Adilet Kerimkulov
Право на возврат

Пролог.

Вы знаете, что приносит настоящую боль?

Нож? Пуля? Или когда с тебя стирают кожу и сыплют соль на рану? Я говорю буквально.

Да, это больно.

Но не так, как другое.

Как ты живёшь, зная, что не можешь спасти свою любовь?

Своих ангелочков.

Зная, что они умрут.

Это боль, к которой невозможно привыкнуть.

Сегодня я проснулся в своём доме. Рядом лежала моя жена. Я осторожно взял её за руку — давно я не прикасался к её рукам. Они были тёплые и удивительно нежные. Казалось, если сжать их чуть сильнее, можно причинить боль.

Я встал с кровати и посмотрел на себя в зеркало.

Примерно двадцать пять — максимум двадцать семь.

Внешности здесь доверять нельзя.

Я взял телефон.

23 мая 2029 года.

Мне двадцать пять. Четвёртого апреля исполнится двадцать шесть.

Значит, мои ангелочки ещё не родились.

На кухне я занялся завтраком. Повар из меня никакой, но с яичницей я справлюсь. Разбил в сковороду шесть яиц, накрыл крышкой и стал ждать.

Пару минут.

В счастливые дни время уходит незаметно.

А когда над головой пролетают пули — оно замирает.

Нет.

Не сегодня.

Сегодня я просто муж. Счастливый человек, рядом с любимой женщиной.

Её руки обняли меня сзади.

— Что готовишь? — она заглянула в сковороду. — Яичницу?

Она поцеловала меня в шею и включила кофеварку.

Я смотрел на неё, не отрываясь. Серебристые волосы — хотя раньше они были чёрными. Светлая кожа, почти прозрачная. Когда-то я даже испугался, подумав, что она чем-то больна. А потом увидел её глаза — голубые, глубокие, как океан.

Иногда я сам не понимаю, как такая женщина выбрала меня.

Я снова посмотрел на дату. Сегодня выходной.

Можно никуда не спешить.

Просто быть рядом.

Жена накрывала на стол. Я поставил яичницу, мы сели завтракать. Всё казалось нереальным — будто сон, который боишься спугнуть.

10:34.

Она мыла посуду. Я подошёл и обнял её сзади — осторожно, словно этот момент мог рассыпаться. Она улыбнулась и положила руки поверх моих.

Я поцеловал её в шею — легко, почти невесомо. Она закрыла глаза.

Слова были не нужны.

Я развернул её к себе. Мы смотрели друг на друга долго, будто старались запомнить каждую деталь. Я провёл ладонью по её щеке, она прижалась ко мне. Дыхание стало общим.

— Пойдём, — тихо сказала она.

Мы ушли в комнату, оставив за спиной утро и весь мир. Там не было спешки — только тепло, доверие и ощущение дома.

12:50.

Пора идти в магазин — нужно купить продукты.

Жена была в ванной. Вода шумела.

Одеваясь, я заметил тест на беременность в мусорном ведре, которое она приготовила к выносу.

Я знал.

Она очень хотела детей.

И они будут.

Два милых ангелочка.

И как недолго они будут со мной.

Чёрт…

В груди что-то сжалось.

Жена вышла из ванной и сразу заметила меня.

— С тобой всё в порядке? — испуганно спросила она.

Я хотел сказать, что знаю, что будет дальше.

Что знаю, чем всё закончится.

Но могу ли я?

Нет.

Я не могу сказать ей, что наши будущие дети умрут. Даже думать об этом не хочу.

— Всё нормально, — ответил я. — Просто голова закружилась.

Как же я ненавижу себя за то, что приходится ей лгать.

Но я не хочу, чтобы ей тоже было больно.

— Милый, так нельзя, — сказала она мягко, но тревожно. — Хочешь, я сама схожу за продуктами? Или пойти с тобой?

— Нет, всё нормально. Честно. Я сам. Наверное, сахар упал. Куплю шоколад — и всё будет хорошо.

Снова солгал.

— Ладно, только осторожно. Береги себя, — сказала она, глядя на меня с тревогой.

Я вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Обычный двор — ничего особенного. Но я знал: скоро он заиграет новыми красками. Здесь появятся горки и качели. Я даже помнил, как строил их своими руками.

Нужно найти решение. Так продолжаться не может.

Но не сегодня. Сегодня я хочу быть с ней. Без проблем. Без боли.

По дороге в магазин я встречал друзей и знакомых. Я знал их будущее. И странно было видеть их лица — людей, которые живут, не подозревая, что их ждёт. Они смеялись, улыбались, радовались. Глядя на них, я и сам начал улыбаться. На душе стало тепло.

У кассы я увидел девушку.

Кассиршу.

Она напомнила мне кого-то. Очень сильно.

Мою жену.

Голос. Взгляд. Манера говорить.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами и сказала:

— Я не хочу умирать.

Меня пробрала дрожь. Воздух будто застрял в груди.

— Что?.. Что вы сказали?.. — выдохнул я.

Я протёр глаза и посмотрел снова.

За кассой сидела уже другая женщина.

В ушах звенело.

— Я не хочу убирать…

— Что? — переспросил я, приходя в себя.

— Ой, извините, это не вам.

Обернувшись, я увидел крупного мужчину. На его бейджике было написано: Администратор.

— Я не хочу убирать, пусть это делает Кэсси, — сказала кассирша.

— Это одна из твоих обязанностей. Не хочешь работать — увольняйся, — холодно ответил он.

Я взял продукты и пошёл к выходу, слыша за спиной крики и ругань.

Что-то в этом всём было неправильным.

Дома мы пообедали и до вечера смотрели фильмы.

Я снова и снова вспоминал сцену в магазине.

Что это было?

Может, я просто устал.

20:34.

Под вечер я уже не смотрел фильм. Я смотрел на неё.

Запоминал каждую черту, каждый жест, словно боялся, что скоро всё это исчезнет.

— Что-то случилось? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Нет. Просто не могу налюбоваться тобой.

Она улыбнулась.

— А как бы ты хотела назвать наших детей?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ты знаешь? Откуда?

Я знал всё. Пол. Характер. На кого будут похожи. Даже имена.

Но я просто кивнул в сторону мусорного ведра.

— Ты видел тест?

— Да.

— Так нечестно, — пробормотала она. — Я хотела сделать тебе сюрприз…

Я сказал только одно:

— Я люблю тебя.

Она замолчала. Посмотрела мне в глаза и всё поняла без слов.

— И я тебя люблю.

Наши губы соприкаснулись.

3:23.

Она уже давно спала.

А я — нет.

Я боялся закрыть глаза.

Потому что знал: если усну, могу проснуться не рядом с ней.

А в аду.

Я лежал так до рассвета, пока веки не стали тяжёлыми. В последний момент я сжал её руку.

Тёплую. Нежную. Руку моей женщины.

Я заснул.

Шум.

Громкий. Рвущий воздух.

Пули свистели над головой.

Открыв глаза, я увидел, что лежу в окопе.

Вокруг — тела моих товарищей.

Без рук. Без ног. Без лиц.

Снова эти дни.

Дни, которые я ненавижу всем сердцем.

Дни войны.