Алекс Твиркель
Красавец и смерть

Глава 1. Улыбка для доверия

Сиэтл, Вашингтон, весна 1974 года

Лоуренс Уитфилд стоял перед зеркалом в ванной общежития и поправлял узел галстука. Он знал, что красив — это не было тщеславием, это было оружием. Темные волосы, аккуратно зачесанные назад, четкая линия скул и глаза, которые на первом курсе называли «бездонными». Он улыбнулся своему отражению, проверяя, насколько искренней может быть эта улыбка. Убедительно. Очень убедительно.

Он взял стопку книг по уголовному праву и вышел в коридор. Внутри него гулко стучала пустота, которую он привык заполнять чужими криками. Но сейчас ему нужно было казаться человеком. Он шел через кампус, когда заметил ее — Кэрол Эванс. Блондинка, лет двадцати, с учебником по искусству под мышкой. Она стояла у фонтана и щурилась от солнца.

Лоуренс споткнулся о собственную ногу, сделав вид, что падает, и книги с грохотом разлетелись по плитке.

— Черт! — выругался он достаточно громко, чтобы она обернулась.

— Вам помочь? — спросила Кэрол, уже подходя ближе. Ее голос был мягким, заботливым. Лоуренс поднял на нее свои голубые глаза и виновато улыбнулся.

— Я такой неуклюжий. Простите, что побеспокоил. Меня зовут Лоуренс. Я учусь на юридическом, кажется, мы виделись в библиотеке.

Она улыбнулась в ответ. Завязался разговор о книгах, о погоде, о профессорах. Через двадцать минут она уже смеялась над его шутками. Когда она предложила помочь донести книги до парковки, Лоуренс с готовностью согласился.

Фольксваген «Жук» стоял в тени. Он открыл пассажирскую дверь, вежливо пропуская Кэрол вперед.

— Ты так заботлив, — сказала она, садясь внутрь. — Куда мы едем?

— Я знаю потрясающее место у озера, — ответил Лоуренс, садясь за руль. — Отличная компания, тишина. Ты же любишь тишину, Кэрол?

Она кивнула, глядя на его профиль. В тот момент она видела только прекрасного молодого человека, который выглядел так, словно сошел с обложки журнала. Она не могла знать, что в его голове уже прокручивается сценарий, который он отрепетировал до мельчайших движений.

Спустя час, в лесистой местности, где даже птицы замолкали, он нанес первый удар. Его руки, которые она считала нежными, обхватили ее горло с удивительной силой. Когда ее глаза закатились, Лоуренс склонился к ее шее и прошептал:

— Ты такая красивая, когда спишь.

Глава 2. Первая кровь

Окрестности горы Рейнир, два дня спустя

Лоуренс вернулся на то же место. Он привез с собой термос с кофе и одеяло. Труп Кэрол лежал в зарослях папоротника. Он сел рядом, поправил ее волосы и долго смотрел на ее лицо. В этом было что-то извращенно-умиротворяющее — абсолютная покорность. Он провел пальцем по ее щеке.

— Ты сделала меня счастливым, — сказал он пустоте. — На час. На день.

Он расстегнул пуговицы на ее блузке и аккуратно, словно священнодействуя, принялся за ритуал, который стал его тайным трепетом. Позже он разбросал ее вещи в радиусе двухсот ярдов — это всегда сбивало с толку поисковиков. Ее тело он оставил на склоне, небрежно укрыв ветками.

Возвращаясь в город, он напевал мелодию Битлз. В зеркале заднего вида отражалось его спокойное, безмятежное лицо. Он думал о курсовой работе по конституционному праву и о том, что вечером ему нужно дежурить в центре психологической помощи.

Там он сидел с подростками, которые пытались покончить с собой, и говорил им: «Жизнь прекрасна». Они верили ему, потому что он выглядел так, будто знает, о чем говорит.

Глава 3. Боб Харрисон

Сиэтл, участок полиции, 1974

Детектив Боб Харрисон сидел за столом, заваленным папками. Ему было сорок семь, его лицо избороздили морщины, а в висках уже серебрилась седина. Он курил одну сигарету за другой, глядя на карту штата, где красными булавками были отмечены места находок.

— Опять студентка, — сказал его напарник, офицер Майклсон, бросая на стол фото Кэрол Эванс. — Четыре пропавшие за месяц. Две нашли в горах. Удушение, следы изнасилования посмертно. Ублюдок.

Харрисон молчал. Он перебирал фотографии с мест преступлений. Никаких следов борьбы, никаких орудий. Все чисто. Слишком чисто.

— Это не маньяк-неудачник, — наконец произнес он, откидываясь на спинку стула. — Он знает, что делает. Он не оставляет сперму, не оставляет отпечатков. Он умный. Возможно, студент или даже преподаватель. У него есть доступ к информации о расследованиях, он читает газеты и подстраивается.

— Может, это просто совпадение? — предположил Майклсон.

— Нет, — Боб потер уставшие глаза. — Это почерк. Места сброса — удаленные, труднодоступные. У каждой жертвы одинаковые следы на запястьях — он их связывал, но веревку забирает с собой. Это сувенир. Он наслаждается воспоминаниями.