# Вернуться на первый круг

Мелисса Лисицына

Два года назад Элиз оставила всех и уехала за своими мечтами в город любви – Париж. Она была уверена, что никогда больше не вернётся в родное место, где однажды её сердце было разорвано на кусочки.

Но судьба распорядилась иначе.

Элиз вынуждена вернуться на летнюю практику в модный дом, где её работа сталкивается с миром, который она так старательно избегала, – с гонками, трассами, боксами. И с ним. Алекс Ренар – восходящая звезда Формулы-1. Тот, кто однажды выбрал скорость вместо неё.

Она не готова прощать, а он не готов сдаваться в этот раз. Между ними – два года тишины, разбитые надежды и соперник, готовый на всё, чтобы заполучить её и сломать Алекса.

Смогут ли они разбить стену из обид? Или демоны прошлого окажутся сильнее любви?

## Глава 1.

### Дом, милый дом.

Я максимально не хотела смотреть в окно. Но роскошные фасады домов, пальмы, белые яхты непроизвольно заставляли оторвать взгляд от экрана телефона. Вечерний Монако. Я не была здесь уже два года и думала, что не скоро ещё увижу этот город.

Но вот я здесь.

Я непроизвольно сжала телефон в руках и откинулась на кожаное сидение такси, даже не глядя на всплывающие на экране уведомления. Отвечать кому-либо не хотелось. Было тошно и одновременно с этим до кончиков пальцев пронизывал страх. Слухи в этом месте расходятся быстро, а моя дорогая мама обязательно поможет всем узнать о моём приезде.

И ему доложит первее всех.

Я знала, что он точно всё ещё живёт здесь и реализовался в том, чего искренне желал всё это время.

Восходящая звезда. Победитель гран-при. Тот, кто без зазрений совести выбрал скорость вместо меня и с удовольствием сделал бы это ещё раз.

Алекс Ренар.

Я прикрыла глаза, чтобы избавиться от мыслей, но передо мной сразу же предстала картинка. Я стою на трибуне вместе с мамой, идёт предпоследний круг. В какой-то момент автомобили проезжают мимо нас с оглушающим рёвом, от которого хочется заткнуть уши. Я теряюсь, как и многие маленькие дети, жмурюсь, а когда открываю глаза, слышу резкий хлопок и задымление. Дальше всё как в тумане. Крики матери, механики, медики, паникующие люди.

С тех пор я не присутствовала ни на одних гонках. Это своеобразный запрет, который я поставила себе сама. В моей жизни нет и никогда не будет ничего того, что могло бы быть связано с этим убийственным спортом.

И никого. Даже если ради этого придётся жертвовать многолетней дружбой.

Когда я нашла в себе силы открыть глаза, чтобы выдернуть себя из этого липкого воспоминания, то обнаружила, что щёки были влажными. Ничего нового. «Элиз, ты плакса, перестань, а то сейчас океан целый выплачешь» – фраза, всплывающая в голове всегда, когда я давала слабину, позволяла себе всплакнуть, что происходило крайне редко.

Такси уже въезжало в город, и теперь мне открывался вид на бескрайнее море. Синее, поблескивающее от фонарей, пахнущее свободой. Такое же, как в детстве. Помню, как мы сидели с Алексом на причале и рассуждали о будущем. Он тогда поклялся стать самым лучшим гонщиком, а я посмеялась в ответ. Не знала, что детские шутки и недосягаемые мечты станут реальностью наравне с моими страхами.

Такси остановилось у невысоких ворот белого дома, и я вышла из автомобиля, предварительно проверив, не забыла ли я что-нибудь в салоне. Дом – единственное, что радовало меня в этой ситуации. Идеальный фасад, ухоженный двор с кустовыми розами, каменная тропинка к двери. Я знала, что сейчас спокойно дотащу свой тяжёлый чемодан до входа и уйду к себе в комнату, чтобы уснуть и забыть этот день как страшный сон. Но, кажется, у судьбы на меня совсем другие планы. И она явно издевается.

Я замираю, как только переступаю порог, а дыхание предательски сбивается.

Нет, не от того, что мама так ждала меня, что организовала ужин, а от увиденного за столом. Светлые каштановые волосы, всё та же непринуждённая улыбка на хитром лице, тёмные глаза. Алекс собственной персоной. Сидел сейчас за столом с мисс Ренар, болтал с моей мамой как ни в чём не бывало. Именно за тем столом, за которым мы раньше устраивали совместные семейные ужины, за которым мы с Алексом завтракали, если он оставался у нас на ночь. От этих мыслей к лицу подступил жар, я ощутила, как краснею. Это происходило каждый раз, когда мои мысли возвращались к воспоминаниям, и я ненавидела себя за это.

Наконец, заметив меня, Изабелла – моя мать – подскакивает с места, и это заставляет меня слегка выдохнуть.

– Элизабет! Девочка моя, как я скучала! Я думала, что рейс задержали, писала тебе, хотела отправить за тобой...

Прежде чем она успевает договорить, я утыкаюсь в её плечо. Нежный лавандовый запах, ассоциирующийся только с чем-то домашним, искренним. На секунду я снова позволяю себе закрыть глаза и вернуться в детство. И вот, мне снова около десяти, никаких проблем нет, произошедшее – лишь страшный сон, и лето никогда не заканчивается.

– Мы так рады, что ты вернулась, дорогая. Я всегда говорила, что ты вернёшься, тут же лучше, чем в Париже, – голос матери Алекса звучит так же мягко, как и несколько лет назад. – Алекс пришёл помочь Изабель с цветами, она хотела обновить клумбу к твоему приезду. Ты уже видела эти прекрасные розы?

– Да, видела, Хелен, очень красивые.

Мой ответ звучит слишком сухо, не так, как я хотела. От этого хочется прикусить себе язык. Эта бедная женщина не виновата, что у неё вырос такой мудак. Который, конечно же, только сейчас удосужился поздороваться со мной, да ещё и таким тоном, будто его заставили.

– Привет, Элиз.

Этот голос. Тот самый, который я слышала бесчисленное количество раз в своих снах, пыталась забыть, заглушить Парижем, новыми людьми, учёбой, но всё оказалось тщетно и превратилось в труху, как только я услышала его вновь. Повисшее в воздухе приветствие заставило меня посмотреть на Алекса. На его плечи, ставшие за эти два года явно шире, на руки, сжимающие чашку с чаем, и на его лицо. Такое родное и одновременно чужое. Нельзя было отрицать, что за эти два года он возмужал и уже не был тем самым мальчиком, которого я помнила. Всё, что не осталось неизменным, – его глаза. Серовато-голубые, смотрящие куда-то глубоко в душу. Я непроизвольно затаила дыхание и не нашла в себе сил ответить. Опустила голову и уставилась в пол.

– Я... я пойду разберу вещи, – выдавливаю с трудом и, стараясь не поднимать взгляда, иду в сторону лестницы, еле переставляя будто налитые свинцом ноги. По пути слышу, как меня окликает мама, как смеётся Хелен, но разобрать ничего не могу – в ушах только шум собственного сердца. Взбежав по скрипучей лестнице, попадаю к себе в комнату, и только переступая порог, понимаю, что забыла чемодан внизу.

– Просто прекрасно, – выдыхаю фразу в пустоту. Ноги подкашиваются сами, и я сползаю на пол. В комнате становится ещё хуже, когда в поле зрения попадают все те вещи, которые напоминают о прошлом. Пёстрые плакаты на стене, которые я не решилась снять перед отъездом: на одном из них – бутик «DIOR», находящийся в павильоне в Монте-Карло, второй посвящён одной из моих любимых групп «Chase Atlantic» с автографом. Ницца, 2021. Алекс тогда достал билеты прям к моему дню рождения, зная, как сильно я хотела попасть на их концерт. Он не был фанатом и всё равно поехал туда со мной.

Мне пришлось сместить фокус внимания на что-нибудь другое, пока я не разорвала несчастный плакат на кусочки. По иронии судьбы, рядом, на комоде, стояла рамка с нашей общей фотографией. Я точно помню, что убирала её подальше, чтобы не видеть, но моё мнение и чувства в этом доме никого явно не интересуют. Подорвавшись с пола, я кинулась к комоду и рывком сбросила фотографию в верхний ящик. Ей здесь не место.

Как, собственно, и мне в этом городе. С каждой секундой моего пребывания здесь я ощущала, как на меня давит чувство, будто я лишняя и зря приехала сюда.

Но я вернулась не ради этих воспоминаний и тем более не ради Алекса. Летняя практика закончится, и я уеду обратно в Париж. Мне просто нельзя упускать шанс стажировки в модном доме из-за каких-то глупостей.

Всего три месяца – и я вернусь к привычной жизни. Мне нужно немного потерпеть, и мысли об Алексе, его гонках, прошлом – исчезнут.

По крайней мере мне хотелось в это верить.