему башку и стер все его воспоминания за несколько месяцев жизни, чтобы просто что-то узнать? – не сбавляя тона, кричала Лиф.

– Да, типа того.

– Типа того?

– Нууу…

Уф, если бы взглядом можно было убить, я бы давно висел как курочка на вертеле.

– Рассказывай.

– Все началось с того, что моя сестра была каким-то образом связана с семьей Чепеш.

– Хочешь сказать, семья Фалько является одной из этих коррумпированных семеек?

– Вначале я решил, что так оно и есть, но что-то не связывалось. Тебе не кажется странным, что Фалько много лет назад сбежал в Нью-Йорк и разорвал связи со всеми членами семьи?

– Я думала, это произошло из-за Темпест.

– Это было бы слишком просто. Что-то было не так. А когда я получил его воспоминания, то все встало на свои места…

– И что же ты увидел?

Я поднял взгляд и посмотрел на Лиф. В ее глазах переплелись темная душа демона и человеческий страх. Воздух вокруг нас пах кровью и желчью после пыток Габриеллы Халь.

– Фалько Чепеш – не просто экзорцист с невероятной силой, Лиф. Он был рожден только для того, чтобы стать новой оболочкой для Короля Демонов – Люцифера, – который по совместительству еще и мой отец.

Это слова вылетели из меня быстрее, чем я успел их обдумать. Когда я сам узнал об этом, благодарность и злорадство смешались во мне. А теперь, когда я смотрел в медленно обретающее выражение ужаса и отвращения лицо Лиф, то все во мне ликовало. Вот по кому ты сохнешь, моя дорогая. Но с другой стороны, меня разрывало на части от ее разбитого вида и переживаний, через которые она проходила.

Я больше не шутил, и от этого ей было еще больнее.

– Что ты несешь? – прошептала Лиф, и ее голос сорвался на писк, будто она вот-вот заплачет.

– Все очень запутанно, Лиф. Ген, который я украл, должен был достаться Фалько. Моя сестра давно рылась в генах экзорцистов и посчитала Фалько достаточно могущественным для того, чтобы стать оболочкой Люцифера. Q-ген был создан для него, и только для того, чтобы сделать из парня гомункула. Так Люцифер переселился бы в него, при этом Фалько бы не умер… как оболочка. Нашему Фалько про это рассказали, ему это не понравилось, и он свалил в Нью-Йорк. И так получилось, что в конце концов ген достался не ему, а…

– Мне, – заключила Лиф, и ее взгляд неуверенно скользнул по моему лицу, словно она пыталась отыскать в нем проблески лжи. Но в этот раз я был честен с ней.

– Да, Q-ген достался тебе, к моему большому сожалению, – констатировал я и продолжил. – И поскольку тебя не выращивали для того, чтобы ты стала оболочкой короля демонов, ген оказался бесполезен. Исследования и эксперименты начались заново, и с их частью вы столкнулись в лабораториях Нью-Йорка.

– Ты имеешь в виду тех мертвых гомункулов? Гамма, – правильно поняла Лиф, и я кивнул.

– Клянусь, я и понятия не имел, что все так запущено. Давным-давно мы с братьями уничтожили Люцифера, разорвали его на кусочки и разбросали их по всему свету. Мне и в голову не могло прийти, что у Уны поедет крыша и она решит вернуть нашего отца в мир живых. Теперь это лишь вопрос времени. Мы должны остановить ее, Лиф. Мой отец – это не монстр, а истинная тьма. То, что Фалько пропал, не сулит нам ничего хорошего.

Лицо Лиф вздрагивало, как от легких судорог, пока она в тишине переваривала новую информацию. Я буквально видел, как пазл в ее голове складывался в единую картину.

– Фалько знал об этом? То, что он должен стать оболочкой Люцифера?

– Да, и это очень испортило его характер, как по мне.

– Это многое объясняет, – рассуждала девушка почти шепотом. Взгляд ее бегал из стороны в сторону, она часто моргала, словно пыталась сдержать слезы. – Но одного я понять не могу: если у него забрали воспоминания про Люцифера и про всю эту ерунду, то как он мог забыть меня? У него забрали нечто большее, чем просто воспоминания далекого прошлого. Он потерял больше года воспоминаний, в которые была вовлечена я… Он просто перестал узнавать меня, понимаешь?

Это будет как оторвать пластырь. Раз – и готово. Больно и быстро.

– Возможно, я попросил украсть и эти воспоминания, потому что… ревновал. Я хотел, чтобы он забыл тебя.

Лиф застыла. Как и воздух вокруг нас. Она не моргала и как будто не дышала.

– Пожалуйста, повтори еще раз то, что ты сейчас сказал, – мягко проговорила она. – Мне послышалось, будто ты сказал, что попросил украсть у Фалько воспоминания, потому что… ревновал.

– Тебе не послышалось. Я был также уверен, что тебе будет лучше без него, – сдавал я всего себя с потрохами.

Ее волосы стали левитировать, будто воздух наэлектризовали, а по телу поползли тени. Рефлекторно мои глаза тоже окрасились в черный цвет, и тени окружили меня плотным щитом.

– Лиф, прошу тебя, не сердись, я просто…

Но мои слова прервала внезапно распахнувшаяся дверь. В дверном проеме стоял не кто иной, как сам Интендант в кипенно-белом костюме и кроваво-красном галстуке. Опираясь на трость, он одарил нас обоих ослепительной улыбкой. И я, и Лиф чуть ли не с открытыми ртами смотрели на него.

– Мои дорогие, я тут услышал, что вы желаете видеть моего сына. Поскольку у меня совершенно случайно в распоряжении оказалось несколько свободных минут, я решил лично привести его к вам.

По щелчку пальцев Интенданта в помещение вошли двое мускулистых экзорцистов, тащивших за собой нечто, больше похожее на мешок с картошкой. Мешок бросили в середину комнаты прямо между мной и Лиф.

– Это нам прикормка? – начал я свою гениальную шутку, но осекся, когда заметил копну ярких зеленых волос.

– Крэйн! – выкрикнула Лиф, и только тогда я распознал, что это за избитый мешок валяется перед нами. Экзорцист низко застонал, услышав свое имя, повернулся на бок и выплюнул что-то прямо под ноги Интенданта. Это был зуб.

Интендант невозмутимо перешагнул сгусток крови.

– Мой сын здесь, – заявил он очевидное. – А теперь мы поговорим.

Дверь с грохотом и лязгом заперлась, оставив нас наедине с Интендантом, у которого поехала крыша.

### 5. Крэйн

> Экзорцисты/ Классы

> Духи 3-го уровня

> Заклинатель. Заклинатели имеют третий глаз, благодаря этому могут вступать в контакт с любыми духами. Также способны вызывать духов и удерживать их в течение длительного времени. Заклинатели также склонны к безумию и, как правило, считаются немного сумасшедшими.

Двадцать лет назад

Вскоре подкроватный монстр и Крэйн подружились. В огромном особняке с решетками на гигантских окнах и скрипучими половицами не было никого, кто согласился бы поиграть с мальчиком. Если не считать мышей, но те были слишком пугливы, чтобы составить ему компанию.

Иногда Крэйну казалось, что он и сам мышь, живущая в щелях дома, невидимая и неслышимая для остальных обитателей дома. Мать он свою почти не видел, а если и встречал, она всегда ходила с неестественно выпирающим животом и жаловалась на боли в спине. Почти все дни она лежала у себя в спальне с плотно занавешенными окнами, чтобы не было понятно, день на улице или ночь.

Иногда он задавался вопросом, растет в животе матери человек или же демон.

Отца видел Крэйн еще реже. Тот и сам был подобен тени, предпочитая держаться на расстоянии.

Дни длились бесконечно долго. Ему казалось, будто стрелки на часах идут в обратную сторону. Он занимался с репетиторами математикой, письмом и чтением, изучал французский, немецкий, латынь, но доставляла ему удовольствие лишь игра на фортепиано. Мать перестала играть, как только живот стал слишком большим. Звуки музыки успокивали Крэйна, и потому он часто сидел на табуретке и хаотично тарабанил по клавишам, чтобы хоть как-то оживить тихий дом.

После занятий он нетерпеливо ждал отхода ко сну, и теперь нянечке Гертуде не надо было уговаривать мальчишку, ведь он на час раньше ложился в постель и не возмущался из-за слишком тяжелого одеяла. Няня не слишком радостно отреагировала на такие изменения в поведении Крэйна и сказала, что с ним что-то не так. Теперь он слишком много спал, да еще и каким-то образом стягивал с себя за ночь одеяло, несмотря на все ее усилия подоткнуть его еще сильнее. Ноги были поутру холодные, как у лягушки. Так и до бронхита недалеко.

Она даже подумывала, не надеть ли на него смирительную рубашку, чтобы дите спало неподвижно. Крэйн не представлял, как выглядит смирительная рубашка, и, по правде говоря, не хотел. Но поскольку ребенок доставлял нянечке Гертуде намного меньше проблем, чем раньше, она закрывала глаза на небольшие недостатки.

Как только в комнате гас свет и стихали шаги няни, Крэйн чувствовал, как начинало шуршать одеяло. Теперь вместо страха он испытывал радость и с нетерпением ждал, когда монстр сорвет с него туго натянутое одеяло. Неестественно длинные конечности существа теперь пугали его не больше, чем обезображенное лицо или раздвоенный язык, высовывавшийся каждый раз из высохших губ и в знак приветствия облизывавший его щеку.

Крэйн засмеялся от щекотливого прикосновения шершавого языка и вытер краем пижамной рубашки лицо. Из-под подушки он вытащил фонарик и искрящимися глазами посмотрел на чудище.

– Привет, Цесс! Как спалось?

Демон издал протяжный одобрительный рык.

– Идем, дитя, идем, я должен кое-что показать тебе… – прошипел он и бесшумно уполз под кровать.

Крэйн старался повторять движения монстра и быть таким же бесшумным, стать единым целым с тьмой. Он опустил ноги на скрипучие доски, затем потихоньку лег на живот и заполз под кровать, где демон уже ждал его, подняв толстые деревянные доски, раскрывая широкий темный проход под ними. Детское сердце колотилось каждый раз при виде дыры, уходящей глубоко под дом, в систему подземных туннелей, но Крэйн без колебаний последовал за Цессом, когда тот сполз вниз.

Свесив ноги, мальчик спрыгнул в темный проход, и его подхватили длинные костлявые пальцы. Монстр держал его в руках и даже стал подбрасывать, и у Крэйна вырвался смешок. Однажды на улице он видел, как мужчина так же подбрасывал своего ребенка. Его собственный отец никогда не брал его на руки, и уж тем более не подбрасывал забавы ради. Крэйн снова поймал себя на мысли, что предпочел бы родиться монстром, а не человеком.

Если бы он был монстром, то кто-нибудь прикасался к нему, а может, и полюбил бы. За эти ощущения Крэйн был готов отрастить пару лишних конечностей.

Свет фонаря осветил узкий проход, которых Крэйн видел уже десятки благодаря Цессу. Они тянулись подо всем домом, как корни огромного дерева. Несмотря на несвежий запах, останки мышей, а также труп хомячка, который бесследно исчез несколько месяцев назад, Крэйн не испытывал страха. Даже когда они рука об руку бежали с демоном по туннелю, когда конечности последнего то и дело царапались о стены проходов, страха не было.

Когда они отошли недалеко от комнаты мальчика, послышалось приглушенное бормотание, Крэйн сразу понял – голос отца. Не успел мальчик открыть рот, как Цесс поднес к его губам длинный палец, а затем этой же рукой указал на две небольшие щели в проходе. Проследив за рукой монстра, ребенок понял, что они были слишком высоко, и ему до них было не достать, но кто-то высокий и взрослый, как его отец, мог. Цесс подполз под круглые щели, что-то отодвинул, впуская тусклый свет в туннель, и приподнял Крэйна прямо к самым дырам.

Прижавшись лицом к стене, мальчик заглянул туда и увидел кабинет своего отца. Он чувствовал себя шпионом, ведь входить туда ему было категорически запрещено; его однажды даже выпороли, когда он захотел войти, так, что он несколько дней не мог сидеть.

Крэйну нравилось делать все, что было запрещено, и он задрожал от волнения. Немного погодя он понял, что находился над картиной, висевшей над массивным письменным столом, вырезанным из куска старого дерева. Теперь отца было не только слышно, но и видно.

Интендант сидел за столом в высоком кресле, обитом грубой кожей. Несмотря на поздний час, одет он был в костюм-тройку, словно готовился к званому ужину. В руке его дымилась сигара, кончик которой загорался красным, как только отец делал затяжку. В центре массивного стола стоял графин с багровой жидкостью и двумя наполненными бокалами.

– Мальчик в порядке? – донесся голос мужчины до сына Интенданта, и изо рта его лениво повалил густой дым.

– Он добивается успехов. Арканум его уже превосходит все наши ожидания, – произнес второй мужской голос с интересным, но неизвестным для мальчика акцентом.

Заглянув во второе отверстие, он смог разглядеть гостя отца: широкие классические брюки, темноватая кожа и длинные черные волосы, аккуратно собранные в хвост за спиной. Крэйн знал этого мужчину, но не мог вспомнить про него ничего: ни имени, ни откуда он. Знал лишь то, что это был важный экзорцист, близко общавшийся с его отцом.

– В следующий раз возьми мальчишку в Лондон с собой, Тахир. Здесь ты мне нужнее, чем в Каире. Стригои совсем теряют совесть, и нам следует натянуть поводья, пока они не примут наше добродушие за слабость. Тем более моему сыну пойдет на пользу компания такого многообещающего молодого человека, как Фалько. Видит бог, мальчишке не хватает характера.

– Я постараюсь, – ответил мужчина – Тахир? – и кивнул.

Отец сделал еще одну затяжку, выпуская дым причудливыми фигурами, а затем взял в руки бокал.

– Что ж, раз это мы обсудили, время приступить к следующему вопросу. – Он достал стопку бумаг из тумбы и легко бросил их на стол перед экзорцистом. Тот нисколько не удивился и лишь мельком глянул на них, делая небольшой глоток напитка и откидываясь на спинку кресла.

– Что-то не так? – поинтересовался мужчина.

Плечи Интенданта напряглись, и он выпрямился.

– Эти требования выходят за рамки всех наших договоренностей. Я не могу дать больше тридцати процентов, что я и прошу передать Уне. Она не имеет права разорвать контракт, который они заключили с моим отцом.

– Друг, времена меняются. Пока мой сын не достигнет совершеннолетия, ген будут исследовать, ставить эксперименты. Для этого нужны испытуемые. В последней партии были слабые, больные, слишком старые или слишком молодые. Почти никто из них не годится. Для экспериментов нужны экзорцисты с определенным уровнем Арканума. Все эксперименты потерпели неудачу, что очень разочаровало Уну, – спокойно произнес Тахир и стал складывать обратно в папку бумаги, которые разлетелись при небрежном движении Интенданта.

Крэйн попытался разглядеть записи, но было слишком далеко.

– Как вы себе это представляете? – сказал отец возмущенно и сел ровнее в кресле. – Я действую так же, как и мой отец: изгнанные старики, бывшие сотрудники, дети, чьи родители пали во время службы и которые находятся под опекой ордена, маленькая часть экзорцистов, которые могли погибнуть, – это все, что я могу дать. Увеличение поставок еще на тридцать процентов не пройдет бесследно. Если ваши эксперименты постоянно терпят неудачу, то, возможно, вам стоит сменить угол исследований вместо того, чтобы понапрасну тратить жизни. Экзорцистов добыть не так просто, это не лабораторные крысы.

– Я прекрасно понимаю твое негодование, но ни единая дарованная нам жизнь не тратится впустую, И все же для исследований нам нужно больше экзорцистов. Здоровых, сильных. Уна просит увеличить поставки в этом году. Твой вклад, Интендант, само собой, не останется незамеченным.

Отец Крэйна напрягся. Мальчик понял это по слегка вздрагивающим плечам.

– И каким же образом? – холодно спросил тот.

Тахир достал из кармана маленькую стеклянную пробирку и придвинул ее к Интенданту. Внутри нее была черная жидкость, напоминавшая тягучую слизь.

– Что это? – задал вопрос отец, хотя по тону было слышно, что он прекрасно знал о содержимом колбы.

– Чистейшая сущность Люцифера. Последнее, что осталось от него при последней попытке вселить его в одно из экспериментальных тел. У нас в расположении три таких колбы. Каждая из них содержит в себе такую силу, о которой твои предки могли только мечтать. Они также способны продлить твою жизнь примерно на столетие.

Крэйн не понимал, о чем говорил темноволосый мужчина, но пальцы отца подергивались, будто он из последних сил старался сохранить самообладание и не схватить колбу.

– Мне кажется, что сто лет жизни не соизмеримы с жизнями двадцати пяти экзорцистов, за каждую из которых мне придется отчитаться.

– Дофина обо всем позаботится, если поставки будут увеличены и… Орден проявит терпимость.

Экзорцист замолчал, и Крэйну показалось, что череп мужчины деформировался, и из него выросли огромные рога.

Отец одним глотком осушил бокал и молча уставился на дно, будто там лежали ответы на все вопросы мира. Наконец он нарушил тишину, поставив бокал и заговорив:

– Три колбы. Три столетия за тридцать экзорцистов от двадцати до тридцати лет.

Тахир удовлетворено склонил голову.

– Я распоряжусь, чтобы их доставили тебе домой. И еще… Спасибо семье Парацельс за многолетнее сотрудничество, – на этих словах мужчина легко встал с кресла и поправил галстук. – Если позволишь, я откланяюсь. Мне надо кое с кем повидаться в Лондоне.

– Конечно. Еще увидимся, старый друг, – только и сказал Интендант.

Темноволосый мужчина быстро вышел из кабинета. Не успела дверь закрыться, как отец Крэйна схватил колбу, словно бешеное животное. Его движения были такими резкими, что сердце мальчика невольно пропустило удар от страха. При следующем его вдохе, отец уже откупорил пробирку и вылил все содержимое себе в рот одним махом.

Крэйн уже собирался отойти, как вдруг Интендант тяжело задышал. Рука его дернулась, и стеклянная колбочка выпала из руки мужчины и разбилась. Отец резко встал и схватился за край стола.

Мальчик громко вдохнул, испугавшись, и его рот быстро закрыла костлявая рука Цесса. Они оба молча следили за тем, как Интенданта сотрясали сильные судороги, а из горла вырывались нечленораздельные звуки. Он так сильно стукнул по столу, что на том появилась трещина. Под его кожей словно извивались черные змеи; пальцы то сжимались, то разжимались. На побледневшем лице отца проступили тонкие черные вены, и он громко заорал.

Что происходит с отцом? Зачем он это выпил? Зачем?..

Голова Интенданта неестественно опрокинулась назад, черные вены дотянулись до его глазниц, и с каждым вздохом его глаза наполнялись тьмой, пока не стали черными и блестящими, как мрамор в одной из комнат дома. Эти глаза… смотрели прямо на Крэйна. Безумная улыбка появилась на губах отца, и мальчик отскочил от стены, закрывая сам себе рот, чтобы не завизжать.

Так Крэйн узнал, что его отец тоже был чудищем.

…Наше время

– Крэйн!

Первое, что я почувствовал, был холод. Я ахнул, когда ледяная вода пробудила и в то же время заморозила мой мозг, а сердце пропустило удар. Пришлось потратить пару мгновений, чтобы сфокусироваться и разглядеть хоть что-то.

– Лиф? – Ее лицо казалось лучиком в окружающей темноте. То прекрасное, до чего мне никогда не дотянуться, раз уж я застрял в пучине тьмы.

– Ч… Что случилось? – произнес я, хотя у меня зуб на зуб не попадал.

Что за хрень?

Где я? Что происходит? Во рту привкус крови, а один из зубов кажется странно острым, будто он сломан.

Не успел я сделать несколько вдохов, как меня вновь окатили водой. Я широко открыл рот от немой боли в черепе, и лишь затем тяжело сел.

– Наконец-то ты проснулся, сын мой, – послышался беззаботный голос.

Как только я поднял голову, то засомневался, а очнулся ли я от кошмара. Отец возвышался надо мной как князь тьмы, а по обе стороны от него стояли два экзорциста с пустыми ведрами в руках. Видимо, они меня водой и облили.

Но все это было лишь детским лепетом, пока я не увидел человека, что лежал у ног моего отца. Тот сжимал длинную цепь, как поводок непослушной собаки. Проведя взглядом по цепи, я увидел, что на конце ее была Лиф с огромным ошейником, плотно обмотанным вокруг ее шеи. Длинные влажные волосы прилипли к ее лицу, на котором отражались следы избиения, пусть они и стали постепенно исчезать. В другом конце комнаты сидел Лор, из тела которого торчало столько иголок, что он походил на ежа. Во рту его был кляп, сквозь который он пытался что-то мычать.

– Я что-то пропустил? – спросил я, дотронувшись до макушки, на которой красовалась такая большая шишка, которая превращала меня из экзорциста в сраного единорога. От боли я съежился. Наконец вспомнил.

Семейный ужин.

Боль.

Взгляд моего отца, когда он за волосы тащил меня на улицу, как непослушного мальчишку, и бил. Я уж решил, что он убьет меня. Здесь и сейчас. После стольких лет. Пока вдруг не раздался телефонный звонок. Я немногое понял из того, что он говорил, пока смотрел, как моя кровь стекала с костяшек его пальцев на белый мрамор.

– Что ж, раз мисс Янг желает его видеть, то я с радостью доставлю его к ней.

Теперь я здесь. Живой. Не знаю, хорошо это или нет, но взгляд Лиф привел меня в чувство.

– Что происходит, отец? – спросил я. Прежде, чем я успел сесть чуть удобнее, один из экзорцистов сжал мое плечо, и я опустился на колени перед отцом, будто молился ему.

– Ты здесь, поскольку мисс Янг попросила разрешения поговорить с тобой. Судя по всему, я явно недооценил вашу близость. Лиф Янг, мне передали, что вы хотите что-то сказать моему сыну. Пожалуйста, не стесняйтесь и выскажите ему все, что планировали.

Мой отец потянул за цепь и притянул Лиф к себе так близко, что их носы почти соприкасались. Он не улыбался, а скалился, а глаза Лиф тем временем из темно-зеленых стали черными.

– Отец, прошу, не надо, я…

Интендант небрежно кивнул, и один из экзорцистов кулаком ударил меня по черепу. Меня откинуло в сторону, перед глазами появилось темное пятно, и я собрал всю волю в кулак, чтобы не потерять сознание. Не здесь. Не сейчас.

Во рту скопилась кровь, которую пришлось сплюнуть на темный каменный пол. Зараза, даже это дается мне с трудом. Было ощущение, что я выплюнул сейчас половину легких.

– И чего вы добиваетесь? – Лиф закричала. – Думаете, вы хоть чего-нибудь добьетесь, если будете при мне избивать собственного сына? Думаете, я скажу вам хоть что-нибудь? Боюсь вас разочаровать, Интендант, но я не разговариваю с монстрами, мучающими своих детей.

Не могу не смотреть на эту девушку с восхищением. Совершать такие глупые поступки так отважно… мое уважение.

– Ты неправильно толкуешь ситуацию, Лиф Янг, – сказал отец, улыбаясь. – Я просто проводил с сыном беседу об уважении и иерархии в семье. Он Парацельс, и если я ему сломаю несколько пальцев, ему ничего не будет. Но ты же изъявила желание увидеть его, так что мне пришлось прервать беседу.

Отец резко отпустил цепь, и девушка упала на пол. Он небрежно натянул перчатки и сказал:

– У вас есть пять минут. После этого я ожидаю беспрекословного подчинения Экзекутив Халь, иначе она доведет дело до конца, и я утащу кого-нибудь из вас на игры завтра в качестве игрушки для развлечения студентов.

Он бросил взгляд на меня, и его светлые глаза, почти как у меня, исказило слабо скрываемое безумие.

– Не забудь попрощаться со своими друзьями перед уходом, Крэйн, – сказал отец так, будто мне было шесть лет. Легким кивком Интендант вышел в коридор вместе с двумя экзорцистами.

Дверь закрылась.

### 6. Лиф

> Демоны 1-го уровня

> Нежить (Вампиры в физической оболочке)

> Обобщенный термин: Вриколакас; Подкатегория: Стригои

> Отдельные группировки:

> Стригои

> Морой

> Ламия

> Нахцерер

– Крэйн… – тихо проговорила я, но указательный палец парня поднялся.

– Тшш!

– Что?

Крэйн посмотрел на меня своими разноцветными глазами несколько неуверенно, а я тем временем разглядывала раны на его распухшем лице. При одной только мысли о том, насколько сильно его избил Интендант, у меня кровь стыла в жилах.

– Что непонятного в «тшш»? – спросил парень с легкой усмешкой в голосе.

– Но…

– Тшш, – громче прошипел Крэйн, при этом покачиваясь из стороны в сторону, будто был готов вот-вот упасть на пол. Я решила промолчать, и только сейчас услышала звуки не спеша удаляющихся шагов. – Правило номер один: сначала убедись, что за тобой не шпионят, Лиф. Тебя что, надо заново обучать?

В следующие несколько секунд ничего не происходило, и я не выдержала:

– И? Кто-нибудь следит за нами?

– Без понятия, у меня такой звон в ушах стоит, ты бы знала. Не важно. Все равно стены тут слишком толстые, а англичане слишком старомодны, чтобы устанавливать камеры наблюдения.

Ком застрял у меня в горле и мешал моему голосу держаться ровно.

– Зачем отец сделал это с тобой?

– Просто потому, что может, а не в целях воспитания, – спокойно сказал Крэйн.

– Господи, – вырвалось у меня, и зеленоволосый экзорцист уставился нерешительным взглядом, который я видела нечасто. Зеленая и голубая радужки подрагивали.

– Есть много вещей, про которые я тебе не рассказывал, Лиф. Однажды мы напьемся, усядемся у камина в какой-нибудь темной уютной гостиной, и я изолью тебе всю свою душу, обещаю. А пока нам надо уходить отсюда, – сказав это, Крэйн с тяжелым стоном попытался подняться на ноги, но его шатало, как моряка во время шторма. Он раздраженно покосился на стену, о которую внезапно оперся. Он выглядел так, как я чувствовала себя внутри.

– Уходить? Куда? Ты едва стоишь на ногах, – грубовато сказала я, пока парень подошел-подлетел к Лору и вытащил кляп из его рта.

Демон глубоко вдохнул и пробурчал.

– Я становлюсь слишком стар для всего этого дерьма.

– Крэйн, что ты задумал? – снова спросила я, и экзорцист с улыбкой посмотрел на меня.

– Уходим, – в голосе его была нота сомнения.

– Сейчас?

– Предлагаешь подождать пять минут? – на этих словах он что-то вытащил из кармана своих брюк. Зип-пакет с порошком. Экзорцист высыпал половину на ладонь и вдохнул.

– Сейчас не самое подходящее время для этого.

Лор с интересом покосился на оставшуюся часть в пакете.

– Я видал планы и похуже, – заключил демон.

Крэйн зажал нос и рукой схватился за Лора, когда ноги стали подкашиваться.

– Без экзогена я и трех шагов не сделаю. Старикашка сломал мне несколько ребер, и из моего уха, кажется, вытекает часть мозгов, – проговорил экзорцист и вытер дорожку крови, которая текла из носа. Мое сердце сжималось от его вида, и я, не отрываясь, смотрела на него, пока зрачки не расширились и краска не прилила к щекам.

– Крэйн, тебе лучше оставаться тут, ты… – начала я, но сама же замолчала при виде улыбки на изуродованном лице Крэйна.

– Обо мне не беспокойся. Пошли.

Лор смотрел то на меня, то на Крэйна. Взгляд его был холодным и недоверчивым.

– Между вами что-то есть? – спросил демон.

– Нет.

– Да.

Одновременно произнесли мы с Крэйном. Бровь Лора вздернулась, и тени стали сгущаться вокруг нас.

– Какая тебе вообще разница, Лор? – прикрикнула я на демона. Тот полностью игнорировал меня и, не отрываясь, таращился на экзорциста, стоящего перед ним на корточках.

– Она моя, – сказал демон почти нежно, и это выглядело бы еще более страшно, если бы он не был утыкан иголками, как еж.

Вместо ожидаемого испуга Крэйн только выдавил улыбку и пожал плечами.

– Пока ты в теле ее брата, меня это мало беспокоит.

Огонь разгорелся в глазах Лора, а экзорцист просто засмеялся. В следующую секунду он сунул два пальца себе в рот.

– Что ты творишь? – в ужасе спросила я, но тот просто простонал что-то и запихал пальцы еще глубже. Его тело тут же свело судорогой, а затем его вырвало.

Лор продолжал смотреть на экзорциста словно змея на мышку. Содержимое желудка его было багрово-красного оттенка. Я надеялась, что это от красного вина, а не внутреннего кровотечения, которое я не знала, как остановить.

– Крэйн? – осторожно начала я.

Крэйн сплюнул и почти сразу вытер уголки рта. Далось ему все это нелегко, и его руки подрагивали от слабости и боли. Из массы он достал что-то скругленное… пакет? С отвращением экзорцист раскрыл его и вывалил содержимое мне в ладонь.

Это были четки, но слишком странные: некогда белые бусины пожелтели от времени и множества рук, через которые они прошли; на конце висел не крест, а пятиконечный символ Друденфус[2]. Вскоре Крэйн забрал их, и моментально волоски на всем моем теле поднялись от силы, исходящей от четок. По пальцам экзорциста пробегали зеленые искры, становящиеся нежно-зеленым сиянием, которое освещало лицо Крэйна, отчего тот выглядел еще больше избитым. Экзорцист смог наконец выпрямиться.

– Ч-что это? – неуверенно спросила я.

– Это… – хриплым голосом начал Крэйн.

– Искатель света, – перебил его Лор.

Это название мне не сказало ничего, поэтому я просто молча таращилась на двух парней. Крэйн знакомым жестом обернул четки вокруг своего запястья, и мое сердце почувствовало болезненный укол. Ведь Фалько делал все точно так же.

– Искатель света сделан из костей умерших Интендантов. Он передается по наследству в семье Парацельс, и с каждой смертью сюда прибавляется по бусине вместе с силой умершего. Даже касаться его, если ты не избранный, – кощунство, а посему отец точно меня убьет, если увидит с ними, – довольно проговорил экзорцист и лукаво улыбнулся.

– Зачем ты украл его? – напряженно спросила я, глядя на то, как Лор с жадностью уставился на реликвию в его руках.

Крэйн присел на корточки и бросил на меня взгляд через плечо.

– Потому что он – ключ от любой двери. Думаешь, я к отцу на семейный ужин просто так пришел? – сказал экзорцист, фыркнув. В ту же секунду он прижал четки к цепям и проговорил: – In nomine patris et filii et spiritms sancti praecipio tibi mt aperias.

Волосы его разлетелись, как от внезапного порыва ветра, зеленый свет искрился у его ладоней. У меня зазвенело в ушах, и через мгновение цепи, сковавшие Лора, разорвались посередине, словно кто-то рассек их лезвием. Несмотря на свой грозный вид, Лор камнем рухнул со стула на пол.

– Ты в порядке? – спросила я сквозь гул в ушах.

Демон поднял большой палец вверх. Крэйн встал и повернулся ко мне. Наэлектризованные волосы торчали во все стороны. Его мышцы были напряжены, а кожа блестела в испарине, по ней бегали зеленые искры. Я посмотрела в его глаза, радужки были такого же цвета, как окружавшие его молнии. Что-то животное проснулось во мне, и оно приказывало бояться и бежать. Даже демон внутри меня обратил на него внимание. Когда Крэйн подошел ко мне, я на автомате вжалась в стул от его вида, будто он в любую секунду мог нас убить.

# Примечания

1

Eternity (англ.) – вечность.

2

Drudenfuß (нем.) – пентаграмма / оберег от зла в германском фольклоре.