Мирай
Без тени

Глава

ПРОЛОГ

Я помню этот запах.

Виски. Пот. Дешёвый одеколон — сладкий, приторный, липкий. «Black Soul». Чёрная душа. Ирония, да? Он пах чёрной душой.

Он вдавливал меня в стол, и я слышала, как хрустит моя судьба под его коленями. Как ломаются позвонки моего будущего. Как рассыпается в пыль всё, что я строила.

Я считала трещины на потолке. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Я ушла в себя. В ту тёмную комнату внутри черепа, где было тихо и пусто. Где меня не существовало. Где я могла исчезнуть.

Я научилась делать это ещё в детстве. Когда отец бил мать. Когда она кричала, а я стояла в углу и смотрела. Когда он уходил, а она лежала на полу и не вставала. Я просто выключалась. Нажимала на кнопку внутри себя и исчезала.

Я ненавидела эту способность. Но она спасла меня.

А потом он сказал: «Ты сама хотела, сука. Не ной».

Я засмеялась. Тихо, истерично, как сумасшедшая. Он не понял. Он ушёл. Поправил галстук, одёрнул пиджак, посмотрел на себя в зеркало, которое висело в углу. Провёл рукой по волосам. Улыбнулся своему отражению.

Как будто я была мебелью. Как будто меня не существовало.

Я лежала на столе. Документы разлетелись по полу. Ноутбук разбит. Трусы порваны. Синяки на бёдрах в форме его пальцев. Во рту — привкус крови. Я прикусила губу, чтобы не закричать.

Я не плакала. Я не кричала.

Я засмеялась.

В ту ночь я поняла: мир — это дерьмо. Люди — дерьмо. И я должна стать тем дерьмом, которое их всех сожрёт. Я должна стать их самым страшным кошмаром.

Я стала тенью.

Тени не плачут.

Тени мстят.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ОСКОЛКИ

Глава 1

Меня зовут Анна.

Мне двадцать восемь лет.

У меня пограничное расстройство личности, и я принимаю «Ламиктал» каждое утро, чтобы не вырезать себе вены каждую пятницу, когда в квартире становится слишком тихо. Слишком пусто. Слишком всё равно.

Мой психиатр, старый лысый мудак с добрыми глазами, которого я ненавидела и обожала одновременно, сказал мне на первом приёме:

«Аня, у тебя нарушена регуляция эмоций. Ты чувствуешь всё в десять раз сильнее, чем обычные люди. Ты либо любишь до безумия, либо ненавидишь до смерти. Третьего не дано».

Я тогда засмеялась. Я всегда смеюсь, когда мне страшно.

«А ты попробуй жить с этим, доктор», — сказала я.

Он выписал мне таблетки. Сказал, что через месяц станет легче.

Я врала, что становится легче. Не становилось.

Моя мать была красивой женщиной. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами и холодными голубыми глазами. Она смотрела на меня так, будто я была ошибкой. Будто я была чем-то, что следовало исправить.

«Ты никчёмная, Аня, — говорила она. — Ты даже умереть красиво не сможешь».

Я слышала это с пяти лет. Она повторяла это так часто, что я начала верить.

Мой отец был пьяницей. Он работал водителем грузовика, а по выходным напивался и бил мать. Я сидела в углу, сжимала колени, смотрела и училась выключаться.

В семь лет я впервые порезала себе руку. Неглубоко, царапину. Я просто хотела почувствовать что-то, кроме пустоты. Кровь была красной и тёплой. Она была настоящей. В отличие от меня.

Мать увидела порез и сказала: «Ты что, хочешь внимания? У меня нет времени на твои истерики».

Отец увидел и ударил меня ремнём. За то, что я «позорю семью».

Я перестала резать руки. Я начала резать душу. Изнутри. Так, чтобы никто не видел.

В школе я была изгоем. Я была слишком громкой, а потом слишком тихой. Я влюблялась в учителей, а потом ненавидела их всей душой. Одноклассники боялись меня. Учителя называли меня «сложным ребёнком».

Мой психолог в школе сказал матери: «У вашей дочери признаки пограничного расстройства. Ей нужна помощь».

Мать ответила: «У моей дочери нет никаких расстройств. Она просто истеричка».

Я слышала этот разговор. Я стояла за дверью и слушала.

В тот день я поняла, что я одна.

Что я всегда была одна.

И что я всегда буду одна.

Глава 2

Я выжила. Я закончила школу, потом универ, потом аспирантуру. Я стала психологом по образованию, но работала аналитиком в крупном холдинге «Стратегия-Групп».

Цифры были моим спасением. Они не предавали. Они были честными. Они были предсказуемыми. Люди — нет.

Люди лгали. Люди смеялись. Люди смотрели сквозь тебя, когда ты нуждалась в помощи.

Но цифры были всегда. Цифры никогда не уходили.

Я ненавидела свою работу. Но она платила за квартиру, за таблетки и за психотерапевта, которому я врала каждый месяц.

Я работала в «Стратегия-Групп» три года. Три года я была невидимой. Я приходила, сидела в своём кабинете, смотрела в монитор, уходила. Никто не замечал меня.

А потом пришёл Марк Сергеевич.

Марк был новым руководителем отдела продаж. Ему было сорок пять лет, он носил дорогие костюмы и часы, которые стоили больше, чем моя квартира. У него была жена-стерва и двое детей в элитной школе. Он был уверен в себе, громко смеялся, хлопал подчинённых по плечу и называл всех «друзьями».

В первый день он зашёл в мой кабинет и сказал:

«Ты — Анна? Та самая, которая вытянула весь отдел в прошлом квартале? Ты гений, девочка».

Он сказал «девочка». Я была старше его детей. Но я улыбнулась.

Я улыбнулась, потому что он меня заметил.

Он меня заметил.

Впервые за три года кто-то меня заметил.

Глава 3

Я влюбилась в него. Не как женщина в мужчину. Как щенок в хозяина. Как ребёнок в родителя, который его признал.

Моё ПРЛ требовало, чтобы кто-то был «моим человеком». Кто-то, кто скажет мне, что я существую. Что я не пустое место. Что я имею значение.

Марк стал этим человеком.

Он говорил мне: «Ты умная, Аня. Ты особенная. Ты одна из немногих, кто понимает, как работает этот бизнес. Ты нужна мне».

Я верила каждому слову.

Я носила ему кофе. Я оставалась после работы до десяти вечера, чтобы закончить его отчёты. Я приносила ему выпечку по утрам. Я слушала, как он жалуется на жену, и кивала.

Я думала, что он видит меня.

Я думала, что я для него — не просто аналитик.

Я думала, что я — особенная.

Моя мать была права. Я была наивной дурой.

Марк часто касался меня. Не грубо, а как бы невзначай. Клал руку на плечо, когда говорил, что я молодец. Прикасался к моей талии, когда мы стояли рядом у кофемашины. Задерживал ладонь на моей спине дольше, чем нужно.

Я не понимала, что это было. Я думала, это забота. Я думала, это тепло.

Это было не тепло.

Это была охота.

Глава 4

Это случилось на корпоративе.

Я надела чёрное платье — короткое, с разрезом до бедра, с открытой спиной. Я хотела, чтобы он посмотрел на меня. Я хотела, чтобы он увидел, что я красивая. Что я не только умная. Что я — женщина.