Наследники

Глава 1. Возвращение к миру

Пять лет прошло после великой битвы. Город у реки изменился до неузнаваемости. Те, кто видел его раньше, теперь не верили глазам: вместо деревянных домов выросли каменные, улицы вымостили плитняком, на месте старых стен поднялись новые – высокие, неприступные, с башнями через каждые сто шагов. В центре города построили большой храм – не для богов, а для памяти. Там хранились глиняные таблички Чика, там собирались старейшины, там проходили самые важные советы.

Население перевалило за три тысячи. Свои, бывшие пленные, переселенцы с юга и севера – все перемешались, говорили на разных языках, но постепенно учились понимать друг друга. Главным языком стал тот, на котором говорили братья – его учили все, потому что на нём велись записи и заключались сделки.

Арсен и Мирон сильно постарели. У Арсена борода стала совсем седой, он ходил с палкой – рана, полученная в битве, давала о себе знать. Но глаза оставались такими же ясными, а ум – острым. Он редко вмешивался в дела, но без его слова по-прежнему ничего не решалось.

Мирон сохранил больше сил – может, потому что меньше воевал, больше сидел за книгами. Он теперь почти не выходил из своей "академии" – так он называл дом, где учил детей письму, счёту, истории. У него было два десятка учеников, и среди них – его гордость, внуки и правнуки тех первых детей, с которыми он начинал.

Чику было уже под сорок. Он стал грузным, важным, с длинной бородой, в длинной рубахе из тонкой ткани. Он заведовал библиотекой – теперь там хранились тысячи табличек, и каждый год прибавлялись новые. К нему приезжали учиться даже с юга – молва о мудром летописце разнеслась далеко.

Ния и Ветка жили в большом доме у самого храма. У них было трое детей – старший, Арсен-младший, уже семнадцатилетний юноша, рослый, сильный, похожий на деда. Он командовал молодёжной дружиной и считался одним из лучших воинов. Две дочери помогали матери в мастерской – Ния по-прежнему лепила фигурки, и теперь её работы знали далеко за пределами города.

Яра умерла три года назад. Её похоронили с почестями, на холме, откуда видна вся округа. Ветка поставил на могиле камень с надписью, вырезанной Чиком: "Матери всех".

Веда тоже ушла – год назад, тихо во сне. Ей было, наверное, под сто лет – никто не знал точно. Её похоронили рядом с Ярой, и теперь два камня стояли рядом, напоминая о тех, кто держал этот город в трудные времена.

Жизнь текла мирно. С юга приходили караваны – торговля наладилась, Хаммурапи больше не пытался завоевать север, у него хватало забот на юге. Со степняками и северянами сохранялись дружеские отношения, скреплённые общими битвами и браками.

Но мир – это только передышка между войнами. И братья это знали.