Игры призраков

Глава

Часть первая. Игра в жизнь

Пролог. Май 2026 года. Где-то между Москвой и Берлином

Соцсети — худшее изобретение человечества для женщины за пятьдесят, которая привыкла держать спину прямо. Экран телефона в утреннем полумраке кухни казался окном в другую реальность. Я лениво листала сторис, когда в директ упало сообщение.

«Анна, ваше лицо словно сошло с полотен старых мастеров. Вы не из тех женщин, что тратят время на пустые беседы. Я угадал?»

Аккаунт был закрытый, но фото на аватарке заставило чашку с кофе зависнуть в паре сантиметров от губ.

С экрана на меня смотрел Вольф.

Точнее, не он. Этому мальчику было от силы тридцать лет. Вольфу в конце девяностых было сильно за сорок. Но разрез глаз, эта надменная, чуть капризная складка у губ, породистая линия подбородка — генетическая копирка сработала без сбоев. Его сын. Тот самый, оставшийся в Европе.

«Мартин», — значилось в профиле. Бизнес-консалтинг, инвестиции. Берлин.

Я поставила чашку на стол и улыбнулась краешком губ. Если это шутка мироздания, то у него отвратительное чувство юмора. А если нет...

Глава 1. Блондинка в интерьере

Москва, осень 1999-го

В конце девяностых воздух в столице был густым, сладким и опасным, как ликер «Амаретто», которым любили угощать в только что открывшихся итальянских ресторанах. Деньги пахли типографской краской и чужим страхом. Время было мужским, брутальным, но я вписалась в него органично — спасибо турбизнесу. Люди всегда хотели сбежать, а я продавала билеты в один конец, пусть даже на две недели.

Свою турфирму «Лагуна» я открыла на деньги покойного мужа. Сашку застрелили в девяносто пятом у подъезда собственного банка. Классика жанра. Мне тогда стукнуло двадцать шесть, и вместо того, чтобы заламывать руки, я перекрасилась в платиновую блондинку и занялась делом. Блондинка — это ведь идеальная маскировка. Никто не ждет от куклы Барби с маникюром, что она помнит наизусть Налоговый кодекс и умеет отличать биржу от баржи, а маржу от моржа.

Мои «коллеги» по бизнесу снисходительно хлопали меня по плечу. «Анюта, зачем тебе это? Вышла бы замуж». Я кивала, улыбалась и про себя считала прибыль.

Ухажеров хватало. Богатая вдова с собственным делом, не старая, фигуру держит — лакомый кусок. Но я не торопилась. После Сашки мне нравилась тишина в квартире на Кутузовском. Единственным минусом был Димка Корнеев — сотрудник «трех букв» из тех, кого называют «смежниками». Мы познакомились на каком-то приеме, он проводил меня до машины, а потом неожиданно воспылал той специфической любовью, от которой у нормального человека бегут мурашки по спине. На мои вежливые «нет» он реагировал как бык на красную тряпку. То цветы к офису пришлет в промышленных масштабах, то его люди начнут проверять моих контрагентов «на предмет благонадежности».

«Ты просто не понимаешь своего счастья», — сказал он мне как-то с обидой в голосе.

Я понимала. Поэтому наняла охрану и сменила номер телефона. Не помогло.

Он просто поставил на меня «жучок» и назначил наружку. Он ждал, когда я оступлюсь, чтобы героически меня спасти.

Глава 2. Выход Охотника

Внешность у меня была самая что ни на есть стереотипная: блондинка, ухоженная, без кольца на пальце, с легкой поволокой загадочности во взгляде. Идеальная мишень для определенного сорта хищников.

Они появились, как цунами. Группы обаятельных мужчин, представлявшихся владельцами футбольных клубов, девелоперами элитной недвижимости или наследниками европейских состояний. Их жертвами становились мы: женщины за тридцать пять, вдовы или разведенные жены людей с погонами или капиталами. Ухоженные, с деньгами, но с дефицитом искреннего тепла.

Вольфганг (в узком кругу просто Вольф) появился в ноябре, когда Москву завалило первым снегом, а с ним — трупами несостоявшихся коммерсантов. Сезонное обострение.

Он вплыл в мою жизнь под видом владельца футбольного клуба из Австрии. Это позже, сопоставив детали, я поняла абсурдность ситуации: ну какой, к черту, футбольный клуб у человека с выправкой дипломата и руками пианиста? Но тогда все выглядело убедительно. Костюмы от Бриони, золотой «Ролекс» без понтов, легкий акцент и свита из двух ассистентов с постными лицами.

Наша встреча произошла на бизнес-завтраке в «Национале». Он сел за мой столик, спросив разрешения с той степенью старомодной галантности, которая либо покупается за большие деньги, либо передается по наследству. Вольфу было около сорока пяти, он был сухощав, подтянут, и от него пахло не дешевым парфюмом, а дорогим табаком и терпкой туалетной водой.

— Вы наблюдаете за людьми, — заметил он, размешивая сахар. — Это опасная привычка для красивой женщины. Можно увидеть лишнее.

— Я близорукая, — соврала я. — Просто взгляд затуманен.

— У вас яхтенная фирма?

— Турфирма. Отправляю людей в теплые страны.

— Отлично. Мне нужен хороший отдых.

Так закрутился роман в лучших традициях шпионских фильмов. Не сразу, методично, как хороший сомелье подбирает вино к блюду, он начал вводить меня в свой мир. Он водил меня в закрытые клубы, катал на представительском «Мерседесе» с номерами посольской серии. Рассказывал об Австрии, о том, как скупает старые особняки и превращает их в отели. Ужины в «Метрополе», прогулки по лесу, разговоры о высоком. А потом, словно невзначай, появилась тема биржи.

– Футбол – это хобби для души, – говорил он, поправляя манжету рубашки. – Настоящий капитал делается на Нью-Йоркской и Лондонской биржах. Но туда так просто не войти. Нужен доверенный человек.

Он не просил денег. Он продавал мечту о причастности к большой игре.

Как я теперь понимаю, они всегда действовали по схеме. Группа «охотников» на вдов и жен «новых русских» работала четко и слаженно. За красивым фасадом (клуб, недвижимость, инвестиции в искусство) скрывался паук, плетущий паутину из женских сбережений. Целевая аудитория была выбрана ювелирно: дамы за тридцать пять — сорок, ухоженные, сытые, но травмированные одиночеством. Вдовы и разведенки с деньгами и жаждой чувств.

Вольф был руководителем восточноевропейского направления. Лучшим, как мне сказали потом.

Глава 3. Искусство быть тенью

Я не знала, что нахожусь под колпаком у двух структур одновременно.

Димка Корнеев, получив отказ в пятый раз, обиделся уже не как мужчина, а как профессионал. «Я не могу понять, чем живет объект», — сказал он своему начальнику. И получил добро на «инициативную разработку». Проще говоря, мою прослушку и наружное наблюдение. Контора хотела понять, не сливаю ли я кому-то информацию (муж-то мой был вхож в некоторые закрытые кабинеты), ну а Дима хотел понять, кто спит в моей постели. Параноидальная ревность и госбезопасность — гремучая смесь.

Вторым «хвостом» была группа Вольфа. Они тоже собирали информацию. Но то ли их информатор купил данные на «черном рынке», то ли просто схалтурил, но факт наличия заинтересованного особиста остался за скобками.

Вольф влюбился.

Это было видно невооруженным глазом, хотя он и пытался это скрыть за маской циничного дельца. Схема, по которой я должна была уже к февралю начать переводить средства на счета брокерской конторы «его приятеля в Швейцарии», дала сбой. Мы просто веселились, гуляли, он за мной ухаживал, а я думала. Он приезжал ко мне на Кутузовский, скидывал пиджак, развязывал галстук и варил кофе в турке.

Глава 4. Длинные выходные в санатории

Все пошло не по его сценарию. Возможно, долгие месяцы безрезультатных ухаживаний истощили его. Возможно, в России он подхватил тот самый вирус Раскольникова, когда совесть начинает жрать быстрее, чем любой цирроз. А может, его просто срубила наша русская баня вперемешку с алкоголем.

Конец апреля 2000 года. Длинные майские выходные. Мы сбежали из Москвы на моем новеньком «Лексусе». Вольф был в странном настроении, его раздражали звонки ассистентов, он выключил телефон и предложил «затеряться в русских лесах».

Мы гуляли по проселочным дорогам, дышали прелой прошлогодней листвой, заезжали в маленькие часовни. К вечеру второго дня добрались до элитного санатория, стилизованного под дворянскую усадьбу. Здесь были банные чаны, ресторан с охотничьей кухней и уютные номера с каминами.

Мы парились, ужинали, снова парились, пили водку, клюквенную настойку, виски — в общем, сорвали все стоп-краны. Я пила. Много. Водку, коньяк, вино – неважно. Моя суперспособность, о которой он не догадывался, заключалась в том, что я могла выпить ведро и остаться трезвой, как стеклышко. Он же, привыкший к европейским нормам, к третьему тосту начал терять нить реальности.

Вольф «поплыл» быстро. Сказался возраст, усталость, нервное напряжение и, как мне кажется, тяжелая внутренняя борьба.

В час ночи я буквально тащила его в номер. Он висел на мне, ноги заплетались, но язык работал безостановочно.

– Ты думаешь, я владелец клуба? – его голос дрожал, в нем звенела истерическая нота облегчения. – Это все декорации, Анхен. Красивые декорации для вдов и дур. Мой реальный доход – это биржа. Но не моя. Ваша. Я завожу вас на платформы-однодневки или к своим брокерам. И получаю процент от каждого вашего взноса. Тридцать, сорок процентов. Вы думаете, что инвестируете, а вы просто кормите меня.