Питер Чейни
Жизнь полна неожиданностей

Peter Cheyney

NEVER A DULL MOMENT

© И. Б. Иванов, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

* * *

Глава 1
Я прокололся!

Да, жизнь полна неожиданностей!

Не то слово! Может, ты один из тех парней, чья жизнь катится по накатанной, и всегда знаешь, чем займешься завтра. Хотел бы я так пожить, однако сейчас моя жизнь настолько туманна, что порой я не знаю, чем занимался вчера.

Скажете, я свихнулся? Может, так оно и есть.

Наверное, кто-то из вас слышал обо мне. Зовут меня Лемюэл Генри Коушен. Для вас просто Лемми Коушен. В потайном кармане у меня лежит удостоверение агента Федерального бюро расследований, и я вечно попадаю в разные передряги, связанные с моей профессиональной деятельностью. Большую часть жизни я провел, гоняясь за бандитами, жуликами, ворюгами разных мастей (вплоть до карманников), фальшивомонетчиками, наводчиками, орудующими в разных штатах, ушлыми похитителями людей, торговцами белыми рабынями, наркоманами и распространителями этого зелья, а также контрабандистами, шустрящими на приграничных территориях, и цыпочками, которые им помогают. Мне доводилось выслеживать и ловить всех, кто тем или иным образом нарушил закон в любой части Соединенных Штатов и слинял за границу. Я гонялся за толстяками и худышками, за теми, кто привык полагаться на свинцовые «аргументы» своего пистолета и кто рассчитывал за счет цветистой болтовни выпутаться из опасной ситуации.

Приходилось мне гоняться и за дамочками. По разным причинам. Нет, эти причины не имели ничего общего с любовными похождениями. Обычно я ловил опытных и настолько изворотливых дамочек, что, если бы они вдруг начали оказывать вам знаки внимания, для вас было бы куда безопаснее прыгнуть без маски в бочку со слезоточивым газом.

Иногда я гонялся за дамочкам и из-за сердечных дел. Было такое. Но вот что я вам скажу, ребятишки. Порой куда проще поладить с какой-нибудь ушлой блондинкой из Оклахомы, нарушившей все мыслимые федеральные законы и законы своего штата, чем подступиться к настолько целомудренной малышке, которая опускает жалюзи на окне ванной всякий раз, когда ей кажется, что за ней в замочную скважину подсматривает какой-нибудь красавчик.

Я стою, прислонившись к решетчатым воротам. За ними простираются обширные владения местного гольф-клуба. Если вам вдруг любопытно: сейчас июль 1941 года, я в Бетчворте, графство Суррей, Англия. Очень милое место, и находиться здесь очень даже приятно. Впрочем, в моем нынешнем настроении мне понравилось бы любое место.

Одиннадцать часов вечера, но по-прежнему довольно светло, как бывает в этих широтах летом. Окружающее пространство выглядит великолепно. Пахнет травой, сеном и прочими летними ароматами. Меня окружают просторные лужайки, аллеи, окаймленные деревьями лайма, и еще много чего, что оценили бы вы, если являетесь любителем английских сельских пейзажей. Мне эти места понравились бы еще больше, будь я художником, а не обычным агентом ФБР, который не попадается на женские уловки, имеет скудное чувство юмора и мозоль на левой пятке.

Толкаю ворота, но они не открываются. Неудивительно. Я уже привык, что все происходит совсем не так, как бы мне хотелось, и не усматриваю в этом ничего странного. Однако я из тех парней, кто преодолевает возникшие препятствия. Упираюсь в верхушку забора, перемахиваю через него, задеваю ногой за прутик и распластываюсь, выбив собой приличный ком английской земли. Отпускаю несколько веселых и оптимистичных комментариев по этому поводу, отряхиваюсь и чешу по тропинке, что ведет через лужайки к липовой аллее.

Вообще-то, я намеревался отдохнуть в здешних краях, а вляпался в очередное дело. В один прекрасный день я попросту запрусь на кухне и буду раскладывать пасьянс, только бы не оказаться втянутым в водоворот обстоятельств, заставляющих меня делать то, чего мне не хочется.

Какой приятный здесь воздух. Днем стояла жара, но сейчас дует прохладный ветерок. Поднявшись на вершину холма, я вижу лишь продолжение липовой аллеи. Верчу головой в поисках дома. Ни намека. Наверное, кто-то из вредности взял и передвинул его. Прислоняюсь к дереву, закуриваю сигарету. Здесь я должен сделать отступление и рассказать вам, ребятишки, о своей поэтической натуре. Большую часть жизни я провел в поисках красоты. Какой именно? Она ходит с укладкой «помпадур» и в туфельках на четырехдюймовом каблуке. Изучение находящегося между этими крайними точками является моим хобби на протяжении многих лет. Это одна из причин, почему я философ, способный улизнуть всякий раз, когда ко мне приближается блондинка. Теперь вы знаете.

Однако не подумайте, что меня не трогает красота угодий здешнего гольф-клуба, на территории которого я сейчас нахожусь. Гольф – довольно глупая игра, но имеет свойство затягивать, впиваясь в человека мертвой хваткой. Именно игра в гольф помогает обитателям этого острова распевать «Выкатывай бочку»[1], когда немцы сыплют бомбы на Лондон, стараясь попасть в купол собора Святого Павла. Один умный парень сказал, что характер выковывает среда, в которой ты родился и вырос. Он знал, о чем говорил.

Снизу по склону поднимаются двое парней. Обычно таких называют энтузиастами. Один в форме ополчения. На плече висит мешок с клюшками для гольфа. У второго такой же набор этих орудий для пыток. Он в синей рубашке и с заметной лысиной. Возможно, они мне что-то подскажут.

Жду, когда они поравняются со мной, затем обращаюсь к ополченцу:

– Добрый вечер. Может, подскажете, как мне найти мистера Шрибнера? Макси Шрибнера. Насколько понимаю, его дом где-то поблизости.

Ополченец задумывается, потом отвечает, что, скорее всего, Шрибнер и есть человек, живущий в белом доме по другую сторону аллеи. Это за четырнадцатой лужайкой. Если по прямой, то в трех четвертях мили отсюда. Он указывает мне примерное направление, и они уходят.

Пройдя немного, сажусь на пень, закуриваю новую сигарету и думаю, какие слова скажу этому Шрибнеру, если его найду. Мне досталось задание, где ни черта не известно и приходится постоянно строить догадки.

Сижу, думаю и вдруг обнаруживаю, что мысли мои совсем далеки от предстоящей встречи со Шрибнером. Я вспоминаю дамочку, с которой полтора года назад познакомился в Омахе. Редкий экземпляр. Природа щедро наделила ее всем, а если что и недодала, то сущую мелочь. Можно сказать, пылинку, которую и заметить-то невозможно. Вот такая дамочка. Блондинка, страстная и упертая. Такие дамочки позволят вам все, что вы желаете, но при условии, если им самим не захочется еще чего-то. Помню, как сидели мы с этой малышкой на заднем крыльце. Вечер был под стать нынешнему. Она говорила:

– Лемми, ты из тех парней, которым надо все сполна, а если тебе не удается это получить, ты становишься настолько несчастным, что готов утопиться в озере. Если на тебя нахлынут душевные страдания, не отчаивайся. Ты или выберешься из них, или кто-то перережет тебе глотку. Готова побиться об заклад, это сделает женщина.

Это, парни, подталкивает вас к выводу, что я – парень осторожный и с дамочками веду себя по-умному. Может, так, а может, и нет. Но ни у кого не получается вести себя с дамочками по-умному. Если какому-то парню и удается слинять от красотки с привлекательной задницей и сверкающими глазами, он просто родился под счастливой звездой и у него чертовски развита интуиция, позволяющая в нужный момент выбрать верное направление. В беду может вляпаться каждый, однако выбраться может только по-настоящему умный тип, особенно если беда связана с дамочкой.

Прихожу к выводу, что бесполезно думать о том, что я скажу Шрибнеру. Сначала нужно увидеть этого парнишу. Бросаю окурок и двигаю к четырнадцатой лужайке. Она находится на вершине небольшого холма, и когда я туда добираюсь, то вдали вижу белый домик с красной крышей. Он стоит в долине, окруженный пеленой тумана. Облегченно вздыхаю. Я все-таки нашел это логово.

Спускаюсь с холма, иду через лужайку к белому домику. Начинаю думать о дамочке по имени Джулия Уэйлс и о том, с чего начну расхлебывать это дело. Представляю, как она выглядит, как говорит о чем-то и с кем-то, включая меня. Что это за дамочка, чем она занимается и какой у нее характер? Она может быть милой тихоней, штопающей носки по вторникам и проводящей за этим делом весь вечер, а может оказаться любительницей развлечений и даже скандалов. Хотелось бы заранее знать, что там за Джулия. Это намного облегчило бы мне задачу.

Моя старая матушка очень недоверчиво относилась к дамочкам. Она всегда боялась, что я вырасту копией своего отца (тот всю свою жизнь сражался за честь дамочек, но слишком поздно понял, что, когда дамочка тебе сдается, тут-то и начинается настоящее сражение). Матушка предостерегала меня от каждой особы женского пола в шелковых чулочках и с улыбкой победительницы. Она говорила, что в один прекрасный день такая красотка меня обязательно облапошит. Она ошибалась. Я приобрел собственный опыт. Дамочки почти постоянно пытались меня облапошить (некоторым это удавалось), причем такие потрясающие, что, начни я о них рассказывать, у вас от зависти прихватило бы сердце.

Лет в семнадцать мне встретилась рыжеволосая особа с фигуркой, увидев которую вы бы похолодели от изумления. У нее были синие глаза и такой арсенал любовных ухищрений, что Мессалина в сравнении с ней выглядела бы прачкой, по вторникам катающей белье валиками. В дальнейшем я годами учился ускользать от малышки, с которой по глупости связался слишком крепко. Вот такой я. Либо у меня чрезмерно развито чувство прекрасного, либо я принадлежу к категории парней, всегда стремящихся попробовать что-нибудь новенькое, иначе им становится скучно. А может, я просто люблю учиться. Сам хотел бы знать причину.

Та рыжеволосая многому меня научила. Я встретил ее на вполне благопристойной вечеринке, где подавали лишь шипучие напитки и ни капли виски. Если я говорю, что запал на нее с первого взгляда, то это чистая правда. Я не пытаюсь вас одурачить. Ей было тридцать пять, никаких «плоскостей» – все округлости на месте. Мягкий голос, а смотрела так, что ты невольно понимал желание Адама начать жизнь заново и стать человеком.

Была ли она хороша? Отвечаю однозначно: да, была. Настолько хороша, что любой пособник пятой колонны, увидев ее, вывернулся бы наизнанку и зашелестел, как ива на ветру (подобно тому, как он проделывает это всякий раз, когда кто-то произносит слово «Гитлер»). Она принадлежала к какому-то благотворительному обществу, занимавшемуся устройством досуга молодых парней, чтобы те не напивались по вечерам. Если говорить о моем опыте, деятельность общества была успешной. Эта дамочка так сильно влияла на меня, что целых три недели я ничего в рот не брал. А потом помчался в аптеку за успокоительным для утомленных чувств. Когда я вернулся домой, матушка Коушен, едва взглянув на меня, выплеснула на фотографию моего отца целую банку томатного сока. В банке было две кварты[2].

Матушка крепко верила в наследственность.

Словом… то был мой первый опыт общения с дамочками. Впоследствии я никогда не оглядывался назад, за исключением случаев, когда цыпочка в коротенькой юбочке и с соответствующими ножками поднималась на стремянку. Ну, теперь вы знаете, как обстоят у меня дела с дамочками. Однажды вы обязательно должны рассказать о себе, а я послушаю.

Открываю садовые ворота и по пологому склону иду к домику. К этому времени стемнело. Из-за облаков выплыла луна. Продолжаю думать о Джулии и задаваться вопросом, как она может выглядеть. Должно быть, в ней что-то есть, если я на ночь глядя тащусь через лужайку для гольфа, собираясь встретиться с этим Шрибнером. А ведь мог сейчас играть в крестики-нолики с симпатичной рыжей особой, которую вчера вечером встретил в Американском баре отеля «Савой».

Нажимаю кнопку звонка и жду. Через минуту дверь открывается. Вижу крупного парня с толстой шеей. На нем шелковая рубашка с невероятно узким воротником, на пару размеров меньше, чем его шея. Одет он с иголочки. На пальцах поблескивают два перстня с камешками, которые стоят немалых денег. Он улыбается, словно ему приятно меня видеть.

– Могу ли я вам чем-то помочь? – спрашивает он.

Я отвечаю, что да, и представляюсь. Называю ему вымышленную фамилию: Уиллик. Пол Уиллик. Говорю, что разыскиваю молодую женщину по имени Джулия Уэйлс. Спрашиваю, не знает ли он, случаем, человека по имени Макси Шрибнер. Парень отвечает, что знает. Он и есть Макси Шрибнер.

Он стоит, привалившись к дверному косяку. Мне он кажется дельфином, решившим продемонстрировать хорошие манеры. Лицо у него похоже на луну в фазе полнолуния: то есть круглое и вдобавок толстое. Кожа будто резиновая. Толстые губы хоть и выпячены, но имеют довольно красивую форму, почти как у женщины. Такие губки называются «лук Купидона», если вы понимаете, о чем я. У него светло-голубые глаза и практически белые брови. Если бы пришлось выбирать между созерцанием этого парня и остатков еды недельной давности, вы бы нашли меня в кладовой. Про такую физиономию, как у Шрибнера, говорят: «Отворотясь не налюбуешься».

– Ну вот мы и познакомились, мистер Шрибнер. Теперь мы оба знаем, кто есть кто. Может, расскажете мне что-то об этой Уэйлс?

– Конечно! – с готовностью отвечает он. – Проходите в дом.

Он поворачивается и идет по коридору. Следую за ним. В конце он открывает дверь, придерживая ее для меня. Попадаю в уютную комнату с приглушенным светом. В углу стоит письменный стол, заваленный бумагами.

Сажусь в кресло. Хозяин дома предлагает мне сигарету.

– Так чем я могу вам помочь? – спрашивает он. – Может, вы вначале расскажете о себе?

Он доверительно улыбается, словно директор школы, беседующий с новеньким.

– Охотно расскажу, – говорю я. – Как вы уже знаете, моя фамилия Уиллик. Я частный детектив из «Трансатлантического детективного агентства». Это о том, кто я. А вот о малышке Уэйлс я не знаю ничего. Я занимался в Англии совсем другим делом, как вдруг начальство прислало телеграмму с требованием найти женщину по имени Джулия Уэйлс. Она приехала сюда из Нью-Йорка, предположительно три или четыре месяца назад. В телеграмме мне советовали связаться с неким мистером Шрибнером, живущим в Бетчворте. Возможно, он сможет помочь.

– Конечно! – с энтузиазмом произносит Шрибнер. Он идет к камину, где на каминной полке стоит сигарный ящик, и достает сигару. – Вряд ли смогу вам многое рассказать об этой Уэйлс. Мне даже странно, что вам посоветовали обратиться ко мне. В свое время в Штатах я был знаком с Джулией Уэйлс. Наверное, ваши сотрудники каким-то образом увязали мое имя с ее. Хотя я понятия не имею, зачем она приехала в Англию и чем тут занимается.

– Прекрасно, – говорю я. – Значит, вы были знакомы с ней. И что можете сказать? Эта Джулия – любительница развлечений, за которой не уследишь? Или уравновешенная женщина, которая не помчится неведомо куда со смазливым парнем, вскружившим ей голову?

– Ваши люди думают, что причина в этом? Что она могла уехать с кем-то?

Пожимаю плечами:

– Если бы мое начальство знало о ее занятиях и увлечениях, а также где она сейчас, меня бы не просили ее найти. Словом, если у моего начальства имелись полезные сведения о Джулии, они бы содержались в телеграмме. Но раз вы ее видели, то знаете, как она выглядит, и, возможно, подскажете какие-то весьма ценные детали. Согласны?

Шрибнер соглашается и отвечает, что как-то не думал об этом. Сдается мне, что он либо тупой от природы, либо играет дурачка.

– Послушайте, приятель, вам не помешает урок психологии. Вполне логично, что, если лицо дамочки годится лишь для обложки еженедельника кулинарных рецептов, она находится в куда большей безопасности, чем цыпочка, чье личико будит фантазию, намекая на все остальное. Улавливаете логику?

Шрибнер отвечает, что улавливает и что, по его мнению, Джулия Уэйлс принадлежит ко второму типу. Речь у него, как и он сам, какая-то сонная. Я уже говорил, что он похож на дельфина, которого вынесло на берег. Ушлые люди показывают таких дельфинов на ярмарках, беря по десять центов за вход.

– Я бы сказал, что Джулия Уэйлс – женщина привлекательная, – изрекает он. – Высокая, стройная, но с женственной фигурой. Ничего схожего с плоскими девицами. Кожа лица приятного белого оттенка, темно-рыжие волосы. Очень изящно двигается. Можете себе представить. – Он ненадолго умолкает, словно припоминая еще что-то. – Джулия запомнилась мне романтической натурой. Непредсказуемой. Она вполне могла увлечься каким-нибудь парнем и рвануть вместе с ним.

– Понятно. И это все, что вы о ней знаете?

Шрибнер кивает.

– Вообще не понимаю, зачем ей понадобилось ехать в Англию, – говорит он. – Если только ее действительно не увез какой-то парень. Я так думаю…

В этот момент дверная ручка поворачивается. Дверь медленно открывается. При виде входящего парня удивляюсь, как это со мной не случился сердечный приступ. Открываю рот, но вошедший меня опережает:

– Привет, Макси. А что здесь делает этот хмырь?

Расслабляюсь и смотрю на него. Симпатичный, высокий парень с широкими плечами и узкой талией. Руки он держит в карманах пиджака. Чувствуется, правая рука что-то сжимает. Скорее всего, пистолет. Макси удивлен.

– Послушай, Рудольф, ты не ошибся? – спрашивает он. – Это мистер Пол Уиллик из «Трансатлантического детективного агентства». Он ищет молодую женщину – Джулию Уэйлс. А ко мне он пришел, поскольку думает, что я располагаю какими-либо сведениями о ней.

Рудольф улыбается.

– Будешь мне рассказывать! – говорит он. – А знаешь, кто он на самом деле? Этот хмырь зовется Лемми Коушен. Род занятий – агент ФБР. Восходящая звезда их ведомства, принадлежащего Министерству юстиции Соединенных Штатов со штаб-квартирой в Вашингтоне, округ Колумбия. Полтора года назад этот ублюдок сцапал Вилли Крича и всю шайку. А уж моих дружков, ухлопанных им, столько, что я со счета сбился. Значит, здесь он решил косить под какого-то Пола Уиллика? Сейчас лопну от смеха!

– Послушайте… – пытаюсь вмешаться я, но Макси взмахивает рукой:

– Пасть заткни, мистер Коушен. Порядочные люди так себя не ведут. Ты вторгся в тихий дом в живописном уголке старой доброй Англии, назвавшись чужим именем. Тем самым ты начал опасное дело, которое тебе уже не закончить… Рудольф, что мы сделаем с этим мерзавцем? – спрашивает Макси, затягиваясь сигарой.

Рудольф достает из кармана пистолет и кладет на стол. Сам садится на стул рядом.

– Макси, какой смысл понапрасну терять время на всякую ерунду? Мне этот парень давно не нравится. А то, что он влез и начал вынюхивать насчет Уэйлс, мне не нравится еще больше. Тут впору нос морщить от вони. Мы с ним поступим так, как он того заслуживает.

Макси энергично кивает. Похоже, он вышел из спячки и проявил интерес к окружающей жизни.

– Рудольф, я очень сожалею, что так вышло, но ты прав. Думаю, нам нужно позаботиться о мистере Коушене. – Он встает, подходит ко мне. – Ну не дурак ли ты? Появись ты чуть раньше, не встретился бы с Рудольфом. А не встретился бы с Рудольфом, ушел бы отсюда на своих ногах. Теперь не уйдешь. В двух милях отсюда есть канализационный коллектор. Мы тебя туда спустим, и поплывешь ты, миля за милей, прямо в море. Это будет интересным путешествием, только ты уже не почувствуешь никакого интереса.

Я хохочу во все горло.

– Вот что, толстяк, – говорю я Макси. – Неужто ты надеешься провернуть такую штучку? Здесь Англия, и местные копы очень не любят парней, которые занимаются убийствами, а трупы сбрасывают в канализационные коллекторы. Не успеешь оглянуться, как тебя схватят… Погоди, я еще не все сказал. Ты напоминаешь мне кишки слона, перепившего уксуса. Ты так ничтожно мал, что без стремянки даже под пузом слизня не проползешь.

– Болтай, Коушен, болтай, – ухмыляется Шрибнер. – Можешь трепать языком, пока он ворочается. А я посмеюсь потом. Скоро твой треп прекратится. Твоя большая пасть наполнится канализационным дерьмом, а угри будут лакомиться твоим носом. Как тебе такой расклад, дружочек?

Открываю рот, готовясь высказать все, что думаю о его родителях, но еще раньше получаю от него кулаком по физиономии. Удар сильный, даже зубы затряслись. Хватаюсь за подлокотники кресла, намереваясь рывком вскочить и заехать этому придурку в живот. Но моя затея гибнет в зародыше. Не он от меня, а я от него получаю коленом в живот. После этого тихо вырубаюсь.

В сознание прихожу на каменном полу. Голова упирается в стену. Руки и ноги связаны, но тот, кто это делал, не особо усердствовал. Узел такой, что можно зубами развязать. Похоже, завязывал его Рудольф. Голова раскалывается. Добавьте к этому нехилую боль в животе. Освобождаюсь от веревок и прислоняюсь к стене. Здесь холодно, сыро и душно. Похоже, меня запихнули в каменный подвал, но сейчас мне не до его расположения. Думаю о Рудольфе.

Перво-наперво скажу вам, парни, никакой он не Рудольф. Потому-то я чуть и не заработал сердечный приступ, увидев его в этом логове. Его настоящее имя Чарльз Милтон. Он агент ФБР, работающий в Оклахоме. Отсюда понятно, почему он избрал такую линию поведения. Ему дали задание втереться в доверие к Шрибнеру. Вот он и назвался Рудольфом. Почему – надеюсь, объяснит. Возможно, он действует успешно. Во всяком случае, успешнее меня. Может, уже заручился доверием Шрибнера, и тут вдруг я сваливаюсь им на голову.

Похоже, Милтон подозревал, что Шрибнер знает, кто я на самом деле, и попытается меня обмануть. Вдобавок ему нужно отвести подозрение от себя. И тогда Милтон разыгрывает шикарный спектакль, заявляя, что я – Лемми Коушен, которого нельзя оставлять в живых. Шрибнера такой исход вполне устраивает, а его доверие к Милтону только возрастает.

Встаю, потягиваюсь. Сую руку в карман. Зажигалка на месте. Щелкаю и при свете ее огонька осматриваюсь. Это действительно подвал с каменными стенами и низким потолком. В одном конце вижу груду угля и бревна. В другом – железную дверь. Сую руку в другой карман. К моей радости, портсигар уцелел. Закуриваю, чтобы расслабиться и думать дальше.

Теперь дело Джулии Уэйлс интересует меня больше, чем прежде. Если этот тюфяк Шрибнер готов меня ухлопать, только бы помешать мне что-то разузнать о малышке Уэйлс, значит кому-то она очень важна. Пытаюсь представить, как эта дамочка выглядит, кто она такая и чем зарабатывает на жизнь, когда никуда не пропадает.

Мои глубокие раздумья прерывает лязг железной двери. Она открывается. Вспыхивает фонарик. Это Милтон.

– Эй, Коушен, как ты тут? – спрашивает он.

Отвечаю, что в полном порядке, за исключением мелочей. Голова ощущается включенной циркулярной пилой, и кишки саднят.

– Это пройдет, – обнадеживает Милтон. – Тебе нужно убираться отсюда, и побыстрее. Через пятнадцать минут вернется Шрибнер. Когда он появится, скажу, что ты начал буйствовать, поэтому я усмирил тебя свинцом и скинул в канаву. Шрибнер считает меня горячим парнем из той шайки. По его мнению, я только-только приехал из Штатов. Хочу, чтобы этот жирный боров подольше оставался в своих иллюзиях. Думаю, ты понял мою игру с тобой. По-другому было бы никак.

– О’кей, приятель, – отвечаю ему. – Я не в обиде. Но нам бы не помешало встретиться где-то в другом месте и поговорить об этом дельце.

– Обязательно поговорим. Работенка обещает быть не из легких. Она мне уже не нравится, – признаётся он и спрашивает, где я остановился.

– В Лондоне. Но может, мне есть смысл немного поторчать в этих краях?

– У меня идея. В Доркинге есть гостиница «Белый лев». Приличное место. Отправляйся туда и сними номер. Завтра я тебя навещу, тогда и поговорим. А сейчас двигай отсюда. Нельзя, чтобы эта груда сала застала тебя здесь. Это испортило бы нам все дело, чего мне совсем не хочется.

У меня самого нет желания задерживаться здесь. Выбираюсь из подвала, надеваю шляпу и сваливаю.

Ночь просто прекрасная. Лужайки гольф-клуба, залитые лунным светом, смотрятся еще живописнее. Иду в сторону шоссе на Доркинг. Стараюсь держаться в тени, чтобы ненароком не попасться на глаза возвращающемуся Шрибнеру. Но вокруг никого. Выхожу на шоссе и шагаю в сторону Доркинга, попыхивая сигаретой и насвистывая песенку. Похоже, работенка обещает быть интересной, даже если Чарли Милтону она уже не нравится.

Возможно, и дамочка Уэйлс окажется интересной малышкой.

Глава 2
Любитель малины

Вот что я вам скажу, ребятишки: если ищете место, где можно наскучаться по полной, советую снять номер в какой-нибудь провинциальной гостинице и сутки из него не вылезать. Нигде вам не будет так скучно, как в этих четырех стенах.

Я торчу в номере «Белого льва» весь день. Во-первых, я не настолько глуп, чтобы вылезти и вдруг нос к носу столкнуться со Шрибнером, который явно не верит в призраков. Парниша сразу поймет, что его нагрели. Во-вторых, не хочу разминуться с Чарли Милтоном. Добавьте к этому полное отсутствие в гостинице виски (пойло, которое они так называют, не в счет), кривоногую и косоглазую горничную, и вы поймете, в какой дыре я оказался. Да, жизнь бывает паршивой. Возможно, вы это знаете и без меня.

Лежу на кровати, курю. Сделав очередную затяжку, начинаю думать о Джулии Уэйлс. Делаю это по двум причинам: больше мне думать сейчас не о чем, а размышлять о дамочках у меня нечто вроде хобби. Вам бы тоже стоило попробовать. Великолепное времяпрепровождение. Всякий раз, когда вам нечем заняться, примите горизонтальное положение на ближайшей кровати или диване (на крайний случай развалитесь в кресле) и начинайте думать о дамочках.

Лежите вы, покуриваете, и перед мысленным взором проплывает целая галерея малышек, цыпочек, или как вы их там называете. Вот дамочка-загляденье, к которой вы клеились в тысяча девятьсот таком-то году. Она водила вас за нос, создавая иллюзию взаимности, но в самый ответственный момент вдруг поняла, что залипла на другого парня. А вот дамочка, залипшая на вас, причем крепко, отчего вам стало скучно. Потом вам вспомнится другая, на которую залипли вы. Вам с ней было до жути хорошо, и вы понимали: долго так длиться не может, что и случилось. И наконец, дамочка, с которой вы всегда хотели познакомиться, однако она еще не нарисовалась на горизонте вашей жизни. Большинство парней проводят все свободное время в мечтаниях о такой дамочке. И даже печальный факт, что она не существует, не прекращает их мечтаний.

Может, в юности кто-то поделился с вами одним житейским секретом. Все парни – мазохисты. Стоит вам увидеть на улице какого-нибудь улыбающегося типа, вы готовы на последний десятицентовик поспорить, что либо он выплатил последний взнос за «бьюик», либо она сказала: «Да, я готова…» Учтите, она ни слова не сказала про «когда». И тем не менее парень улыбается во весь рот, и жизнь ему кажется вазой с большим букетом жимолости. Если же у него жалкий вид, причин тому тоже две: она или сдержала обещание, или нет. Разницы в этом никакой.

Итак, лежа на кровати, покуривая и пытаясь угадать, когда же Милтон соизволит появиться, я думаю о самых замечательных дамочках, попадавшихся мне в жизни. Самые замечательные – те, что входят в вашу жизнь и выходят из нее раньше, чем вы успеваете удовлетворить собственное любопытство. В том, что касается дамочек, каждый парень – прирожденный исследователь, а если ему нечего исследовать, он сникает.

Где-то часы бьют одиннадцать вечера, и с последним ударом раздается стук в дверь. Она приоткрывается. Чарли Милтон вначале просовывает голову, убеждается, что попал по адресу, и входит. В одной руке у него сифон с содовой, в другой – пара бокалов, а оттопыренный внутренний карман пиджака намекает на бутылку. Войдя, он плотно закрывает дверь.

– Уловка сработала, – сообщает он. – Минувшей ночью, когда Шрибнер вернулся, я ему рассказал, какой шум ты учинил в подвале. Пришлось тебя усмирить насовсем, а тело бросить в реку с кирпичом в кармане. Вторым я тебя огрел по мертвой голове, чтобы побыстрее тонул. Этот лопух всему поверил.

Чарли откупоривает виски.

– О’кей, – отвечаю я. – Значит, я – труп. Это меня устраивает. А теперь, надеюсь, ты мне расскажешь об этой Джулии Уэйлс.

Чарли наливает нам по щедрой порции. Мы выпиваем и тут же решаем повторить… для профилактики от микробов.

– Это кажется какой-то фальшивкой, – говорит он. – Расскажу тебе все, что мне известно, а известно мне мало. Но в любом случае это твое задание.

– Что за черт? – недоумеваю я. – Мое задание? Я в отпуске.

– Был в отпуске, – отвечает он и улыбается во весь рот. – Ты находился во временном отпуске. И пока ты любовался английскими красотами, тебе вменялось в обязанности поддерживать связь с посольством. – Он делает большой глоток и облизывает губы. – Директор ФБР целые четыре недели заваливал посольство телеграммами и звонил им, пытаясь тебя разыскать и поручить тебе дело Джулии Уэйлс. Я отправлялся сюда по делам поставок военных грузов, и дело Уэйлс передали мне. Но временно, до твоего появления. – Он закуривает, выпускает дым и спрашивает: – И как отпуск, Лемми? Тебе понравилось?

– Я был в Шотландии. Учился играть в гольф, – говорю я, не отвечая на его вопрос.

– Черта с два ты просто учился, – возражает он. – Стоит мне увидеть тебя на лужайке для гольфа, рядом обязательно оказывается какая-то блондиночка, упражняющаяся с клюшкой. Когда ты вернулся?

– Во вторник. Заглянул в посольство и получил последнюю телеграмму директора. Вчера днем приехал сюда и занялся поисками Шрибнера. В телеграмме говорилось: он первый, с кого я должен начинать поиски. Начальство считает его подозрительным типом.

– Не то слово, – усмехается Чарли. – Теперь слушай, с чего все началось. Есть парень по имени Зигфрид Ларсен. Швед. Живет в Нью-Йорке и работает не то в банке, не то где-то еще. Он какое-то время встречался с этой Джулией Уэйлс и постоянно намекал на женитьбу. Но она не спешила.

Ожидание вовсе не устраивало Ларсена. Дамочка настолько красивая, что любой парень залипает на нее с первого взгляда. К тому же этот Зигфрид вбил себе в голову, что у нее есть кто-то другой, потому она и тянет с окончательным ответом. Он очень волновался из-за своей цыпочки. И вдруг его волнения разом заканчиваются. Джулия объявляет, что готова выйти за него, и если это его устраивает, то на следующей же неделе.

Чарли наливает нам еще по порции. Мы выпиваем, и он продолжает:

– Малыш Зигфрид на седьмом небе. Конечно же, его все устраивает. Он спешно подготавливает необходимые документы, покупает себе новый костюм и в назначенный день мчится в городскую ратушу, где ждет появления своей драгоценной Джулии. Но она не появляется.

Сначала Зигфрид просто ждет, потом сердится, а дальше начинает паниковать. Он обращается в полицию. Там обзванивают больницы и станции скорой помощи, однако никто ничего не знает о Джулии. Она словно испарилась.

Вскоре Зигфрид отправляется в Бюро по розыску пропавших и орет на них во всю глотку, требуя найти его драгоценную Джулию. Сотрудники бюро принимаются за дело, причем с усердием, однако и они не могут найти следов Джулии. Вот так.

– Это мне понятно, – отвечаю я. – Я лишь не пойму, зачем ФБР встряло в это дело? Мы такой работой не занимаемся. Это забота полиции и того же Бюро по розыску пропавших, но никак не наша.

– Согласен с тобой, Лемми, – подхватывает Чарли. – Однако этот Зигфрид вовсе не такой глупенький, как тебе могло показаться. Он обращается к адвокату и говорит, что готов щедро заплатить за поиски Джулии, поскольку полиция и Бюро по розыску пропавших не достигли успехов. Он спрашивает у адвоката, каким способом лучше всего искать Джулию. Тот, недолго думая, говорит, что надо подключать федералов. Дескать, те обязательно найдут. Малыш Зигфрид кое-что знает о круге наших интересов и потому найдет способ подать дело так, чтобы ФБР включилось в работу. По мнению адвоката, это должно выглядеть как нарушение федеральных законов. Скажем, Джулию насильно увезли за границу. И адвокат подбрасывает Зигфриду мыслишку: есть достаточно оснований предполагать, что Джулию похитили…

– Да, этот адвокат не напрасно ест свой хлеб. Умная идейка, – усмехаюсь я.

– Согласен. Тогда адвокат спрашивает Зигфрида, известно ли ему, с какими еще парнями общалась Джулия. Зигфрид рассказывает, что одно время она залипла на парнишу, который крупно наварился на устройстве нелегальных лотерей в Детройте. Думаю, ты уже догадался, что это не кто иной, как Шрибнер.

Адвокат попытался разыскать Шрибнера и, естественно, не нашел. Думаю, не очень-то и искал. Зато прецедент налицо. Адвокат и Зигфрид обращаются в ФБР с заявлением об исчезновении Джулии и ее возможном похищении Шрибнером.

– Понял. Такое заявление заставило Федеральное бюро расследований подключиться к работе.

– Верно. Это прямое нарушение федеральных законов, и тут не отвертишься. Федералы занялись поиском Шрибнера и выяснили, что красавец усвистал в Англию. У наших ребят сложилось мнение, что история с похищением не прокатывает. Они сомневаются, что Джулию вообще кто-то похищал. Просто она раздумала выходить за Зигфрида и сбежала от него. Но нужны подтверждения. Словом, нужно найти Джулию. Поэтому директор отправил тебе телеграмму. Раз ты здесь во временном отпуске и, как хороший мальчик, поддерживаешь связь с посольством, ты возьмешься за это необременительное дело, сочетая его с отдыхом. Вместо этого ты сам исчез в шотландских горах, где обнимался с какой-нибудь дамочкой в клетчатой юбке.

– Злостная клевета, – отвечаю я. – Не был я ни в каких горах, и клетчатую юбку она не носит. Эта экзотика кончилась на ее предках.

– Только сомневаюсь, что ты это заметил. Клетчатый узор в темноте не различишь. В общем… я приехал сюда по вопросам ленд-лиза. Директор меня просил взглянуть на этого Шрибнера и выяснить, знает ли он что-нибудь о Джулии. А когда ты появишься… если сам не исчез в Шотландии… я должен был передать это задание тебе.

– Как ты нашел Шрибнера? – интересуюсь я.

– Его мне нашел Скотленд-Ярд, – говорит Чарли. – Сунулся туда, встретился с твоим старым другом Херриком, и он за три дня нашел мне адрес Шрибнера. Я ему не сказал, зачем мне нужен Шрибнер. Я сам приехал в Англию всего три дня назад. Выяснил, где находится логово Шрибнера, и позвонил туда из Доркинга. Ответил женский голос. Я спросил, дома ли Шрибнер. Дамочка вместо ответа спрашивает: «Это Руди?» Я отвечаю «да» и жду, куда все повернется. Голос у дамочки становится возбужденным. Она говорит, что мне нужно появиться как можно быстрее. Федералы сели Шрибнеру на хвост из-за дела Джулии Уэйлс, и потому он хочет срочно встретиться со мной. Я подыгрываю дамочке. Потом она спрашивает, давно ли я в Англии. Я понимаю, что этот Руди должен откуда-то приехать. Скорее всего, из Штатов. Дамочка повторяет: мне нужно срочно увидеться с Макси, который возвращается завтра. Она просит вначале позвонить Макси, объяснить, кто я, и сообщить время своего прихода. На основании услышанного делаю вывод: прежде Шрибнер с этим Руди не пересекался.

Тогда я решаю разыграть небольшой спектакль. Выжидаю денек, затем звоню и разговариваю с Макси. Говорю, что я – Руди, приехал три дня назад и собираюсь с ним встретиться. Он обещает подъехать к границе владений гольф-клуба и встретить меня там. Потом спрашивает, как я выгляжу. Мое предположение подтверждается: до этого он Руди не видел. Я рассказываю, как выгляжу, он встречает меня на машине и везет в свой белый домик… Эта часть тебе понятна?

Отвечаю утвердительно и снова прикладываюсь к виски, чтобы лучше соображалось.

– Я провел у него часа три или четыре, и вдруг появляешься ты, – продолжает Чарли. – Мне только-только удалось разговорить Шрибнера, изображая внимательного слушателя. Даже напрягаться не пришлось. Шрибнер – лопух. Он настолько туп, что проглатывает любую стряпню, которой его потчуют. Рот у него не закрывался, а я слушал. Спрашивает, как остальные парни. Отвечаю, что в лучшем виде. Он смеется. По его мнению, про Джейки Ларю такого не скажешь. Вряд ли Джейки в Ливенворте[3] наслаждается жизнью. Парень, которому дали как минимум «пятнашку», если не пожизненное, вряд ли будет весело насвистывать. Отвечаю, что Джейки не унывает и не теряет надежды выпутаться. Из разговора понимаю, что Руди – гангстер, входящий в шайку Джейки Ларю. Меж тем Шрибнер пока ни словом не обмолвился о Джулии. Я решаю оставить эту тему на потом. И тут вдруг появляешься ты и портишь мне всю игру. Естественно, мне это совсем не понравилось. Значит, ты вернулся из своей глуши, получил телеграмму директора и быстренько намылился сюда. Когда Шрибнер назвал тебя Полом Уилликом – частным детективом из «Трансатлантического детективного агентства», мне это тоже не понравилось. Из разговора с дамочкой я запомнил, что Шрибнеру намекнули насчет федералов, висящих у него на хвосте. Похоже, он учуял крысу. И тогда я решил, что от тебя не убудет, если я проверну небольшой трюк и скажу, кто ты на самом деле. Это укрепит доверие Макси ко мне, а если случится заварушка, я тебя всяко вытащу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

В оригинале «Roll Out the Barrel». Имеется в виду популярная полька, написанная в 1927 году чехом Яромиром Вейводой и ставшая буквально интернациональной. В СССР была известна под немецким названием – «Розамунда».

Вернуться

2

То есть около двух литров.

Вернуться

3

Ливенворт – федеральная тюрьма в штате Канзас.

Вернуться