# Разговор с тенью

Георгий Юрский

Только оправившись от инсульта, олигарх Владимир Родионов плывет на яхте на Соловки, чтобы собороваться там. Но в пути умирает от повторного удара. Его племянница Александра, рискующая остаться без наследства, чувствует, что дело нечисто. Она просит своего молодого человека Артема, бывшего сотрудника полиции, разобраться в этом деле. При изучении состояния дел покойного ему становится понятным, что олигарх у многих стоял на пути. Что же случилось на яхте? Кто виноват в его смерти?

© Юрский Г. 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

## Глава 1

– Где труп то? – спросил старший санитар и, подойдя к краю причала, шумно высморкнулся прямо в море, мелкая рябь которого поблескивала солнечными зайчиками.

– В морозильной камере, известно где. Жара то вон какая стоит, в каюте бы запахло уже. Пойдем провожу, – с этими словами капитан пригласил санитаров на борт роскошной яхты.

Белые борта корабля обрамляла золотая полоса поручня, а несколько рядов окон сверкали черным глянцем тонированного стекла. Вокруг санитаров кружили чайки, как будто догадываясь о присутствии мертвого тела на борту яхты. Легкий бриз, идущий с Белого моря, лишь слегка остужал разогретую солнцем палубу корабля.

– Эх, живут же олигархи, – вздохнул второй санитар, оглядывая резной декор кают компании, через который они спускались в трюм яхты.

– Ну, положим, не живут, а помирают, – хохотнул старший. – Чего он вообще поперся на Соловки, если уже лежачий был? – обратился он к моряку.

– Собороваться хотел, – как по написанному отрапортовал капитан, молодой мужчина с загорелым и обветренным лицом, отведя взгляд от санитаров.

– Это чего такое он хотел сделать? – переспросил старший.

– Ну типа причаститься перед смертью, – уже нормальным тоном ответил моряк, которому явно было не по себе от трупа на борту.

Подойдя к двери в морозильную камеру, санитары протиснулись через ряд металлических стеллажей.

– Вытащили из камеры, чтобы места хватило, – пояснил капитан.

Зайдя в камеру, санитары мельком осмотрели труп исхудавшего старика и раскрыли черный пластиковый мешок, в который начали упаковывать тело.

– Ого, как окоченел то, – удивился старший.

– Так мощная камера. Мы же в основном от Териберки за крабом ходим, там по пол тонны замораживать приходится, – капитан пожал плечами. – Да и шли мы два дня, вчера сеть браконьерскую на винты намотали. Нырять пришлось.

– Да уж, брэки у нас краев не знают, скоро семги совсем не останется, – согласился второй санитар.

Пока санитары упаковывали и выносили тело на палубу, капитан отлучился и вернулся с двумя листочками.

– Вот тут выписка из судового журнала и свидетельство о смерти. Подписано мной, капитаном Бояринцевым и двумя матросами.

– Ух ты, а чего, так можно делать? – удивился старший санитар.

– Конечно, можно. Я на корабле единственная власть. Могу свидетельство рождении выписать, завещание заверить, – горделиво подтвердил капитан.

– А развести можешь? – второй санитар сверкнул в ухмылке желтыми от никотина зубами. – А то Колян со своей давно мучается, а она не дает развод.

– Это не могу, – подыгрывая собеседнику, вздохнул Бояринцев. – Придется Коляну дальше мучиться.

Их разговор перебил вышедший из главной каюты невысокий молодой мужчина со стильной прической и тщательно ухоженной бородой. Лицо его было бесстрастным, но в глазах чувствовалась печаль и забота.

– Добрый день. Я сын покойного. Антон Родионов. Тут история болезни отца, первый инсульт и все такое, – с этими словами он протянул бумаги санитарам.

– Да оно нам не надо. На вскрытии сами разберутся что к чему, – пожал плечами старший.

– А оно обязательно должно быть? Мне бы побыстрее тело в Москву увезти. Можно как-то поспособствовать? – молодой человек занервничал.

– Ну, а как иначе то. Он же не в медучреждении помер. Домашних всех вскрывают, – развел руками санитар.

– Погодь, а с татарином же недавно случай был. Родственники заявление написали, мол, религия не позволяет, и его без вскрытия выдали, – вмешался второй.

– Короче. Мы решим вопрос, завтра тело выдадут. Только надо будет порешать с нашим начальством, – старший санитар хитро прищурился.

– Все компенсирую, – Антон полез за портмоне.

– Давай через пару часов к моргу подъезжай, там все решим, – санитар начал диктовать ему адрес.

## Глава 2

Александра Нарышкина проснулась от резкой трели звонка будильника на ее телефоне. Артем, ее любовник, даже не пошевельнулся, продолжая крепко спать. «Мне бы так», – с небольшой завистью подумала Александра, глядя на любимого мужчину, негромко похрапывающего в кровати. Артем работал фрилансером и мог себе позволить спать до обеда, в отличии от подруги, которой надо было ехать в офис. Хоть она и была генеральным директором в своей компании, ей надо было подавать пример подчиненным и приходить на работу вовремя. По крайней мере, женщина постоянно сама себя в этом убеждала.

Стараясь не шуметь, Александра прошла на кухню и приготовила себе кофе. Артем переехал к ней совсем недавно, и она пыталась не отпугнуть его. «Может, завтрак ему приготовить?» – подумала было Александра, но потом передумала. «Больно жирно ему будет, хватит, что я ему ужины по два часа готовлю. В конце концов, может, это у нас с ним ненадолго».

Допив кофе и доев остатки вчерашней лазаньи, Александра тихонько прошла в спальню, вытянула из шкафа первые попавшиеся джинсы, затем, также не глядя, она достала футболку. Главным своим достоинством Александра считала то, что к своим тридцати пяти годам она ни на грамм не потолстела и носила все тот же размер, что и в институте.

В Санкт-Петербурге стояла жара, поэтому Александра прихватила еще и запасную футболку. В ее старенькой «Ауди» барахлил кондиционер, а заправить его ей было некогда. Хотя Артему только что вернули права, она не решалась попросить его помочь, хотя он вполне мог справиться с этой задачей. Александра вкладывала все свое свободное время и деньги в бизнес, поэтому приходилось терпеть тяготы и менять футболки по несколько раз в день. Такую жару из-за высокой влажности в Санкт-Петербурге она переносила с трудом.

Сев в машину, Александра включила радиостанцию с джазовым репертуаром. У нее и так был бешеный темперамент, поэтому она старалась в автомобиле слушать максимально спокойную музыку, чтобы не раздражаться из-за жары и пробок. Но Александра не успела вслушаться в джазовую импровизацию, когда радио выключилось, и на экране бортового компьютера высветился значок телефона «Антон Родионов». Это звонил ее двоюродный брат.

– Да, Антон, я слушаю, – чуть резче, чем она сама того хотела, прозвучал ее голос.

– Шура, привет, – голос брата звучал как-то глухо. – Тут такая история, отец мой умер.

– Как? Когда? – не поверила своим ушам Александра.

– Позавчера ночью. Повторный инсульт. Мгновенно.

– Твою мать. На этой неделе же размещение акций должно быть! А чего вчера не позвонил? – мысли Александры перескакивали с темы на тему.

– Вчера мы в море были. Связи не было, – Антон как будто оправдывался.

– На фига вы вообще туда больного человека потащили? Только из Германии вернулся. Ты сам мне рассказывал, как он перелет с трудом перенес. Какие Соловки могли быть в его состоянии? Что у вас в Москве церквей мало?! – Александра распалялась все сильнее.

– Отец настоял. Мол, единственное святое место, где он благодать ощущает. Духовник его там. Он собороваться хотел…

Антон хотел еще что-то добавить, но Александра его прервала:

– Ты понимаешь, что я кучу бабла вбухала в это размещение. И тут главный акционер мертвый. Ни один инвестор ничего не вложит! Говорила же ему, перепиши на меня, он мне обещал до размещения все сделать. Как специально! – Александра понимала, что ее заносит, но умолкнуть не могла.

– Так. Прекрати истерику. Никто на твою фирму не претендует! – неожиданно громко и решительно возразил Антон.

– Ага, завел любимую песню. Скажи еще, что я неврастеничка и в бизнесе мне делать нечего! – Александра хотела еще много чего выпалить, но из динамиков уже лился джаз.

Антон нажал отбой, не желая слушать истерику двоюродной сестры. Александра в горячке хотела перезвонить кузену, чтобы объясниться, но передумала. Затем она набрала Артема, который, естественно, не отвечал, продолжая спать. «Давай же, просыпайся!» – Александра со злости постучала по рулю. Выплеск эмоций помог ей справиться с собой и доехать до работы без происшествий.

Первым делом она пригласила к себе главу юридического департамента, дородного мужчину с копной седых волос.

– Павел Георгиевич, у нас ЧП. Мой дядя, ну наш главный акционер, Родионов Владимир Николаевич, вчера умер. Дарственную на меня, похоже, так и не успел написать. Какие вредные последствия нас ожидают? – Александра старалась говорить в максимально деловом тоне.

– Ну как минимум, полгода с его долей мы ничего сделать не сможем. Пока наследники в права не вступят. Да и его доверенность, выданная вам, утрачивает силу, – юрист снял очки и сложил их в футляр, после чего продолжил: – Насчет остального мне надо подумать. Но, Александра Алексеевна, очень не вовремя ваш дядюшка скончался.

– Он обещал в завещании мне ее оставить, – женщина пыталась уцепиться за какую-то надежду.

– Это замечательно, но в права наследства вы только через полгода вступите. И это если никто оспаривать не будет.

Отпустив юриста, Александра приняла несколько сотрудников со безотлагательными вопросами, после чего снова принялась звонить Артему. Ей нужен был совет близкого человека. Ее престарелая мать или бестолковые подружки на роль советчика не годились.

– Да, – прозвучал из динамика телефона заспанный голос.

– Артемий, – Александра так называла любовника, – нам надо увидеться, приезжай ко мне в офис. Это очень срочно.

– А что случилось то? – Артем чуть оживился, но явно еще не проснулся до конца.

– Дядя Володя умер. Давай, жду тебя. Пообедаем и обсудим.

– Ну, как бы, ожидаемо. Инсульт то у него серьезный был, – мужчина заразительно зевнул.

– Ожидаемо или неожиданно, какая разница. Я могу без своей доли обещанной остаться. Как его наследники себя поведут, никто не знает, – раздраженно проговорила Александра.

– Так, погоди минуточку, а ты разве не наследник? – Артем все еще не отошел ото сна.

– Я наследница второй очереди. Жена и дети первой. Так что, если в завещании ничего про меня нет, плакала моя доля. Антону все отойдет.

– Да не, привет в завещании дядя Володя тебе точно передаст, – хохотнул он, но после неловкой паузы продолжил: – По любому тебе оставит, без тебя контора эта точно развалится, – Артем попытался утешить подругу после неуместной остроты.

– Лесть прибереги для другого случая. Приезжай, пообедаем вместе, – заключила Александра.

* * *

Через час они встретились в модном кафе на канале Грибоедова. Место выбирала Александра, поэтому Артем чувствовал себя там не очень уютно. Музыка была слишком громкой, народу чрезмерно много, так что они с трудом нашли столик. Присев, оба быстро выбрали себе по бизнес-ланчу и принялись обсуждать перспективы развития событий.

– Я думаю, дядя Володя обязательно тебя указал наследницей. Он же при всех на юбилее это проговорил, – первый начал Артем.

– А я думаю, что нет. И из-за этого его быстренько родственнички и прикончили. Сначала первый инсульт подстроили. Да и повторного инсульта наверняка не было. Ну или был, но его спровоцировали. Зачем они вообще его туда потащили? Надо во всем разобраться. Давай. Ты же журналист-расследователь. Расследуй, – Александра выпалила это все на одном дыхании.

– Ага. Почини утюг, ты же программист, – отшутился Артем, но задумался и продолжил уже серьезным тоном: – Ну если я правильно понимаю, сейчас ему быстро патологоанатомическое вскрытие произведут и, если криминального ничего не увидят, тело выдадут. Дальше родственники могут тело кремировать, и ищи-свищи потом доказательства насильственной смерти.

– Вот. А наследство огласят только через полгода. Может, братец мой Антон вообще завещание подменит. И мы уже ничего задним числом не докажем, – распаляла сама себя Александра.

– Да уж. Хорошее у тебя мнение о родственниках.

– Так Антон меня ненавидит, потому что я баба, но при этом успешнее его в три раза. У него Оксфорд закончен, все возможности отцом дадены, а его холдинг на ладан дышит. А я здесь ЕБИТду утроила за два года.

Артем не стал спрашивать, что это такое, понимая, что это термин из области финансов. Сам он десять лет отработал в пресс-службе полиции, и об экономике знал только из материалов дел обманутых дольщиков или жертв финансовых пирамид.

– Я так думаю, что надо в прокуратуру Архангельскую или, где там тело сейчас находится, срочно писать, что есть подозрения на насильственную смерть. Копию в Следственный Комитет. Чтобы они судебно-медицинскую экспертизу назначили. Там объем исследований побольше, могут что-то подозрительное найти.

– Ну вот. Ты же у меня молодец, – напряженное лицо Александры озарила нежная улыбка. – Только так, чтобы мои уши не торчали, сможешь сделать? Мне еще с родственничками дальше вместе существовать. Плохо, будет если узнают, что это я на них натравила прокуроров, – она заискивающе посмотрела на своего молодого человека.

– Прокуроры обязаны даже на анонимные сообщения о совершенном преступлении реагировать. Отправят по подследственности, в Следственный Комитет. Просто ответ не обязаны писать, – поцокав языком, задумчиво сообщил Артем. – Займусь сейчас же. Но, по-хорошему, туда надо лететь и местных ментов, а может, следователя из комитета мотивировать. Есть у меня там человечек…

– Артемий, я тебе сейчас брошу на карту денег. Лети сегодня же. Если там дело нечисто, надо вывести моих родственничков на чистую воду.

Артем молча кивнул и полез в телефон бронировать рейс. Александра тем временем перевела ему денег на счет и снова с обожанием посмотрела на своего мужчину, сосредоточенно подбиравшего рейс:

– Какой ты у меня все-таки хороший.

– Ага. И подкаблучник.

## Глава 3

Елизавета, мать Александры, была младшей сестрой Владимира Николаевича Родионова. Но в отличии него, она не могла похвастаться успешностью. В восемнадцать лет Лизе надоело жить с родителями в Москве, и она поступила в институт пищевой промышленности в Ленинграде и уехала туда жить в общежитие. Реальность оказалась совсем не такой романтичной, как ей казалось. Стипендии не хватало даже на еду, не говоря уже о нарядах или развлечениях. Но просить у родителей денег или тем более возвращаться, Лиза не хотела. Она устроилась подрабатывать в «собес», как тогда называли отдел соцзащиты и разносила пенсионерам продукты.

Два года помаявшись в общаге, Елизавета вышла замуж за однокурсника, обеспеченного ленинградца, которому родители купили кооперативную квартиру в новом районе города возле Комендантского Аэродрома. Свадьбу они играли в крайне престижном в 80-е годы ресторане «Метрополь» на углу Садовой и Невского. Гостей было много, в том числе вся Лизина родня из Москвы. Самым ярким впечатлением ее старшего брата Володи Родионова от Ленинграда был универмаг «Гостиный двор», расположенный напротив ресторана, и его посетители.

– Лиза! Там иностранцы настоящие! Сорок человек. Как в Москве на Олимпиаде! На автобусе приехали, мне «Кэмел» подарили. Я им помог в магазине с продавцом объясниться. Не зря английский учил, – Володя с гордостью показал сестре пачку сигарет с верблюдом.

– Господи, нашел чему удивляться, да это же финны обычные. Приехали, чтобы тут нажраться, – пожала плечами невеста, уже знакомая с частыми гостями северной столицы.

После свадьбы поначалу все шло неплохо, и вскоре родилась Александра. Молодые родители, правда, ждали сына и уже придумали ему имя Саша, но не растерялись и назвали дочку Александрой. Елизавета взяла академический отпуск, чтобы растить дочь. Но тут молодой муж подался во все тяжкие, и вскоре семья распалась. При разводе муж оставил Елизавете квартиру, так что она осталась не с пустыми руками.

Но растить дочь и одновременно работать у нее не очень получалось. Александра росла болезненным ребенком, помогать было некому, так как бабушка жила в Москве, а родители мужа судьбой внучки не интересовались. Институт Елизавета так и не закончила и всю жизнь проработала регистратором в соседней поликлинике. Там сквозь пальцы смотрели на ее частые больничные. Пару раз Владимир Николаевич, когда уже прочно встал на ноги, предлагал ей вернуться в Москву, даже обещал купить квартиру, но тут уже Александра наотрез отказалась менять школу. У нее, росшей довольно необщительным ребенком, наконец появилась подруга, и она категорически отвергла идею ехать в другой город.

– Мама, я никуда не поеду, хоть убей меня. Здесь у меня друзья, волейбол, что я в твоей Москве буду делать? – безапелляционно заявила Александра во время их последнего разговора на эту тему.

– Там дядя Володя нам все устроит, в хороший институт поступишь, – робко пыталась спорить с ней мать.

– С моими оценками и двумя олимпиадами я здесь в Финэк запросто поступлю. Он не хуже Вышки московской, кстати.

Александра закончила школу с золотой медалью и действительно поступила в Финансово-экономический институт, считавшийся на тот момент одним из самых престижных вузов Санкт-Петербурга. Там она выучилась на экономиста и по протекции дяди пошла в компанию его питерских партнеров. Это была небольшая организация, занимающаяся логистикой. Там Александра доросла до позиции топ-менеджера и, в момент ухода собственника на пенсию, уговорила Владимира Николаевича выкупить компанию. Став генеральным директором, Александра развила новые направления, получила свидетельства о включении в реестры таможенных представителей и уполномоченных экономических операторов, в общем, существенно развила фирму и сделала ее крайне прибыльной.

Владимир Николаевич неоднократно подтверждал ей готовность переписать на нее ее трудами раскрученную компанию, но руки до этого у них все не доходили. Ему нужны были какие-то документы от сына, потому что он стал наследником доли умершей жены, и они толком не разделили наследство. Александре тоже было вечно некогда, так что фирма оставалась в собственности дяди. В этом году она решила провести реорганизацию и привлечь арабских инвесторов, с интересом смотрящих на российский рынок логистики. Тут уже все документы были в порядке, но в этот момент у Владимира Николаевича случился инсульт, и поход к нотариусу снова отложился.

Незадолго до инсульта Владимир Николаевич роскошно отпраздновал свое шестидесятилетие. Он снял целую гостиницу в центре Москвы и созвал туда всех своих родственников и друзей со всей страны. Александра тоже получила приглашение на себя и на спутника. У нее в тот момент только начинался роман с Артемом, и она долго размышляла, брать его с собой или нет. В итоге, Александра все-таки решилась, и как ей показалось, не прогадала. Во-первых, на юбилее никто из родственников не приставал к ней с вопросами, когда же она наконец выйдет замуж. Для тридцатипятилетней Александры это был набивший оскомину вопрос. Во-вторых, Артем, до этого бывший лишь обычным поклонником, сразу перешел в разряд потенциальных женихов. Но он не сразу согласился на совместную поездку в Москву.

– Аликс, – Артем называл ее на манер последней императрицы Российской империи, – Я же там никого не знаю. Да и не удобно как-то.

– Неудобно спать на потолке. Одеяло падает, – Александра вспомнила мамину шутку. – А выручить любимую женщину, нахаляву скататься в Москву и вкусно поесть, это очень даже удобно, – Александра искоса взглянула на Артема, пытаясь понять, как он отреагирует на слово «любимая».

Никакого отторжения это слово у мужчины не вызвало, и он развел руками, признавая отсутствие контраргументов.

– Просто если я скажу, что поеду одна, мой дядя посадит меня за стол к каким-нибудь женихам. Это точно окажутся какие-нибудь скуфы, – Александра применила молодежный жаргон. – Обычно это дети его друзей, рвотный порошок, одним словом. А так сядем с нормальными взрослыми людьми.

– Аликс. Я даже торжественно тебе пообещаю не нажираться, – Артем изобразил рукой пионерский салют.

За недолгое время их знакомства Александра уже поняла, что у Артема есть проблема с алкоголем. Десять лет в полиции давали о себе знать. Выпить он любил, но иногда перебирал, и устраивал, как он сам потом их называл, «перформансы». Он искрометно шутил, пел под гитару и сыпал анекдотами и историями из жизни. Как правило, это было гомерически смешно, но иногда он перебирал, и тогда Александре было за него мучительно стыдно. Прошлый перформанс закончился для Артема лишением прав на год, так как он попался сотрудникам спецбатальона ДПС, не пожелавшим разговаривать с «важными людьми из главка».

Правда, на юбилее их посадили за стол с сильно пьющими друзьями Владимира Николаевича, по имени Эдик и Юра, которые задались целью проверить спутника Александры на устойчивость к алкоголю.

– Нам в семье нужны нормальные мужики, а не питерские интеллигенты, – с порога объявил Эдик, худощавый мужчина с копной седых волос.

Артему он показался похож на Мика Джаггера, и как оказалось, Эдик тоже был музыкантом. В какой-то момент он отнял микрофон у солиста группы, развлекающей гостей, и исполнил несколько песен под бурный аплодисменты гостей. У него оказался незаурядный голос, менявший тональность в зависимости от исполняемых песен. К тому же он прекрасно импровизировал, явно не стесняясь выступать на публике.

Кроме музыки, второй страстью Эдика была охота. Как понял Артем, он ездил по всему миру, добывая трофеи, а в России все свободное время проводил в охотничьем хозяйстве Владимир Николаевича Родионова. За вечер Эдик успел показать Артему на смартфоне добрый десяток фотографий трофеев и рассказать пару занимательных охотничьих историй.

Юрий Петрович, как он сам представился, был полной противоположностью своего друга. Бритый наголо и огромный как медведь, он к тому же еще немного косолапил. Как сообщила потом Артему Александра, Юрий Петрович был известным боксером и даже что-то выиграл на первенстве СССР, перед тем как стать одним из лидеров бандитской группировки в Москве.

В отличии от Эдика, Юрий Петрович публично не выступал, но тоже успел проявить себя. Во время перекура на улице возле гостиницы к Александре попытался пристать подвыпивший прохожий. Раздосадованный ее отказом, он грубо схватил ее за руку, и уже через секунду корчился на тротуаре, получив от Юрия Петровича короткий удар в печень. Причем уже через секунду, бывший боксер продолжил беседу как ни в чем не бывало.

Но как Эдик с Юрий Петровичем ни старались, Артем ушел с вечера на своих двоих, хоть и изрядно пошатываясь. Оба товарища по очереди сообщили Александре, что одобряют ее выбор. Эдик, проживший немало лет за границей, был более красноречив.

– Шурочка. Малец нам в семью сгодится. Анекдоты знает, выпить горазд. Ну и это, – Эдик подмигнул девушке. – Good looking guy. Дети красивые будут.

Александра густо покраснела и не нашлась, что ответить. Юрий Петрович, по обыкновению, был немногословен:

– Парень в порядке.

Мнение дяди Александре услышать не довелось, он был занят многочисленными гостями. А ровно через неделю после юбилея его сразил обширный инсульт. Большинство родственников сошлись во мнении, что именно празднование с огромным количеством выпитого спиртного и послужило причиной кровоизлияния.

## Глава 4

После обеда с Александрой Артем отправился домой, там взял паспорт, спортивную сумку с набором вещей и свой ноутбук. Рейс был вечерний, поэтому он успел заехать к знакомому судмедэксперту. Прихватив с собой недорогой армянский коньяк, Артем расположился в кофейне на улице Некрасова, куда из Городского центра судебных экспертиз к нему вышел Лев Аркадьевич, невысокий старичок с лысой головой и кустистыми седыми бровями.

– Молодой человек, таки выглядите как живой! – лучезарно улыбнулся эксперт и протянул руку.

– Пока не ваш клиент. Вы тоже прекрасно выглядите, – Артем пожал протянутую руку и указал рукой на столик.

– Что в наши края привело? Опять что-нибудь расследуете? Читал прошлый материал, здорово вы в истории с расчлененкой разобрались. Женщину ту и посадить могли.

– Ну это же вы мне подсказали, что он от передоза умер, а жена уже мертвое тело распилила.

– Таки что на этот раз? Снова труп?

– Если честно, то да. Богатый человек. Год назад был мощный инсульт. Не ходил, толком говорить не мог. Тут ни с того ни с сего заявляет, точнее, нам так родственники говорят, – поправился Артем, – что он хочет поехать на Соловки. Чтобы там собороваться в монастыре. Причем еще и на яхте поплыл. Результат – повторный инсульт. Есть основания полагать, что его там прикончили, ну или спровоцировали инсульт. Это возможно сделать? А главное, как это потом обнаружить? – Артем перевел дух.

– Ну, я вам, молодой человек, так скажу. Инсульт может что угодно спровоцировать. Волнение, алкоголь, физические нагрузки. Давление скакануло или головой ударился. Тем более повторный инсульт. Повторяю, то угодно может быть причиной кровоизлияния в мозг.

– А препараты какие-то могли ему дать? Чтобы наверняка помер. Яд какой-нибудь? – Артем не сдавался.

– Ну, дорогой мой человек, вы детективов перечитали. Конечно, есть в Южной Америке лягушка такая. Древолаз. У нее на коже яд бахратотоксин содержится, таки там скорее клиническая картина инфаркта будет. Нет, точно не яд, – эксперт покачал головой, и на его взмокшей от испарины лысине заиграли блики света. Он продолжил: – Тут надо в крови искать некоторые лекарственные препараты или кофеин банальный. Это если его накачали препаратами для повышения давления.

– А это будут при судмедэкспертизе делать? В Архангельске, скажем? Сложная это процедура?

– Молодой человек, это и в Питере, и в Москве просто так не будут делать. Если только следователь или дознаватель такие вопросы в поручении не задаст. Тогда на судебно-химическую экспертизу отправят. Еще ее для простоты токсикологией называют. И там хроматография может следы лекарств выявить. Если есть оборудование, то это несложно, – эксперт явно сел на своего конька и не смотрел на собеседника, который лихорадочно записывал мудреные термины в телефон.

Через десять минут Артем поблагодарил Льва Аркадьевича за помощь, вручил ему коньяк и рассчитался за кофе. Распрощавшись с экспертом, он вызвал себе такси в аэропорт. По дороге Артем задумался: «Вот нашел себе подругу. Не соскучишься». Продолжая ворчать, тем не менее он ощущал, что воодушевлен поездкой.

Артем уже три года занимался журналистикой, но дело это оказалось не таким занятным, как ему предполагалось. Девяносто процентов времени он сидел за ноутбуком, просматривая сайты госзакупок, либо мониторя новостные ленты телеграм-каналов, и это было довольно однообразно. Так что поездка в Архангельск, где надо будет общаться с причастными к таинственной смерти Владимира Родионова, его заинтриговала. Артем до конца не понимал своих чувств к Александре, и перспектива биться насмерть за ее сокровища его не особо интересовала. Но тяга к авантюрным сюжетам всегда была его движущей силой.

Собственно, и со службы в полиции его выгнали ровно за это. В отличии от других коллег, нередко приторговывающих информацией с места происшествия, Артем четко выстраивал работу с журналистами. Все приближенные средства массовой информации получали информацию заранее, но выдавали ее в свет только после размещения официального пресс-релиза. Пусть даже и спустя несколько секунд, но формально придраться было не к чему. За это Артем ничего не просил для себя, зато лично редактировал материалы подшефных средств массовой информации и вычеркивал упоминания тех или иных генералов ГУВД, по которым собирались пройтись журналисты.

Он любил брать сложные случаи, добывать по ним фактуру и отдавать хорошо знакомым журналистам. Те просто перекладывали факты на бумагу и делали успешные публикации, не забывая благодарить Артема ужинами в ресторанах или подношениями в виде алкоголя.

Все шло хорошо до тех пор, пока в деле о громком заказном убийстве не появились интересанты из «Большого дома», так в Санкт-Петербурге называли здание ФСБ на Литейном, 4. В деле было все довольно просто: жертва, наемный убийца и заказчик, скрывшийся от правосудия. Обвинение было предъявлено, дело шло к суду, но вдруг прокуратура вернула дело на доследование, а затем ФСБ арестовала оперативника «убойного» отдела, ведущего дело. Ему предъявили превышение служебных полномочий и арестовали на два месяца. Для Артема это послужило вызовом, и он лично поехал на свидание к полицейскому в новое здание Крестов. Они были хорошо знакомы, и Артем не мог поверить в виновность Тимура, так звали оперативника.

– Тёма, не надо тебе это. Я сам справлюсь, – с порога объявил Тимур, увидев своего товарища.

– Бро, давай ты все расскажешь, а потом вместе решим, – Артем примирительно поднял руки. – Что у тебя там за превышение?

– Ну смотри. Исполнителя мы взяли сразу, тупой оказался. Переодел куртку, знаешь, такие есть, двусторонние, с одной стороны серая, с другой синяя. Думал, мы не догадаемся. Отследили по камерам, приняли в тот же вечер, – Тимур не без гордости начал вспоминать обстоятельства дела.

– Ну да, припоминаю. Я же сам тогда пресс-релиз с твоих слов писал, – кивнул Артем.