Евгений Захаров
Тихий крик

Тихий крик

Наталья Сергеевна пришла к Алине в четверг, в половину четвёртого.

Алина это запомнила — потому что солнце в то время падало прямо на пустой стул напротив, и золотило тиснёную кожу подлокотников. Классический Mobil Deri, тёмно-табачный, с тонкими латунными гвоздиками по периметру — она долго выбирала этот кресел, объездила полМосквы. Иногда думала, что слишком дорого. Потом клиент садился — и понимала: нет, в самый раз. Человеку, которому плохо, нужно хотя бы сидеть в чём-то надёжном.

Женщина вошла без стука — дверь была открыта — и остановилась на пороге.

Алина подняла глаза и не сразу нашла, что сказать.

Не потому что растерялась. Просто — увидела.

Наталья Сергеевна стояла так, как стоят люди, которые давно разучились занимать место в пространстве. Плечи — вперёд и вниз, спина — буквой С, голова чуть опущена, как будто смотреть прямо слишком тяжело. Серое пальто висело на ней — именно висело, не сидело, — рукава немного длинноваты, воротник поднят несимметрично. Волосы собраны кое-как, несколько прядей выбились и прилипли к щеке. Она их не поправляла. Скорее всего, не замечала.

Руки — вдоль тела. Просто висели.

Лет пятьдесят пять. Может, пятьдесят. Трудно сказать — не потому что она хорошо выглядела, а потому что у неё было лицо человека, который давно перестал смотреть на себя в зеркало.

— Проходите, — сказала Алина мягко. — Садитесь.

Наталья Сергеевна посмотрела на кресло. Потом на Алину. Сделала два шага, опустилась на самый краешек — не в кресло, а на его край, как будто не имела права занять его полностью. Поставила сумку на пол. Старая сумка, кожа потрескалась на ручках.

Сложила руки на коленях.

— Я не знаю, зачем пришла, — сказала она.

Голос — тихий, без интонации. Не извинение, не смущение. Просто факт.

— Ничего, — ответила Алина. — Можно просто сидеть.

Женщина посмотрела на неё — быстро, исподлобья, — как смотрят, когда не доверяют, но хотят убедиться. Убедилась в чём-то. Чуть опустила плечи — они и так были опущены, но теперь стало на долю сантиметра меньше напряжения.

За окном сигналила машина. Раз. Другой. Стихло.

— Меня нельзя оправдать, — сказала Наталья Сергеевна минут через пять.

Она не смотрела на Алину. Смотрела куда-то в сторону — на книжный шкаф из тёмного ореха, на корешки книг, на ничто.

— Я вам сразу говорю, чтобы вы не тратили время.

Алина молчала.

— Я сделала то... — Наталья Сергеевна остановилась. Сглотнула. — Чего не должна была делать. Ни одна мать. — Пауза. — Хотя, может, я и не мать. Я теперь не знаю.

— Расскажите, — тихо сказала Алина.

И женщина начала рассказывать.

Они с Виктором познакомились в институте — Менделеевский, оба химики. Наталья говорила об этом коротко, без ностальгии, как говорят о фактах биографии, которые уже не греют.