Надежда Адамович, Наталья Серегина
Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Адамович Н., 2026

© Серегина Н., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

От авторов. В поисках Бабьей Руси

У вас в руках книга-путешествие в почти забытый волшебный мир Бабьей Руси – в духовную вселенную женщин Поочья, таинственную и богатую, в земли, где зародилось Российское государство.

Места, где вода течет вспять, а иконы уплывают против течения. Где под каменными валунами дремлют клады, охраняемые обернувшимися в камень конями, а в лесных озерных гладях по ночам отражаются огни затонувших церквей. Где до сих пор шепчутся, что на отшибе села, в старой бане или на краю болота живет «знающая» – та, что может снять порчу, вылечить словом, «перепечь» болезнь, а душу на тот свет проводить.

Эта книга – не о мифических волшебницах из сказок. Это путешествие в сердце подлинного, живого колдовского мира Русского Поочья – древнего края, раскинувшегося вдоль берегов Оки. Мира, где магия была не праздным суеверием, а частью повседневного быта, языком общения человека с землей, водой и духами, населяющими этот своеобразный «внутренний материк» России.

Наши героини – колдуньи, знахарки, ведьмы, бабки, «читалки», да и просто старейшие женщины в семье. Те самые, что лечили «наговорной» водой из семи источников, ворожили на куриной лапе, ткали обережные полотна и «перепекали» младенцев в печи, возвращая их, словно хлеб, в лоно матери-земли для нового рождения. Их знание, уходящее корнями в глубь тысячелетий – к жрицам рязано-окских племен и почитанию Великой Богини, – чудом сохранилось в закоулках Рязанской Мещёры, на берегах Калужской Угры и в священных мордовских рощах.

Путешествие авторов началось в старинных селах Рязанской области: мы, этнографы, приехали собирать фольклор и очень скоро поняли, что записываем не просто песни и сказки. Мы вдруг увидели: существует не одна всем привычная Русь, а две!

Мужская Русь – летописная, официальная, знакомая по учебникам – была на виду. А под ней притаилась Бабья Русь – оберегаемая от посторонних глаз, сакральная. Ее контуры проступали в сердечном почитании Божьей Матушки, в женских праздниках и обрядах, в особых женских работах и в том, что бабушки шепотом – чтобы мужчины не услышали – передавали внучкам. Перед нами разворачивалась картина истинного колдовского мира русских женщин.

Их образы поражали многогранностью и сложностью. В одной женщине могли уживаться радушная хозяйка и колдунья-знающая, смиренная жена и грозная воительница, но ее суть – мать и хранительница – оставалась неизменной. И она всегда была православной: живая и органичная вера пропитывала всю ее жизнь.

Заметим: концепция «русского двоеверия» (смеси язычества и православия) родилась в кабинетах ученых. На деле мир условной «бабы Маши» из мещёрского[1] села Кольдюки очень цельный. Если намекнуть ей, что по научным меркам она язычница, «баба Маша» сначала попросит прощения у Господа Иисуса Христа и Божьей Матери за вынужденное сквернословие, а потом в лучшем случае отругает.

Рязано-окская женщина. Реконструкция по черепу, выполненная Е. В. Веселовской и А. С. Демченко. Рубеж IV–V вв. н. э.

Загадочные рязано-окцы: коллективная монография / Е. В. Веселовская, С. В. Васильев, А. И. Гаврилов и др.; отв. редакторы Е. В. Веселовская, О. М. Григорьева; Институт этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. М.: Интел-Вест, 2023

Мы поставили себе задачу показать читателям мир русских знающих, и эта книга – выражение благодарности женщинам-хранительницам, которые донесли до нас и сегодня не простывший след загадочной Бабьей Руси.

Это исследование – попытка услышать голос той самой Бабьей Руси, что жила по своим законам в тени официальной истории и церковной догмы. Мира, где христианские молитвы сплетались с языческими заговорами, где Богородица легко уживалась с духом реки, а древняя богиня-пчела, символ мироздания, продолжала кружить в вышитых орнаментах на полотенцах.

Перед вами – история не о мракобесии, а о женской духовности и силе, выкованной в непрерывном диалоге с суровой и щедрой природой Поочья. О мире, который хоть и почти исчез, но чьи отголоски – в шепоте листвы священных рощ, во вкусе воды из забытого родника, в странной форме древнего камня – продолжают звать и манить того, кто готов слушать и услышать.

В книге авторские материалы даются без академических сносок – мы указываем лишь регион, где была сделана запись. Особые пометки «Из записок этнографа» – это живые голоса из наших полевых дневников, мгновения встреч и открытий.

В конечном счете эта книга – не только научный труд, но и дань памяти и глубокая благодарность. Эта книга – выражение признательности женщинам-хранительницам, нашим бабушкам и прабабушкам, которые сберегли и донесли до нас драгоценные осколки удивительного мира русской традиционной культуры. Мира, в котором и сегодня можно отыскать непростывший след загадочной Бабьей Руси.

Глава 1. О курах и женщинах

Курица не птица, а баба не человек.

В. И. Даль[2]

В Библии написано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их»[3]. Но с давних пор под словом «человек» подразумевается именно мужчина.

До сих пор периодически вспыхивают споры, является ли женщина человеком в социальном смысле. Аргументируют пословицей: «Курица не птица, а баба не человек». Но так ли прозрачен смысл этого весьма оскорбительного выражения?

В фольклоре чаще фигурируют петухи. Они могут разгонять криком нечисть, пробуждать солнце. Византийский император Константин Багрянородный (905–959) писал о русах: «На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов…»[4]

Среди археологических находок XII–XIII вв. выделяется группа подвесных украшений-оберегов в виде курочек (реже – петушков). К подвескам часто прикреплены утиные лапки, что указывает на влияние финно-угорских традиций[5],[6]. В традиционной русской культуре курица связана с родящим началом, с загробным царством и культом предков[7].

В свадебном обряде курица олицетворяет невесту.

На свадьбе царя Михаила Федоровича в 1626 г. «после третьей ествы поставили перед Царя и Великого Князя и перед Царицу и Великую Княгиню куря верченое…»[8]. В селе Корневое Скопинского района Рязанской области дружко[9], подняв отдыхавших в хатке новобрачных, угощал их «курятами»[10]. О сакральном значении курятины свидетельствуют обрядовый пирог курник (с начинкой из курицы или индюшатины) и какурьги (печенье с запеченными в ржаном тесте яйцами).

В Рязанской области курица входила в состав свадебногo дара: вечером первого дня свадьбы (в венчальный день) или на второй день родители подносили его молодой – своей дочери[11]. До сих пор во многих местах на второй день свадьбы по селу ходят ряженые, а в селе Борок Шиловского района подруги невесты накануне венчания приходят к жениху с курицей: «Елоцку нарядим: лоскутики там, всяки цвятны, лентоцки. Курицу ходили ловить – поймали и тоже обряжам. Вот так-то все навешаим, навешаим – и бусы, и лоскутки. И все к жениху. Такие приходють, куру отдають, а жениховы все стол накроють. Выпьем, поедим – и к невесте назад – на девишник…»[12]

В Кромском районе Орловской области, чтобы невеста прижилась у нового очага, под печь пускали курицу-приданку[13]. В Дмитровском районе Орловской области и в Веневском районе Тульской области родня невесты на второй день свадьбы приходила с курицей чествовать переход молодой в новую жизнь: били горшки, и сваха надевала на молодую поневу – «теперь она баба»[14]. Молодую жену заводили в курятник, и, если после этого куры начинали хорошо нестись, значит, она быстро родит. Чтобы ребенок не плакал ночью, его вечером относили под насест и просили кур забрать у младенца крик.

На Святки девушки на ощупь снимали птицу с насеста и по цвету оперения определяли, какие волосы у суженого. А еще для гадания раскладывали на столе или на полу кольцо, зерно, уголек, воду и зеркало. Если курица первым клюнет кольцо – скоро свадьба; зерно – будет богатая жизнь; уголек – бедность; воду – муж-пьяница; зеркало – муж-щеголь. После праздничного ужина куриную косточку прятали вне дома. Если утром находили ее на том же месте – жених будет местный, если кость исчезала – девушка выйдет замуж на чужбину.

Курица петухом кукарекает – к смерти кого-нибудь из домашних[15].

Арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан оставил описание похорон знатного руса в Волжской Булгарии в 921–922 гг. Мертвеца готовились сжечь в специально вытащенном на берег корабле вместе с девушкой-наложницей, которой предстояло сопроводить покойного на тот свет. Руководила обрядом старая женщина[16]. Прямо у могилы принесли множество жертв: собаку, лошадей, двух коров, петуха и курицу – всех убили и мясо бросили в корабль. Девушке-наложнице «подали курицу, – она отрезала ей голову и швырнула ее [голову]. Они [же] взяли эту курицу и бросили ее в корабль»[17]. Затем убили и саму наложницу и разожгли погребальный костер.

Гадание в Крещенский вечер. Иллюстрация В. Ф. Тимма из книги «Русский художественный листок». Санкт-Петербург, Россия, 1851 г.

The New York Public Library

В XVI–XVII вв. иностранцы отмечали, что даже самая бедная московитянка не рубила сама курицу, а подолгу стояла у ворот и просила сделать это проходящих мужчин. Женщинам почти повсеместно запрещалось убивать кур и уток – они могли только ощипывать и разделывать тушки.

В селе Киструс Рязанской области запрет объясняли тем, что курица была одним из трех существ, откликнувшихся на предложение Богородицы постоянно рожать (два других – пчела и муравей): женщина, убившая живое существо, подпадала под проклятие и лишалась права рожать[18].

Женщин в народе издревле наделяли особыми качествами: они «волхвуют наущением бесовским» и «много волхвуют жены чародейством, и отравою, и иными бесовскими»[19]. «Самыми усердными последователями черта являются женщины, – писал фольклорист и этнограф П. С. Ефименко (1835–1908). – Мужчины редко бывают ведунами, да и то им принадлежит в этом случае особенного рода роль; они являются, так сказать, примирителями двух начал – гуманного и дьявольского»[20].

В XII в. арабский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати писал о живущих на Оке народах: «Мне рассказывали о них, что у них каждые десять лет становится много колдовства, а вредят им их женщины из старух колдуний. Тогда они хватают всех старух в своей стране, связывают им руки и ноги и бросают в реку: ту старуху, которая тонет, оставляют и знают, что она не колдунья, а которая остается поверх воды – сжигают на огне»[21].

Летописи сообщали о восстаниях волхвов и кудесников. В 1024 г. в Суздальской земле они принялись избивать «старую чадь бабы», объясняя, что они «держат гобино и жито»[22] и насылают – «сводят» – на землю голод. И началось избиение женщин, которое едва сумел остановить князь Ярослав. В 1071 г. в Ростовской земле волхвы обвинили в голодухе «лучших» женщин, и люди повели на расправу жен, сестер и матерей – начались массовые убийства.

У русской женщины две ипостаси – «внешняя» и «внутренняя». Первая – для реального мира; она всегда на виду, трудолюбива и отражает дух социума. Огромная сила второй проявляется внезапно и ошеломляет.

Рязанские крестьянки. 1832 г. Иллюстрация Ф. Г. Солнцева из книги «Одежды Русского государства».

The New York Public Library

Историк И. Е. Забелин (1820–1909) писал о русской женщине: «Она обладает даром гаданий, чарований, даром пророчества; она знает тайны естества, и потому в ее руках по преимуществу хранится врачеванье от болезней, а следовательно, колдовство, ведовство, заговоры, заклинания. Она в близких связях с мифическими силами; в ее руках и добро, и зло этих сил»[23]. На Рязанщине крестьяне (особенно мужчины) считают, что колдовскими способностями, которые просыпаются после 40 лет, обладают все женщины.

«Внутренняя» жизнь женщин представляет собой непостижимый мир. Мы попытаемся прикоснуться к тайнам женского мира на сравнительно небольшой части Руси – в Поочье. В старину реку Оку называли «Поясом Богородицы», и еще относительно недавно в народе можно было услышать варианты древних преданий, объясняющие это прозванье.

Во времена князя Владимира, крестившего Русь, Богородица решила обойти русские земли. В Мещёрском краю она обронила поясок, а чтобы его поднять, оперлась на посох. Где он коснулся земли, забил источник, а где лежал пояс, потекла река Ока[24]. (Так рассказывали в окрестностях есенинского Константинова.)

Другое предание: чтобы спасти людей, Богородица бросила на землю пояс. Одна пожилая сельчанка, встреченная нами на окском пароме, рассказала: «В дамношни времена тута леса добре большие были – дремучень одна. Вот шла Матушка Божия по облакам. Глядь: полыхат пожар страсть какой: пламя до небес, гудить ажно. Сняла тода Матушка Божья пояс свой, бросила наземь. И обратился пояс рекой. Отгородила река людей и зверей от пожара. А Матушка взмахнула платком – оборотился он тучей, пролился дождем – и загасил пожар. Вот так из пояса Божьей Матушки стала Ока-река…»[25]

Историки напоминают: в этих краях проходил оборонительный рубеж, с юга защищавший Русь от набегов. Охранный пояс состоял из городов-крепостей, многочисленных засек и земляных валов. Были задействованы и естественные преграды: овраги, топкие болота, озера и особенно реки. Основная линия обороны тянулась по Оке – поэтому ее и называли Берегом или Поясом Богородицы.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. Этнограф С. В. Жарникова (1945–2015) связывала с Русской равниной события индийского эпоса «Махабхарата»: исследовательница выписала созвучные с индийскими названия рек в междуречье Оки и Волги, и список получился внушительный. До II в. Волга называлась Ранха или Ра (а у мордвы – до сих пор Рава). В «Махабхарате» упоминается Ямуна – но такое же имя в древности носила Ока: неподалеку от нее до сих пор текут реки Ямна, Ям, Има и Ямуга. (С санскрита «Ямуна» переводится как «слава», «известность» или «почет, уважение».)

Индийская Ямуна считается священной рекой и уступает только Гангу, в который впадает; индуисты поклоняются ей как богине. В Ведах (древнейших писаниях на санскрите) Ямуна упоминается как Ями, а в более поздней литературе – как Калинди. Омовение или испитие воды Ямуны, верят индийцы, смывает все грехи[26]. Русский народ тоже относился к Оке как к святыне.

В старых церковных книгах реку Оку называли Поясом Богородицы, потому что на ее берегах построено много храмов. Женщин же связывали и с жизнью, и со смертью: на них смотрели как «на хранительниц врат, через которые человек проходит в момент рождения и смерти»[27]. В Рязанской Мещёре с древнейших времен сохранилась легенда о Бабьем царстве, которым правили воительницы и ведуньи. Мещерячка Феврония из села Ласковое (которая излечила Муромского князя Петра от таинственной болезни[28]) по описанию вообще настоящая колдунья.

Соломония Сабурова, бездетная жена великого князя Московского Василия III, с последней надеждой обращалась к своим слугам: «Есть деи жонка Стефанидою зовут Рязанка, а ныне на Москве, и ты ее добуди и ко мне пришли»[29]. Стефанида Рязанка должна была помочь княгине забеременеть, чтобы привязать к себе мужа.

Ведуньей почитали Алену Арзамасскую – «русскую Жанну д’Арк», казачку-монашку, возглавившую большой (временами более 2000 человек) отряд беглых и крепостных Арзамасского уезда во время крестьянской войны 1670–1671 гг. под предводительством Степана Разина. Отряд разгромили, а командиршу после пыток сожгли как колдунью.

Ведуньей называли и еще одну атаманшу, имени которой не сохранилось: она тогда же командовала отрядом в 600 человек близ Красной Слободы Темниковского уезда (ныне г. Краснослободск в Республике Мордовии).

В документах на протяжении веков встречаются упоминания об особой силе и мужестве поокских женщин.

Глава 2. Мир матушки Оки

Богородица

Русская вера сложилась из взаимодействия трех сил: греческой веры, принесенной нам монахами и священниками Византии, славянского язычества, которое встретило эту новую веру, и русского народного характера, который по-своему принял византийское православие и переработал его в своем духе.

А. Ельчанинов, В. Эрн, П. Флоренский. История религии[30]

«Мы, участники этнографической экспедиции, прихлебываем ароматный чай с малиновым вареньем и слушаем бабу Соню, бодрую 80-летнюю старушку. Наша хозяйка – читалка: она умеет читать Псалтырь, и поэтому ее приглашают “отчитывать” покойника.

– Старики сказывали, в давнишни время не было ни дня светлого, ни ночи темной, ни дерева стоящего, ни облака летущего… Даже земли не было – одна вода. Ну прям окиян. И вота над окияном в темнотине дворец не дворец – терем златосеребряный был. В ем жила сама Божья Матушка.

Сидела она в своем тереме, глухотно[31] одной-то, скушно. Хоть прядеть да песни играить – а все одни скуки. От перекинется птицей, полетаить, полетаить над кияном – и возвертаитси… Вота надумала Матушка сабе да и спородила двух сынков…»

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Так, по мнению рязанских крестьян, и начинался наш мир – с всекосмического материнства. Мать в русском сознании – величайшая святыня: ее нельзя обидеть или свергнуть. Вековые верования о Великой Богине слились с образом матери Иисуса Христа и, обогатив, превратили Марию во вселенскую мать всего живого, богов и людей[32].

Богородица, заступница, родительница и творительница мира,

Которая нам сотворила
И небо, и землю, и солнце, и месяц,
И частыя звезды[33].

В Среднем Поочье зафиксированы несколько вариантов преданий о сотворении мира. Первое связано с сыновьями Божьей Матери – Богом и Сатанаилом.

«Когда еще этого самого света белого не было, жила Матушка Пресвятая Богородица[34]. И было у нее два сына. Старший – послушный и умный – звался Бог. Младший – шпанистый и ленивый – звался Сатанаил. Матушка Богородица рукодельничала: пряла, ткала, еду готовила. Старший сын во всем ей помогал, а младший ничего не делал.

Однажды ему захотелось погулять, он выглянул в окошко, а там вода кругом. Сатанаил говорит брату: “Слухай-ка, а пошто нам так не сделать, чтобы гулять можно было вокруг и ног не замочить?” Богу идея понравилась, и они принялись за дело.

Прежде всего отделили свет от тьмы. Глянули – хорошо получилось. Бог от своей одежды лоскуток оторвал (а одежда-то была словно у попа – золотом расшита) и сделал Солнце. Сатанаил от своей одежды тоже лоскут оторвал – и ничего не сделал. Говорит Богу: “Ты мне тоже светило сделай”. Бог сделал.

Брат схватил, понес во тьму, не удержался, споткнулся – и разбил светило. Рассыпались по тьме осколки – стали на небе звезды. Сделал Бог второе светило – Луну – и сам повесил ее в небе. Сатанаилу обидно было, что у Бога все получается ладно да складно, а у него все вкривь да вкось.

Стали они думать, из чего твердь земную сделать. “Давай, – говорит Бог, – со дна моря ил достанем и из него землю-то и сделаем”. Бог хотел на дно спуститься, а не получается: вода его в себе не пускат – он вишь страсть какой святой. Тогда Сатанаил обернулся уткой, нырнул в море и до самого дна достал. Схватил в клюв ила, сколько смог, и поднялся на поверхность. Выплюнул ил – стал он расти и под солнышком твердеть. Образовалась необъятная твердь земная.

Ходят Бог и Сатанаил по этой земле, радуются. Только не хватает земле украшений. И решили братья всякое разное делать. Бог создал деревья и травы, и Сатанаил создал деревья и травы: крапиву, колючки разные. Бог создал зверей – и Сатанаил создал. У Бога звери полезные, добрые и ласкучие, а у Сатанаила вредные, злобные и кусачие. Один перед другим братья стараются, создают и создают – столько насоздавали, что земля под тяжестью их творений тонуть начала. Тогда положили они землю на спины трех рыб: сома, осетра и щуки – пусть себе плавает. И побежали к Божьей Матушке хвалиться своей работой. Та их похвалила и обедать посадила.

В создании мира – и прежде всего земли – принимают участие любимые творения Богоматери: пчелы. Создав их, Божья Матушка определила для каждой свою роль: одни должны были производить мед, другие – строить соты, третьи – заботиться о потомстве, а четвертые – охранять улей. Пчелы старательно выполняли свои обязанности. Особенно усердствовали те, кому Божья Матушка поручила строительство сот. Они усердно лепили их, а пчелы-медоделы приносили в них мед.

Но случилось непредвиденное: соты упали в океан, который в то время был единственным. Пчелы не прекратили свою работу: они продолжали строить новые соты и приносить мед. Когда Божья Матушка вернулась, завершив все дела, она увидела посреди океана остров из воска. Сначала она огорчилась, но затем превратила воск в землю, из меда создала солнце, а на земле посадила цветы и деревья, чтобы пчелы могли собирать мед. Началась работа по наведению порядка: Божья Матушка вновь создала небесный улей (ведь теперь появились небо, земля и солнце).

Чтобы пчелы больше не совершали ошибок, она назначила над ними царицу – самую мудрую из них. А чтобы пчелы могли отдыхать, установила график работы: они должны были трудиться только полгода, а остальные полгода отдыхать».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. В сакральной картине мира Поочья пчелы занимали исключительное место: они были символом божественного творения и женского начала. Древнейшее изображение пчелы на накладке относится к рязано-окской археологической культуре (I–VII вв.) и датируется III–IV вв.

Накладка энтомоморфная (пчела). Бронза. IV–VII вв. Предмет из коллекции МУК «Музейный историко-культурный комплекс» муниципального образования – Шиловский муниципальный район Рязанской области (ШРКМ КП ОФ–5201)

На рушниках потомков рязано-окцев – финно-угорского племени мещёры – богиня-мать часто изображается с двумя пчелами. Возможно, даже само слово «мещёра» восходит к мордовскому ḿeškär – «пчеловод»[35], – эти земли испокон веков были краем пчеловодов. В мордовских (как и в мещёрских) поверьях пчела является любимицей верховной богини Анге Патяй. Да и человеческий мир устроен как пчелиные ульи, а звезды – это пчелы и одновременно человеческие души. Вот такая вот красивая космогония.

Богиня-мать Поочья в образе пчелы изображена на накладке конца XIII – первой половины XIV в., найденной на территории мордвы-терюхан в Нижегородском Поочье[36]. Марийцы называли пчел «божьими птичками, дочерьми Бога», и убить пчелу считалось большим грехом. У чувашей пчелы – дети бога Тура[37].

Пчела в Поочье – символ божественного устроения мира, чистоты и невинности, реликт одного из древнейших культов богини-матери[38], а археологические находки указывают на сакральную связь пчелы, воска и женского культа.

Ну и наконец, по очередной версии, мир был создан из яйца:

«Добре давно было. Летат утка-могутка и летат над водой – тады тока вода была. Ота летат сабе. Взяла раз и снесла яйцо. Прям на лету. А оно возьми и потопни. Разгоревалася Матушка, слезьми плакаить – больно яичка жаль. А и гнезда не сделашь – вода ж кругом. Стала щипать перышки, свила гнездо – прям на воде моря. Снесла яйцо другорядь. Высидела его. А как срок подошел, из него вылупился не утенок аль кто, а небо, земля, солнушко и луна. А скорлупочки звездами стали…»

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Как мать всего сущего, Богородица распоряжается плодородием:

Аще Пресвятая Богородица
Помощи своей не подаст,
Не может ничто на земле в живе родиться,
И ни скот, и ни птица,
Ни человеком бысть[39].

Именно Божья Матушка в сочельник, в ночь на Рождество, подводит к раскрытым райским воротам души еще не родившихся детей, чтобы они смогли выбрать себе будущих родителей[40]. Подобно богине-матери мордвы-эрзя Анге Патяй, Богородица отправляет на землю ангелов с зародышами животных и душами людей и всегда присутствует при родах, заботится о безопасности и здоровье детей, покровительствует повивальным бабкам и лекаркам.

Дом с обережными знаками. Село Федосеево-Пустынь, Шиловский район, Рязанская область, Россия. Фотография, 1998 г.

© Фото. Надежда Адамович и Наталья Серегина

В некоторых заговорах, записанных на Рязанщине, упоминается «мати Ангия» – в селе Мышца Рязанской области так иногда называли Богородицу. В рассказе из села Карловка (ныне д. Константиновка) матушка Ангея наделена невероятной силой: «Говорят, и мертвого она поднять может»[41]. Для защиты дома в селе Федосеево-Пустынь в Шиловском районе «на двери писали букву “А”, поскольку это первая буква в имени “Матушки Ангеи”»[42].

А вот еще знак, связанный на Рязанской земле с матушкой богов: «Косые и прямые кресты чертились от нечисти. Прямые кресты чертились с именем Христа, а косые – с именем Матушки Ангеи»[43]. Считалось, что «банная»[44] обычного креста не любит, а вот косой – крест матушки Ангеи – ей не вредит: «Ведьмы же, напротив, простого креста не боятся, а крест Матушки Ангеи их сглаз и порчу должен был отгонять»[45]. Косой крест связан с культом великой Богини еще с палеолита[46].

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. Богиню-мать у хантов зовут Ангки Пугос. У скифов и в Древнем Боспоре Великую богиню именовали Анагитой или Анахитой, что «по звучанию весьма сходно с мордовской верховной богиней Анге-Патяй»[47]. Кельты называли Великую мать богов Ану (или Дану) – тоже созвучно с Ангеей. Так что, возможно, в разных языках сохранилось имя древнейшей богини человечества.

Властительницы

Под термином «двоеверие» (характерной для русского народа смеси христианства и язычества), придуманном учеными в XIX в. (и подхваченном в ХХ в.), изначально понимали неопределенность, сомнения в выборе. Слово было позаимствовано из болгарских текстов XI в., где оно означало «нестойкость в православии».

На Руси в то время обсуждали влияние католичества на христианскую веру, и «двоеверие» в нынешнем значении встречается лишь однажды – в «Слове некоего христолюбца и ревнителя по правой вере»[48]. В других древнерусских текстах языческие практики называли «поганство» и «идолослужение». Однако что-то здесь не сходится.

В 1923 г. в деревне Ерденево Рязанской губернии была записана «бабья молитва», в которой как отдельные божества перечислены известные в Касимовском уезде местночтимые иконы и Матушки Пресвятые Богородицы: «Матушка Присвятая Богородица гырацкая (городская – Касимовская), Пятцкая (с. Пет), Лымавская (с. Лом), Тамбовская, Казанская, Рязанская, Перьинская (с. Перво), Шоснинская (с. Шостье), Битьинская (с. Бетино) съединитесь, сыбиритись, утишитя все скорбя и болезни»[49].

Перед началом обряда лечения решетом знахарка читала такую молитовку-заговор: «Матушки Присвяты Богородицы: Федотьевска, Пятцка, Лымавская, Шоснинска, Санска, Федосеевска, Казанска, Иверска, Рязанска! Съединитесь, сыбиритесь и подмогните мене, рабе Божией Вере в деле правидном, лекарском»[50].

Множественность Божьих матушек подчеркивает и духовный стих:

Как в святую ту ли пятницу
Собиралися матушки Божии:
Что ль Казанская сы Почайскую
Сы Смоленскаю, Быгалюбскыю —
Сы Владимирской Божьей матушкой,
Сыбралося двунадесять матушек.
Выходила к ним их Матерь Божия,
Матерь Божия Всезаступница[51].

В народной вере Средней Оки множество матушек: «сколь икон, столькя их». В деревне Ясная Поляна Путятинского района хозяйка так объяснила, почему у нее на божничке (полочке с иконами в красном углу) одновременно находятся три образа Владимирской Богоматери: «Вот ента несердешна: ее свекруха подарила. Што не помолишь – все супротив делаить. Вот ента от мамы – она добра, все сплняить. А вот эту я нашла – кто-то выбросил. И уж така она замызгана, така зачухана – я ее помыла, уходила. Так она мене тоже все-помогаить, особенно как захворашь»[52].

Множественность Божьих матушек возникла под влиянием местных (в данном случае мещёрских) дославянских воззрений и популярности в народе чудотворных икон[53].

В культурном отношении к мещёре наиболее близка мордва (до славянской колонизации мордовские этносы населяли Нижнее Поочье), и мы видим явное преобладание у мордвы женских божеств. Много богинь и в пантеоне марийцев[54].

Хозяйки

Представление сил природы женщинами-духами – «хозяйками» – не редкость, а русские Мёщеры считают, что мир оберегают дочери матери богов и всего сущего – «матушки»[55]. «Старшие дочери» (или просто «старшие») – это мать земли, мать воды, мать леса, мать поля, мать огня. Матушки рангом пониже – «живущие», или «хозяйки». Прежде чем пройти по полю, лесу, искупаться или войти в дом, надо «напроситься у матушек»: попросить разрешения войти в их владения, иначе могут быть неприятности[56].

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. Кельты и германцы в древности поклонялись Matres, Matrae, Matronae – «матушкам», «матерям». Древнеримский историк Тацит (ок. 56–120 гг. н. э.) писал о германцах: «Все они поклоняются Нерте, т. е. Матери-Земле, и думают, что она вмешивается в дела людей и объезжает народы»[57]. Похоже, поклонение матушкам возникло задолго до того, как народы разделились на славян, германцев, финно-угров и т. д.

Исследователи считают, что Солнце в русской мифологии – мужской образ, но в Поочье встречалась и Солнце-женщина. В Тульской губернии она была одета в блестящие одежды, от которых исходили свет и теплота, и летала по небу на крыльях (вариант – на богато изукрашенном диване). Солнце-девушка жила в избе со старушкой матерью; иногда можно слышать, что в семье есть несколько сестер и все тоже Солнце. Они попеременно выходили на дежурство в небе.

Женский образ Солнца сохранялся в Рязанской губернии в величальных колядках на Рождественский сочельник. Вот как колядовали в селе Юшта:

Мы ходили, мы гуляли
По святым вечерам,
Мы ходили, мы искали
Семенов дом.
Как в Семеновом дому
Стоят три терема.
В первом терему —
Ясно солнушко – яво женушка,
Во втором терему —
Часты звездушки, яво детушки,
А в третьем терему —
Сам хозяин живеть[58].

Мордва обозначала солнце словом «чи» или «ши» (женское божество Чиава или Шиава). У марийцев (черемис) богиней солнца была Кэчава[59]. У балтов богиню солнца звали Сауле[60], а восточные славяне в песнях, плачах и заговорах часто называли солнце «матушкой».

На Руси почитали матушку-зарю, и она воспринималась почти как матушка-солнце, поскольку «всегда предшествует восходу Солнца, выводит его вслед за собою и таким образом как бы рождает его каждое утро»[61]. Почитание вечерней и утренней зари с принятием христианства влилось в почитание Богородицы.

Заря одновременно называется матерью и девицей, а эти взаимоисключающие состояния одновременно могут быть присущи только Богородице[62].

На Руси нет уголка, где не было бы представления о лесных хозяевах. Былички и сказки, как правило, повествуют о леших. В местах, где финно-угорское или балтское население не было вытеснено или ассимилировано славянским, встречаются рассказы о лешачихах.

У мордвы «Вирь-ава, говорят, высокая женщина, видят ее редко. Она – хозяйка леса. Черноволосая, тонкая, голая, волосы длинные, непричесанные. Очень громко смеется. Груди у нее – через плечи. Ходит по лесу, все видит, а нам не очень показывается. В этом лесу – одна Вирь-ава, в том лесу – другая Вирь-ава»[63]. Лесная богиня балтов Медейне упоминается в источниках с XIII в.; кроме нее есть еще лесная мать и мать кустарников[64]. Считалось, что у леших есть семья – жена и дети[65]. Лешачихой можно и родиться, но часто женами леших становились украденные ими девушки.

На озере Белое в Рязанской Мещёре рассказывают о «березовой девке» – «хозяйке», которая следит за порядком в лесу. Она меняет свой рост от маленького до гигантского и жестоко наказывает ослушников.

В некоторых селах «березовую девку» зовут Вирька (имя отсылает к хозяйке леса из мордовской мифологии Вирь-аве – Виряве). На Нижегородчине хозяйку леса представляют высокой немолодой женщиной с мерзким характером, выпученными глазами и покрытым шерстью телом (в Дивеевском районе Нижегородской области в дубовой роще обитает гигантская женщина Большиха). Нижегородские кикиморы обитают преимущественно в лесу, и в реке Тёше живет страшная Лешиха, которой пугают детей: она может утащить к себе и запутать в тине.

Обращает на себя внимание частое смешение лесного и водяного божества: дошедшие до нас обряды, песни-мифы, заговоры свидетельствуют, что культ воды был одним из главных и в дохристианских верованиях, и в народном православии.

В селе Лунино Рязанской области река Ока у местного населения считалась «матушкой», хозяйкой всех вод, как Праскева Пятница – хозяйкой всех родников и ключей. Богиня Ведь-ава (буквально «хозяйка воды») у мордвы присутствовала во всех реках, озерах, родниках и прудах; там же, где и Ведь-ава, обитал и ее муж Ведь-атя («хозяин воды»), но его роль была не так велика[66].

По представлениям касимовских татар, в воде живет покровительница водоемов Су Анасы. Она затаскивает в воду и топит людей, выглядит как женщина, сидит на мостках, расчесывает гребнем волосы и квакает, как лягушка[67].

В Нижегородской области ходит поверье о «водяной чертовке», увидевший которую в тот же год умрет[68]: «Баба большого роста, голая; титьки большущие, до пупка висят, волосы чернющие до самых пят; увидев, захлопала в ладоши, и бух прямо в пруд»[69].

Образ водяницы (хозяйки вод) в Поочье часто смешивается с образом русалки, название которой, по одной версии, связано с латинским rosalia – «праздник роз»; по другой – имеет тот же корень, что и слово «русло». Почти повсеместно считалось, что русалками становятся утопленницы или проклятые матерью девушки.

Русалки. Картина В. Прушковского. Национальный музей в Кракове, Польша, 1877 г.

The National Museum in Krakow

Образ девушки-русалки с рыбьим хвостом вместо ног возник под влиянием литературных произведений, и в северных регионах вплоть до XX в. слово «русалка» воспринималось как книжное, «ученое». В Муромском уезде (ныне Владимирская обл.) русалок не отличали от водяниц и болотниц: «“Расчесывая свои длинные волосы”, русалки “кличут к себе путников на разные голоса и губят оплошавших”»[70].

Нижегородских русалок называют омутница и шутовка, они живут в лесу, но чаще в реке или в пруду. Они обнажены, у них длинные черные (реже зеленые) волосы. Колотовки – длинноволосые и пышногрудые русалки, часто имеющие хвост – живут в колодцах: «На берегу раньше баб видели, больших, с черными волосами… Один раз у нашей соседки ребенка утащила одна из них… Она, соседка-то, пришла на речку белье полоскать с сыном. Сын отбежал, и вдруг всплеск раздался, а соседка один хвост огромный увидела, больше ничего. Так ребенка-то и лишилась она»[71]. Жители сельского поселка Красная Горка (Перевозский р-н, Нижегородская обл.) уверяют, что хвост у колотовки совсем не рыбий.

В Рязанской губернии к русалкам относили: водяниц, омутниц, болотных, вопилок, покликушек, макачек и щекоталок. Ну и, конечно, чамку и алену. Чамку (чамку-русалку) описывают так: «Русалка как девка с длинными волосами, – эти в болотах сидели или омутах (раньше их омутницы звали). А еще как женщина, только нелюдь, а потому с хвостом и лапами, сверху – баба, а снизу как ящерица. Хвост змеинай. Живеть во ржах и в лесу»[72].

По местным преданиям, чамка хранила волшебный меч, и, чтобы его заполучить, богатырю Добрыне пришлось победить русалку в поединке. В одном из рязанских сел нам рассказывали о «чамке-мамке», так что, возможно, чамка – это мать русалок[73]. В другом селе местные жительницы когда-то заключили с чамкой договор: в определенные дни они будут ее кормить, а она обеспечит селу покровительство и благополучие[74].

«Уж по осени пошла в лес. Свинухов [грибов] про́пасть. От режу, режу. Слышу – в кустах ктой-то шабуршится. И встает из кустов-то женщина. Крупная, не нашенская и – голяком. Волосы такие темные, сиськи больши – лифчика нет. Ну, думаю, городска кака закаляитси, загораить. А она как из кустов шагнула – мама родная! Я так и села: ноги крокодильячи, хвост… Шагнула ко мне вот так-то губами: “Щыыы”, – зашипела и протягивает мне ветку. А запах как от ящерицы или черепахи, у внука черепаха была, вот так пахла. Эт чамка. Взяла я ветку, а она – прыг – и убегла».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Алена-русалка (аленка, еленька, елена, алена, оленя) обитает в Шацком, Сапожковском и Шиловском районах Рязанской области. Шацкие крестьяне считают, что это кем-то проклятая зеленоволосая женщина. Она часто бывает обнаженной, с весны она ходит по земле, а на Ильин день[75],[76] опускается в водоемы, и с этого момента ее характер совершенно портится: она старается утопить купающихся[77]. В других местах алену описывают похожей на чамку: большая грудь, копна черных волос и мощный хвост. В мещёрских селениях (поселениях субэтнической группы русских – мещеряков) алену считали святой.

В Калужской губернии существовали поверья о святочницах – русалках, которые появляются в дни зимних Святок. Святочницы безобразны, с ног до головы покрыты волосами, не могут говорить, а только поют без слов и танцуют. Обитают в банях и неосвященных избах, ну и, конечно, нападают на людей. Обычные русалки щекочут жертву, а святочницы когтями вырывают из человека куски мяса. Чтобы спастись, захваченные врасплох в бане девушки рассыпали по снегу бусы: святочницы бросались их собирать и обо всем забывали[78].

На берегах Оки жили и другие женские сущности. В Нижегородчине – злые поляницы, на Рязанщине – полудницы, верженцы, полевицы, банные. В Калужской земле – вещуньи, предрекавшие беду и скорую смерть, и мара, которая в лунные ночи шьет и прядет. Ну и повсеместно – анчутки.

Анчутки живут в укромных местах: в глубине леса или там, где когда-то была деревня. В одних местах это нечистая сила с утиными лапами; в других – черт пятками вперед. На Орловщине – домовой, в Калужской губернии – леший.

На Рязанщине анчутки исключительно женского пола (поэтому и сказать «ах ты, анчутка» можно исключительно девочке) и выглядят 15-летними подростками: обычные ноги; распущенные волосы; простая одежда – рубаха без вышивки, юбка или сарафан.

Анчутки злятся на мужчин из-за какой-то давней обиды и потому стараются их «сничтожить»: завести в болото, утопить.

«На Первомайских было. Хотел уже в чайную идтить, попраздновать, как ктой-то меня дерг за рукав. Глядь – девчонка молода, симпатишна така на мордашку. Платьице ситцевое. И личность вроде как знакома, а вот чейная, признать не могу.

– Здоро́во, дядь Саш, – говорит, – чего в праздник маешься, не веселишься? Айда со мной, у нас весело будет…

Ну коли зовут, почему ж не идтить? Пошли к железнодорожному клубу, что называться – мимо дома с песнями… Идем, идем… “Долго еще?” – спрашиваю. Девчонка-то смеется: “Почти пришли… Еще чуточку… Там уж все заждались…”

– А чья ж ты будешь? – спрашиваю. – Навроде знакома личность-то твоя…

А она токо смеется да так вокруг меня увиватся, так и льнет.

Признаться, стало мене на грех тянуть. Ну я ее сперва так обнял. Смотрю – она не противится, только пуще увиваться стала. Идем улицей, а сами цалуемси, обнимаемся. А она мне:

– Ты, дядь Саш, мене завсегда нравился. Хочу, чтоб на мне женился…

– Дак, – говорю, – у мене… жена есть…

– Ну и пусть, жена она не помеха. Мы с тобой в Москву уедем, там жить будем… Али ты партейный?

Вот таким макаром шли и разговаривали… Наконец пришли к дому. Каменный, богатый. И я совсем не знаю такого. А она смеется:

– Мы намедни токо его построили, – и калитку открыват. – Милости просим…

– Только после вас. – Я ажно сам себя не узнал, такой культурный сделался.

– Ну тогда ты меня в дом на руках отнеси, как невесту.

Отнести так отнести – чего там. Стал я к ней приноравливаться, чтоб, значит, несть, а сам спрашиваю:

– А чего тебе, невеста моя, подарить?

– А чего подаришь, то и хорошо. Только не дари тройной диколон…[79] Я его не переношу…

Стал я ее на руки поднимать, а она – щупленька-щупленька, а тяжеленная…

– Господи, да что ж ты така тяжела. – Только так сказал, и тотчас все исчезло: и девчонка, и дом, и улица…

Стою я посредь озера Боровецкого, по грудь в воде… Вот так было…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Здесь Мещёра – обширная лесистая низменность в центре Восточно-Европейской равнины; расположена на территории Рязанской, Владимирской, Московской областей РФ. Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

2

Пословицы русского народа. М.: Художественная литература. В. И. Даль. 1989. URL.: https://rodnovery.ru/images/knigi/dal-poslovitsy-russkogo-naroda-1.pdf.

Вернуться

3

Бытие, глава 1, 26–27.

Вернуться

4

Константин Багрянородный. Об управлении империей. Цит. по: Джаксон Т. Н., Коновалова И. Г. и Подосинов А. В. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2010. URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/drevnjaja-rus-v-svete-zarubezhnyh-istochnikov-tom-2/3_4.

Вернуться

5

У финно-угорских народов севера Восточной Европы и Западной Сибири был культ водоплавающих птиц.

Вернуться

6

Коршун В. Е. Языческие привески Древней Руси X–XIV веков. М.: Группа «ИскателИ», 2012. URL.: https://djvu.online/file/KBhdGnOu8h8oy?ysclid=mjv5pr0890233173507.

Вернуться

7

Голубкова О. В. Вятские традиции в сибирской этнографии (элемент похоронного обряда). URL.: https://herzenlib.ru/almanac/number/detail.php?NUMBER=number4&ELEMENT=gerzenka4_2_3&ysclid=mjv5umll5g996618359.

Вернуться

8

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел Часть 3. 1822.djvu/300. URL.: https://ru.wikisource.org/wiki/Страница: Собрание_государственных_грамот_и_договоров,_хранящихся_в_государственной_коллегии_иностранных_дел_Часть_3_1822.djvu/300.

Вернуться

9

Дружко́ – главный распорядитель на свадьбе (представитель жениха).

Вернуться

10

Русские Рязанского края: монография / А. В. Буганов [и др.]. М.: Индрик, 2009.

Вернуться

11

Курица в этом контексте считалась собственным небольшим хозяйством молодой жены и олицетворением жизнетворного женского начала.

Вернуться

12

Полевая запись 1974 г. Село Борок, Шиловский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

13

Курицу-приданку наряжали в ленты и бусы и везли вместе с приданым невесты в дом жениха.

Вернуться

14

Самоделова Е. А. Орнитоморфные символы в свадебном обряде и поэзии (на материале Рязанской области). В кн. Поэзия и обряд, М.: Прометей, 1989 (1990).

Вернуться

15

Самоделова Е. А. Орнитоморфные символы в свадебном обряде и поэзии (на материале Рязанской области). В кн. Поэзия и обряд, М.: Прометей, 1989 (1990).

Вернуться

16

Ахмед Ибн-Фадлан. Записка. Цит. по: Джаксон Т. Н., Коновалова И. Г. и Подосинов А. В. Древняя Русь в свете зарубежных источников. URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/drevnjaja-rus-v-svete-zarubezhnyh-istochnikov-tom-3/1_23.

Вернуться

17

Ахмед Ибн-Фадлан. Записка. Цит. по: Джаксон Т. Н., Коновалова И. Г. и Подосинов А. В. Древняя Русь в свете зарубежных источников. URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/drevnjaja-rus-v-svete-zarubezhnyh-istochnikov-tom-3/1_23.

Вернуться

18

Полевая запись 1981 г. Село Киструс, Спасский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

19

Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/borba-hristianstva-s-ostatkami-jazychestva-v-drevnej-rusi-tom-1/7.

Вернуться

20

Ефименко П. С. Суд над ведьмами. URL.: https://mydrevo.s3.amazonaws.com/KS%2F1883%2FKS_1883-11-02-Sud_nad_Vedmami.pdf?AWSAccessKeyId=AKIAIZ7GG6QFCSA6TMGQ&Signature=c9et8WU2DtiS%2Fm9%2BJDtVCUkpRqM%3D&Expires=1767262236.

Вернуться

21

Абу Хамид ал-Гарнати. Цит. по: Джаксон Т. Н., Коновалова И. Г. и Подосинов А. В. Древняя Русь в свете зарубежных источников. URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/drevnjaja-rus-v-svete-zarubezhnyh-istochnikov-tom-3/1_41.

Вернуться

22

Новгородская IV летопись. Цит. по: Фроянов И. Я. Древняя Русь IX–XIII веков… URL.: https://a-nevsky.ru/library/drevnaya-rus-ix-xiii-vekov10.html.

Вернуться

23

Забелин И. Е. Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях. URL.: https://clc.li/WQSbS.

Вернуться

24

Полевая запись 2010 г. Село Константиново, Рыбновский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

25

Полевая запись 1976 г. Село Санское, Шиловский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

26

Жарникова С. В. Реки – хранилища памяти. Екатеринбург: Издательские решения, 2017. URL.: https://djvu.online/file/1YveXhMCHRK2J?ysclid=mjvclj5f7w157091109.

Вернуться

27

Бенхабиб С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру. Цит. по: Сафонкина О. С. Отражение роли мордовской женщины как культурно-символического маркера национальной культуры. URL.: https://zanyatiya.com/a/mPNw2xSG.

Вернуться

28

Петр и Феврония – русские православные святые, покровители семьи и брака. История их жизни описана в «Повести о Петре и Февронии Муромских» (монах Ермолай Еразм, XVI в.).

Вернуться

29

Сказка Ивана Юрьевича Сабурова. URL.: https://drevlit.ru/docs/russia/XVI/1520-1540/Saburov_I_Ju/text1.php.

Вернуться

30

Ельчанинов А., Эрн В., Флоренский П. История религии. URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Elchaninov/istorija-religii/6_1#source.

Вернуться

31

То есть тоскливо, одиноко, жутко.

Вернуться

32

Оболенская С. Топорков А. Л. Народное православие и язычество Полесья. В кн. Язычество восточных славян. Л.: ГМЭ, 1990.

Вернуться

33

Федотов Г. Стихи духовные (Русская народная вера по духовным стихам). М.: Прогресс; Гнозис, 1991. URL.: https://imwerden.de/pdf/fedotov_stikhi_dukhovnye_1991_text.pdf.

Вернуться

34

В некоторых вариантах апокрифа «Беседа трех святителей» написано: «Василий спросил: “Где жил Бог сначала, когда не было света?” Иоанн ответил: “На небесах есть три свода, и там был агнцем Господь в трех сводах, а света тогда не было”».

Вернуться

35

Ююкин М. А. Расселение и язык летописной мещеры по данным топонимии. Acta Linguistica. Eurasia Academic Publishers, 2014.

Вернуться

36

Втюрина К. Н., Четвертаков Е. В. Семантика сюжетов бронзового браслета со Старосельского терюханского могильника. URL.: https://cyberleninka.ru/article/n/semantika-syuzhetov-bronzovogo-brasleta-so-staroselskogo-teryuhanskogo-mogilnika/viewer.

Вернуться

37

Адамович Н., Серегина Н. Мещерские сказы для детей. От Буры-яги до русалки-чамки. М.: МИФ, 2025.

Вернуться

38

Богатова О. В. Культ Великой Матери богов Кибелы в греко-римской древности: К проблеме религиозного синкретизма в античности. URL.: https://www.dissercat.com/content/kult-velikoi-materi-bogov-kibely-v-greko-rimskoi-drevnosti-k-probleme-religioznogo-sinkretiz.

Вернуться

39

Федотов Г. Стихи духовные (Русская народная вера по духовным стихам). М.: Прогресс; Гнозис, 1991. URL.: https://imwerden.de/pdf/fedotov_stikhi_dukhovnye_1991_text.pdf.

Вернуться

40

Гаврилов-Чайка А. Н. Мещерский Месяцеслов. Этнологические очерки. Шилово, 2021.

Вернуться

41

Гаврилов А. П. Орнаментально-знаковые композиции на жилых домах села Федосеево-Пустынь Шиловского района Рязанской области. URL: https://writing.igh.ru/index.php?id=2022-2-2-196-208&lang=ru.

Вернуться

42

Гаврилов А. П. Орнаментально-знаковые композиции на жилых домах села Федосеево-Пустынь Шиловского района Рязанской области. URL: https://writing.igh.ru/index.php?id=2022-2-2-196-208&lang=ru.

Вернуться

43

Гаврилов А. П. Орнаментально-знаковые композиции на жилых домах села Федосеево-Пустынь Шиловского района Рязанской области. URL: https://writing.igh.ru/index.php?id=2022-2-2-196-208&lang=ru.

Вернуться

44

Банная – хозяйка бани, аналогично с домовой – хозяйкой дома.

Вернуться

45

Гаврилов А. П. Орнаментально-знаковые композиции на жилых домах села Федосеево-Пустынь Шиловского района Рязанской области. URL: https://writing.igh.ru/index.php?id=2022-2-2-196-208&lang=ru.

Вернуться

46

Зильберман М. И. Некоторые культовые представления эпохи палеолита. URL.: https://cyberleninka.ru/article/n/nekotorye-kultovye-predstavleniya-epohi-paleolita.

Вернуться

47

Веселовская Е. В., Васильев С. В., Гаврилов А. П. Загадочные рязано-окцы (коллективная монография). М.: Интел-Вест, 2023.

Вернуться

48

Христианское сочинение неизвестных авторов; датируется XI–XIV вв.; известно во множестве списков.

Вернуться

49

Тульцева Л. А. Религиозные верования и обряды русских крестьян на рубеже XIX и XX веков (по материалам среднерусской полосы). URL: https://eo.iea.ras.ru/wp-content/uploads/1978/03/eoarchive_1978_3_031_tultseva.pdf.

Вернуться

50

Полевая запись 1977 г. Село Илебники, Шиловский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

51

Полевая запись 1974 г. Рабочий поселок Шилово, Шиловский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

52

Полевая запись 1980 г. Деревня Ясная Поляна, Путятинский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

53

Рязанские крестьяне воспринимали иконы с мужскими персонажами как отдельные существа, но мы не рассматриваем этот феномен – книга посвящена женской культуре.

Вернуться

54

Тойдыбекова Л. С. Марийская мифология. Йошкар-Ола: Марийский бумажный комбинат, 2007.

Вернуться

55

Адамович Н., Серегина Н. Мещерские сказы для детей. От Буры-яги до русалки-чамки. М.: МИФ, 2025.

Вернуться

56

Архив авторов.

Вернуться

57

Публий Корнелий Тацит. О местонахождении и происхождении германцев. URL.: https://ru.wikisource.org/wiki/Германия_%28Тацит;_Моравский%29.

Вернуться

58

Гаврилов-Чайка А. Н. Мещерский Месяцеслов. Этнологические очерки. Шилово, 2021.

Вернуться

59

Филоненко В. И. Языческие верования черемис Уфимской губернии. Погребальные и свадебные обряды. Уфа, 1912.

Вернуться

60

Гимбутас М. Балты. Люди янтарного моря. М.: Центрполиграф, 2004.

Вернуться

61

Афанасьев А. Н. Древо жизни. Цит. по: Дмитриева Е. Н. Природное предназначение женщины и ее образы в русских заговорах (в записях XIX в.). URL.: https://cyberleninka.ru/article/n/prirodnoe-prednaznachenie-zhenschiny-i-ee-obrazy-v-russkih-zagovorah-v-zapisyah-xix-v.

Вернуться

62

Дмитриева Е. Н. Природное предназначение женщины и ее образы в русских заговорах (в записях XIX в.). URL.: https://cyberleninka.ru/article/n/prirodnoe-prednaznachenie-zhenschiny-i-ee-obrazy-v-russkih-zagovorah-v-zapisyah-xix-v.

Вернуться

63

Мокшин Н. Ф. Религиозные верования Мордвы. Саранск: Морд. кн. изд-во, 1998.

Вернуться

64

Гимбутас М. Балты. Люди янтарного моря. М.: Центрполиграф, 2004.

Вернуться

65

Колчин А. Верования крестьян Тульской губернии. Этнографическое обозрение. Кн. XLII. № 3, М., 1899.

Вернуться

66

См.: Девяткина Т. П. Мифология мордвы. Саранск: Саран. кооп. ин-т, 2005; Корнишина Г. А. Традиционные обычаи и обряды Мордвы: исторические корни, структура, формы бытования (монография). Саранск: Морд. гос. пед. ин-т им. М. Е. Евсевьева, 2000.

Вернуться

67

Ахметзянов М. И., Шарифуллина Ф. Л. Касимовские татары (по генеалогическим и этнографическим материалам). Казань: Магариф, 2010.

Вернуться

68

Власова М. Н. Энциклопедия русских суеверий. СПб.: Азбука-классика, 2008.

Вернуться

69

Зеленин Д. К. Описание рукописей Ученого архива Императорского Русского географического общества. Вып. 2. Петроград, 1915. Цит. по: Рауфа Кариева Р. Встрёлки 2. URL.: https://proza.ru/2020/01/03/1273?ysclid=mjwpt4°6nm850499890.

Вернуться

70

Добрынкина Е. П. Муромская область в ее поверьях, преданиях и легендах. Цит. по: Крапивин Александр 2. Маргарита человек разумный часть 347. URL.: https://stihi.ru/2021/05/10/2024?ysclid=mjwr1ez5m3683490636.

Вернуться

71

Мифологические рассказы и поверья Нижегородского Поволжья. СПб.: Тропа Троянова, 2007.

Вернуться

72

Полевая запись 1974 г. Село Борок, Шиловский район Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

73

Адамович Н., Серегина Н. Мещерские сказы для детей. От Буры-яги до русалки-чамки. М.: МИФ, 2025.

Вернуться

74

Полевая запись 1994 г. Рабочий поселок Шилово Рязанской области. Из архива авторов.

Вернуться

75

Ильин день – народно-христианский праздник, посвященный памяти святого пророка Ильи; отмечается 2 августа. По приметам, после Ильина дня запрещается купаться в водоемах.

Вернуться

76

Все даты праздников, кроме отдельно оговоренных случаев, приводятся по новому стилю.

Вернуться

77

Рязанская традиционная культура первой половины XX века. / И. А. Морозов, И. С. Слепцова, Н. Н. Гилярова, Л. Н. Чижикова. Рязань: Ряз. обл. науч.-метод. центр народного творчества, 2001. URL: https://clc.li/jJaON.

Вернуться

78

Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М.: Наука, 1975.

Вернуться

79

Самый распространенный в советские годы дешевый одеколон «Тройной».

Вернуться