Madame Renal
Игра в тишине

Предупреждение

Важно!

Данная книга содержит материалы, предназначенные для лиц старше 18 лет! В ней присутствуют описания сцен, которые могут быть восприняты как шокирующие, тревожные или неприемлемые для некоторых читателей. В ней присутствуют сцены жестокости, сексуального содержания, ненормативной лексики и другие элементы,которые могут быть шокирующими, тревожными или неприемлемыми для некоторых читателей. Я НЕ оправдываю никаких ситуаций или действий, которые происходят между этими персонажами. Это взрослый, мрачный роман, не подходящий для тех,кому меньше восемнадцати лет! Пожалуйста, убедитесь, что вы готовы к прочтению подобного контента, прежде чем начать чтение. Если у вас есть сомнения или вопросы, рекомендуется воздержаться от прочтения данной книги!

Аннотация

Она не знает, что такое надежда. Она просто существует, и в этом её сила и её слабость. В этом её проклятие.

— Я буду твоим страшным кошмаром. — Я с трудом сглотнула, пытаясь вернуть себе контроль. Не могла понять, почему его близость так на меня действует.

Сердце подпрыгивало до горла. Вдруг одежда показалась мне слишком тесной и мне захотелось ее сорвать. Мне стало жарко, ткань неприятно терлась об чувствительную кожу. Кружевной лифчик раздражал соски, а между ног вспыхнул жар.

— Ты не сможешь убежать от меня. — прошептал он, наклоняясь к моему уху, опаляя его жаром.

Кажется, я наслаждаюсь этим ужасом. Я понимаю, что мне не хочется, чтобы он останавливался. Я никогда не испытывала таких эмоций и ощущений. Черт возьми, мне это нравится. И плевать, ведь этого парня я больше никогда не увижу. Ведь так?

— Я буду рядом, когда ты будешь спать. — его голос звучал холодно и хрипло, и в нем была скрытая угроза. — Поймаю тебя, когда будешь убегать. Ты станешь моей добычей.

Я понимала, что мне стоило еще в первую встречу оттолкнуть его, но я не смогла. Не смогла сопротивляться. Это было безумие. Ураган, неожиданно появившийся в моей жизни. Я знала, что должна бороться, но страх парализовал меня. Его присутствие было как яд, проникающий в каждую клеточку моего тела, разрушающий меня изнутри. Я пыталась кричать, но голос застрял в горле, заглушённый его холодной, безжалостной силой.

Он стал моим кошмаром, моим демоном, моим искуплением. Я не знала, что страшнее — быть с ним или без него. Но одно я понимала точно: этот ураган никогда не утихнет. И я больше не смогу спрятаться от него.

Его слова — яд, его прикосновения — пытка, а его любовь — смертельный приговор.

Посвящается всем тем, чьи голоса еще не прорезались. Кричите. Кричите так, чтобы вас услышал весь мир.

Глава 1

Шарлотта

Десять лет назад

Дверь издала едва уловимый скрип, когда я открыла ее, чтобы проверить, откуда доносятся странные звуки. Я оказалась в длинном тёмном коридоре, где эхо разносило глухие вздохи. Мои ноги тянули меня к кабинету отца, но разум говорил бежать. Дверь в кабинет была приоткрыта, отчего в щель просачивался теплый свет от настольной лампы, которую отец включал всегда, когда садился работать.

Старая половица скрипнула под моим весом, когда я подошла к двери. Я замерла, опасаясь, что отец услышит. Он будет злиться, если узнает, что я шастаю ночью по коридорам. Он будет очень зол. Мне нужно вернуться в свою комнату. Я развернулась, чтобы уйти, но вдруг услышала женский голос.

— Быстрее, Лоренс! — кричит женщина. Это не моя мама. И что происходит? Ей плохо? Я ничего не понимаю.

Прильнув к деревянной массивной двери, я заглядываю внутрь. Сначала я вижу огромный деревянный стеллаж, заполненный книгами и статуэтками, которые коллекционировал отец. Но затем, сдвинувшись левее, вижу отца, стоящего боком к двери, его рубашка расстёгнута, а чёрные брюки спущены до колен. Сердце бешено колотится, вызывая гул в ушах.

— Ну же! Я почти закончила! — снова кричит эта женщина, что лежит на столе отца. Ее юбка задрана до живота, волосы растрёпаны. Она выглядит измотанной.

Кто это? И что они делают? Где мама?

Я осторожно приседаю, а потом выпрямляюсь, чтобы разглядеть кого-нибудь еще в комнате. Но никого не нахожу. Отец хватает женщину за горло и сдавливает его. Она тяжело дышит, её дыхание становится прерывистым и тяжёлым, словно сейчас задохнется.

— Заткнись! — кричит отец, от чего я подпрыгиваю на месте. Потеряв равновесие, я падаю на дверь, выставляя руки перед собой. Я с грохотом падаю на пол, уже в кабинете отца, а дверь громко бьётся об стену.

Я приподнимаюсь на колени, медленно поднимая голову, встречаясь с тяжелым взглядом отца. Он очень зол. Натянув брюки, он поднимает меня с пола и тащит в мою комнату. Как только мы заходим, я тут же лечу на пол, сильно ударяясь рукой.

— Ты слишком любопытна, моя дорогая. — его голос груб, но сейчас его голос звучит более спокойно, что ли? Он не просто раздражен, как всегда, а он очень зол. — Но не волнуйся, скоро все будет так, как я хочу.

Отец берет мой ночник с прикроватной тумбочки и выдергивает из него шнур. Этот ночник был единственным источником света в комнате, и теперь она погружается в темноту.

Дверь чуть приоткрыта, и теплый свет струится из комнаты, отбрасывая тень отца на меня. Я съеживаюсь, прижимаясь к кровати, когда отец наматывает провод на руку. Мои глаза широко раскрываются, когда другой конец провода с грохотом ударяется о пол, пока отец яростно бьет им по паркету. Мое тело сотрясает дрожь, и я чувствую, как глаза начинает щипать от слез.

В комнате становится тихо, только слышен шум с улицы и редкие капли дождя, барабанящие по окну. Я не могу поверить, что все это происходит со мной. Почему отец так себя ведет? Что я сделал не так? Эти вопросы крутятся в моей голове, но я не нахожу на них ответов.

— Послушные девочки должны спать в такое время. — Его голос был груб, отчего волоски на затылке встали дыбом.

Задыхаясь от боли, я схватилась за бок, куда пришел удар проводом. Сердце бешено колотилось. Он наклонился ко мне, его лицо было скрыто тенью, но я видела блеск в глазах.

— Надо было выкинуть твою мать еще в тот день, когда она явилась ко мне на порог. — прошипел он, и его голос звучал как сталь. Его слова эхом отдавались в моей голове, и я чувствовала, как страх сковывает мое тело

Отец схватил меня за волосы и рывком поднял на ноги. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Боль в боку пульсировала, и я чувствовала, как кровь стекает по телу.

Почему он так говорит? Он ведь мой отец.

Я не могла поверить своим ушам. Мой отец, человек, который всегда казался мне сильным и мудрым, теперь говорил такие ужасные вещи. Его слова ранили меня сильнее, чем любая физическая боль. Я чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

— Папа, пожалуйста, отпусти меня, — прошептала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он отпустил мои волосы, но только для того, чтобы снова нанести удар проводом. И в этот раз я почувствовала жгучую боль в спине. Из меня вырвался крик, и тут же в горле образовался ком. Я попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял в лёгких, не давая мне нормально дышать.

Вокруг всё казалось нереальным, как будто я попала в кошмар.

Где мама?

— Мам! — я крикнула изо всех сил. Отец присел передо мной на корточки и внимательно посмотрел на мое заплаканное лицо. Его всегда раздражали мои слезы. Он говорил, что ненавидит, когда я плачу.

— Твоя бестолковая мамаша, вероятно, уже приняла свою дозу снотворного и погрузилась в сладкие сны, укрывшись от реальности. — Он сделал замолчал, возвышаясь надо мной. — Поэтому не думаю, что она тебе чем-то поможет.

— Смотри на меня. — его голос режет, как нож. Я не могу ослушаться, и медленно открываю глаза.

Отец берет мой подбородок и заставляет меня смотреть в его глаза. Они полны ненависти и презрения. Я чувствую, как страх сковывает меня, словно ледяные цепи.

— Ты не должна была родиться. — его слова как удары хлыста. — Ты ошибка, которую нужно исправить.

Схватив меня за волосы, он швырнул меня на кровать, вытирая свою руку о штанину, словно вымазался. Он отступает на шаг, и я слышу звук открываемой двери. Свет из коридора заливает комнату, и я вижу, как отец уходит, но останавливается, обернувшись ко мне.

— Если ты откроешь рот, это будет последнее, что ты скажешь. — Я заметила, как его белые зубы сверкнули в полутьме.

Я не могла дышать. Его голос был низким, почти рычащим, и в нем слышалась угроза, от которой по спине пробежал холод. Тело продолжало трясти от страха или от боли. Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Что он имел в виду? Мне страшно. Мамочка!

Тело тряслось, а места, куда бил отец, жутко болели, я чувствовала жар, приливающий к ранам. Я хотела сорваться с места и побежать к маме, но после отбоя мне не разрешалось покидать комнату. Я боялась отца, поэтому я свернулась в калачик и закрыла глаза, чувствуя, как от боли пульсируют раны, а голова жутко болит.

Я не знала, что будет завтра. Вдруг отец снова будет избивать меня. И что мне тогда делать? Стоит ли мне рассказать маме? Или лучше послушать отца?

***

Наши дни

Тот день я запомнила навсегда. В тот день я последний раз говорила. Последний раз звала маму, но она этого не слышала и больше никогда не сможет услышать. В тот день я последний раз могла поговорить со своей любимой няней о прекрасной осенней погоде на улице и о замечательном пироге Татьяны, который она испекла утром. В тот я последний раз была собой, в последний раз могла смотреть на отца с любовью, последний раз могла напевать с горничной ее любимые песни, когда она убиралась утром в моей комнате. Последний раз могла быть счастливым ребенком.

И вот, спустя десять лет, я стою в гостиной, хватаясь за руку своей матери. На глазах наворачиваются жгучие слезы, от чего в глазах мутнеет. Желудок провалился куда-то вниз. Я смотрела на мать умоляющими глазами. Это конец.

— Ты выйдешь за него замуж! — пока отец кричал, весь дом затих. Ни привычной суеты, ни звонов тарелок, ни смеха поварихи, ни споров служанок, ни звука газонокосилки на улице. Все боятся того, что может произойти дальше, и я в том числе.

Вот он, настоящий Лоренс-Пол Моррис. Человек, у которого всё должно быть под контролем. Для него люди — это пешки, которыми можно управлять так, как хочешь. В том числе и его семья. Если ему выпадет хорошее предложение, он обязательно им воспользуется. Даже если дело касается его дочери.

Я судорожно мотаю головой, слезы катятся по щекам, и я не могу сказать ни слова. Всё, что я могу делать, это молчать. Не хочу! Нет!

Мне нужно на воздух. Нужно сбежать. Сердце колотится от страха и неизвестности.

Мне нужно выйти замуж за мужчину, которого я не знаю и которого ни разу в жизни не видела.

Страх улетучился, а на его месте появилась злость. Моя грудь вздымалась и опадала в такт частым вздохам, а в животе затянулся тугой узел. Я повернулась к маме, дергая за рукав ее шелковой блузки. В ее глазах пустота, она уже приняла успокоительное, которое принимает каждый раз, когда приходится встречаться с отцом.

Ну же, скажи что-нибудь! Пожалуйста! Мам!

— Так будет лучше для всех, солнышко. — наконец ответила мама. — Ты уже взрослая, и у тебя должна быть своя семья.

Что? Нет!

Неужели мама поддерживает решение отца? Этого не может быть. Она бы никогда так не сказала. Что он с ней сделал? Хотя чего можно ожидать, мы пешки, которые делаем то, что скажет Лоренс Моррис.

Мама сжимает мои ладони в своих, смотря в мои глаза. Я перевожу взгляд на отца, который явно рад тому, что мать не мешает его очередному плану. Вырвавшись из рук матери, я бегу в свою комнату, оставляя родителей позади.

— Шарлотта! Не смей показывать свои фокусы! — слышу я позади отца. — Завтра он будет здесь!

Задыхаясь, я забегаю в свою просторную комнату, закрывая дверь на замок. Меня пробирала дрожь. Отец мог прийти в любой момент, читать свои нравоучения или избить меня чем-нибудь металлическим. Жизнь моей матери и моя была для меня важнее, поэтому я терплю и молчу. Именно этого и хотел мой отец.

Сейчас я хочу лишь сбежать, но я не могу. Не могу, потому что здесь я оставлю свою маму. Не могу, потому что даже если у меня получится сбежать, он все равно найдет меня, где бы я ни была, а потом уничтожит меня и маму.

Я скатилась по двери на холодный пол. Взгляд скользнул по фотографиям, которые весели на стене над столом. Фотографии со школы, с моей единственной подругой Вивьен. Она единственная кто всегда был рядом со мной. Она знает всю историю и то, в каком ужасном положении я оказалась. Сейчас она в частном колледже штата Иллинойс, Чикаго. Вивьен часто спрашивает меня, не хотела я бы вернуться в колледж. После года обучения в Чикаго я вернулась в Эванстон. Потому что решила, что дома мне будет спокойнее, так как буду рядом с мамой. Я переживала за нее. Не нужно было вообще возвращаться. Стало только хуже.

Что мне теперь делать? Сбежать?

Я подошла к окну, окинув взглядом территорию. На каждом углу дома камеры, а у ворот дежурит охрана. Дом находится в частном секторе, окруженный такими же особняками, чтобы выехать с сектора, нужно проехать еще один пост охраны.

Боже мой! Отсюда невозможно улизнуть незаметно.

Я тяжело выдохнула, опустив подбородок к груди. Слёзы скатились по щеке, веки опухли, а в груди была тяжесть и скованность. Этот кошмар никогда не закончится.

Карточный домик, что так долго выстраивался, посыпался.

Глава 2

Шарлотта

Наши дни

Холодный осенний вечер окутал город своей серой пеленой. Низкие тучи закрыли небо, и редкие фонари едва рассеивают мрак. Ветер пронизывает до костей, гоняя по улицам опавшие листья. Тело дрожит от холода, а по коже бегут мурашки. Мама осторожно положила свою теплую ладонь на мое оголенное плечо.

— Всё будет хорошо, — говорит она. В уголках ее глаз блеснули слезы, которые она быстро смахнула.

— «Безусловно, речь идет о вновь прибывших состоятельных представителях социальной элиты, являющихся деловыми партнерами отца», — говорю я матери на языке жестов, когда кованые ворота открываются и на подъездную дорожку заезжает черный «Роллс-Ройс».

Мама поджимает свои покусанные губы, после чего переводит взгляд на отца, который явно сейчас ликует. Волоски на моем теле встали дыбом, голова кружилась и болела. Всю ночь не могла уснуть, только ближе к утру мои веки словно налились свинцом, и я уснула. Весь день я не находила себе места и не знала, что мне делать. Как быть.

Мой пульс немного участился, когда машина подъехала к нам. Я не знала, кем окажется этот мужчина. Мой жених и будущий муж. Даже мысль об этом вызывает отвращение. Я бы могла тешить себя надеждой, что ему не больше сорока, но я надеюсь, что он не захочет себе жену, которая не умеет говорить.

Я приближаюсь к матери, когда двое охранников открывают двери автомобиля с обеих сторон. Белокурая женщина улыбается, смотря на меня, заставляя меня съежиться под пристальным взглядом пары голубых глаз. Мне кажется, что я ее где-то видела. Рядом с ней пристроился мужчина, протягивая ей свою ладонь, и она обхватывает ее.

— Добрый вечер. Мы так рады вас видеть. — приветствует их мой отец. Его слова звучат так фальшиво, что меня сейчас стошнит. Я замечаю, как он сжимает руки за спиной, выдавая нервозность. Он боится, что я могу все испортить. Я буду умнее.

Его глаза бегают, а улыбка натянута, как резиновая лента. Я знаю, что за этой маской скрывается нечто гораздо более неприятное. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна раздражения.

— Мы тоже очень рады. Я так давно хотела познакомиться с Шарлоттой. — Женщина подходит ко мне, хватая меня за руку и приветствуя меня. Она довольно приятная, и рядом с ней как-то спокойно. Я широко улыбаюсь ей, после чего перевожу взгляд за ее спину.

Когда мужчина, что стоял с ней, подошел ближе, я узнала его. Это же мэр нашего города. Габриэль Фостер. Мои губы задрожали, а по телу побежал холодный пот.

Только не это!

Я сделала шаг назад, стараясь не выдать своего волнения. Мэр остановился, его глаза внимательно изучали меня. Он слегка улыбнулся, но в его взгляде читалась настороженность.

— Добрый вечер, — произнес он, его голос был глубоким и уверенным. Я кивнула, в знак приветствия.

Но вот волновалась я не из-за него. Мой страх вызывал тот, кто стоял за его спиной. Лоб покрылся испаринами, и я почувствовала тошноту. Фигура за спиной была окутана тенью, но я ощущала её присутствие каждой клеточкой тела. Его силуэт размывался в полумраке, но я чувствовала его взгляд, тяжёлый и пронизывающий.

— Это Кристиан, мой сын. — объявил мэр, указывая на парня позади.

Я не слышала этого имени три года. Кристиан-Рид Фостер. Человек, который стоит вторым в списке, кого я ненавижу. Он шагнул вперёд, и я инстинктивно отступила назад, чувствуя, как сердце колотится в груди. Его серые глаза сверкнули в полумраке, словно два холодных омута, в которых утонули все мои надежды и мечты. Я с трудом сглотнула, пытаясь сохранить самообладание. Он был одет в идеально сидящий костюм, который подчеркивал его статную фигуру, но за этой маской лоска скрывалась тёмная сущность, от которой у меня по спине пробежал ледяной озноб.

— Рад вас видеть, Шарлотта. — Кристиан медленно приблизился, и я заметила, как его губы изогнулись в холодной усмешке. Я попыталась сделать шаг назад, но мои ноги словно приросли к полу. — Не стоит меня бояться.

Я хотела закричать, сбежать, что угодно, лишь бы не находиться рядом с ним. Не быть его женой. Только не он. Его холодные пальцы коснулись моего оголенного плеча, и я пожалела, что надела это платье. Его прикосновение вызвало во мне дрожь, как будто ледяной ветер проник под кожу.

— Пройдем в дом. На улице достаточно холодно, — сказала мама.

Пока все направлялись в столовую, ведя светские и скучные разговоры с отцом, я схватила мать за руку и отвела ее в сторону. Она удивленно посмотрела на меня, но я не дала ей времени на вопросы.

— «Только не он. Я прошу тебя, сделай что-нибудь, поговори с отцом», — говорю я ей жестами. — «Умоляю».

На глазах наворачивались слезы, а грудь сдавливало.

— Знаю, но я ничего сейчас не могу сделать. — Мама опустила голову, крепко сжимая мои ладони. — Прошу тебя, продержись всего год, и я вытащу тебя, обещаю.

Год — это так долго. Целый год, наполненный ненавистью, лицемерием и ложью. Я чувствую, как воздух вокруг меня становится густым, словно я тону в болоте. Я знаю, что мама делает все, что может, чтобы защитить меня. Но ее обещания звучат как далекий шепот, который я едва слышу.

Я постоянно думаю о том, чтобы сбежать. Уехать далеко, где никто не знает меня и не сможет причинить боль. Но каждый раз я вспоминаю маму и ее глаза, полные слез и страха. Она не переживет, если со мной что-то случится. Я пытаюсь найти силы в себе, чтобы бороться. Но каждый новый день приносит новые испытания. Я чувствую, как ненависть и зло проникают в меня, делая меня все слабее. Я боюсь, что однажды не смогу больше сопротивляться.

Мама старается быть рядом, но ее присутствие не всегда помогает. Она пытается дать мне советы, поддержать, но я знаю, что она тоже страдает. Ее боль отражается в каждом взгляде, в каждом слове. Я хочу защитить ее, но не знаю, как.

Изящное красное платье Лилиан Фостер отражается в мраморном полу столовой, который сегодня до блеска натирали горничные всё утро. Её волосы, уложенные в изысканную причёску, переливались в свете хрустальных люстр, а платье, словно сотканное из огня, подчёркивало её стройную фигуру. От ее грациозной внешности тяжело оторвать глаза.

На длинном столе уже стояли изысканные блюда и сверкающие бокалы с вином. Все как любит отец. Я скривила губы и села напротив своего будущего мужа.

Лоренс, сияющий от гордости, занял свое место во главе стола. Его глаза светились радостью, когда он оглядывал собравшихся. Он не знал, что я чувствовала внутри. Ненависть к моему будущему мужу, которого он выбрал для меня, была как яд, отравляющий мою душу.

Вечер обещал быть незабываемым.

Я старалась улыбаться, но каждый раз, когда наши взгляды с Кристианом пересекались, меня охватывала дрожь. Его холодные, безразличные глаза словно видели меня насквозь. Я ненавидела его за то, что он был здесь, за то, что я была вынуждена сидеть напротив него и притворяться, что все в порядке.

Мать, сидевшая рядом со мной, заметила мою напряженность. Она мягко коснулась моей руки, пытаясь успокоить.

Вечер тянулся медленно, как вязкий сироп. Гости болтали, смеялись, поднимали бокалы, но я оставалась в своем мире, полном тьмы и ненависти. Я наблюдала, как отец с гордостью представляет Кристиана, как они улыбаются друг другу, как будто все идет по плану. Но в этот момент я поняла, что мой план совсем другой. Я не собиралась оставаться здесь и терпеть эту жизнь. Я найду способ сбежать, найду способ изменить свою судьбу. И когда этот момент настанет, я не буду оглядываться назад. Я буду свободна.

— Прошу простить меня. — Ножки стула неприятно заскрипели по кафелю, когда Кристиан поднялся. — Шарлотта, не покажешь, где у вас уборная?

Что? Нет. Нет. Нет.

Они все сейчас смотрят на меня? Он что маленький, сам не найдет? Выдохнув, я поднимаюсь, направляюсь к выходу из столовой, не поднимая глаза. Я выхожу в коридор, стараясь не оглядываться. Ноги ведут меня мимо ряда дверей. Каждый шаг отдается эхом, усиливая ощущение неловкости. Я стараюсь не думать о том, что Кристиан идет за мной. Его присутствие заставляет меня нервничать, но я не могу позволить себе показать слабость.

Остановившись на против двери в уборную, я поднимаю взгляд на парня. Он не улыбается, не пытается заговорить, просто стоит, прислонившись к стене, с лёгкой небрежностью в позе. В этой тишине я слышу, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Это спокойствие, в сочетании с его обычно безразличным выражением лица, кажется мне странным и даже немного пугающим.

Почему он не заходит? Что ему еще от меня нужно? Его присутствие словно парализует меня.

— Шарлотта, — наконец произносит он, его голос звучит спокойно, но в нём ощущается какая-то скрытая угроза. Я поднимаю брови вверх, требую продолжения.

Кристиан молчит, продолжая стоять у стены. Его поза кажется расслабленной, но в ней есть что-то напряжённое, что-то, что заставляет меня чувствовать себя ещё более неловко.

— Теперь... — прошептал он мне. — Теперь ты принадлежишь мне. Я же тебе говорил, рано или поздно это бы случилось.

Кристиан подошёл ближе, его взгляд был прикован ко мне. Он медленно поднял руку и провёл пальцем по моей щеке, словно изучая её. Его слова вызвали у меня страх. Я не знала, как реагировать на его действия и слова, но чувствовала, что пути назад уже нет.

Я оттолкнула его руку от себя, смотря на него злобным взглядом. Желудок провалился куда-то вниз. Я мотала головой то ли пыталась отрицать это, то ли от того, какой он все-таки мудак.

— Теперь-то мы с тобой повеселимся. — Кристиан усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень, которая заставила меня вздрогнуть. Он сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как его присутствие стало ещё более подавляющим.

— Мы. Много. Чего. Не. Закончили. — Он наклонился ко мне, его дыхание стало горячим на моей коже. — Не так ли?

Его голос звучал низко и угрожающе, как будто он наслаждался моей беспомощностью. Я стояла, чувствуя, как страх и гнев борются внутри меня.

— Ты такая милая, когда молчишь. — усмехается он. — Это даже хорошо.

Он всегда смеялся над тем, что я не могу говорить. Его это явно забавляет. Как с игрушкой.

— Знаешь, предложение твоего отца взять тебя в жены было его лучшим предложением. — шипит он, его взгляд потемнел. — Я не мог отказаться от этого. Знаешь почему?

Мои ноги приросли к полу, не могу сдвинуться с места. Я хочу обозвать этого парня всеми возможными плохими словами, но еще больше я хочу, чтобы он это услышал.

— У твоего папаши сеть отелей, рестораны, компания, а это значит, что ему нужен человек, который прикроет его зад в случае чего. — в глазах щиплет от собравшихся слёз. — А мне нужна ты.

Он медленно приближается ко мне, его шаги звучат как раскаты грома в этой тишине. Я чувствую, как воздух вокруг нас становится тяжелее, словно я нахожусь в клетке, из которой не могу выбраться. Его слова, как острые лезвия, режут мою душу на части.

— Не могу дождаться, когда мы с тобой повеселимся. — его слова словно плевок.

Кристиан останавливается передо мной, его взгляд холоден, как лёд. Он смотрит на меня так, будто я — ничто, будто я — просто пустое место. Я толкнула его в грудь ладонями. Он пошатнулся, но не сдвинулся.

— «Ненавижу тебя». — сказала я ему жестами.

Я показываю ему средний палец, после чего быстрым шагом направляюсь обратно в столовую. Каблуки громко стучали по кафелю, эхом разносясь по длинному пустому коридору.

Хотела бы я объединить узы брака с этим человеком? Нет. Знала ли я его достаточно хорошо, чтобы отказать? Да. Я не хочу связываться с этим человеком. Он также попортил мою жизнь, как и отец. Они похожи, как две капли воды. Что он от меня хочет? Снова поиздеваться? Унизить? Уничтожить? Вероятнее всего. Я сжала кулаки, пытаясь сдержать злость.

Мне нужно что-то придумать. Как мне избежать этого. Мама сказала всего. Год — это долгий срок. За это время он сможет разрушить мою жизнь так, что последствия будут преследовать меня до конца дней. Но он прав. Отцу нужен человек, который прикроет его задницу. Отец — хитрый, лицемерный и безжалостный человек. Он никогда не задумывался о чувствах других. Все люди для него пешки, а он король.

Я не собираюсь становиться его пешкой. Я намерена стать королевой, которая поставит королю шах и мат. И Кристиан может мне в этом помочь. Только он об этом не узнает.

Глава 3

Шарлотта

Четыре года назад

Сейчас мне казалось, что воротник рубашки душил меня. В груди сильно сдавливало, а к горлу подступала тошнота. Я потерла холодные от пота ладони о клетчатую юбку, после чего оттянула воротник от горла. На секунду даже стало легче, но, поняв, что душит не воротник, отпустила его.

Рассматривая награды, которые стояли в шкафу за стеклом, я перевела взгляд на маму. Родители сидели напротив директора школы, в которую они перевели меня. На протяжении шести лет я была на домашнем обучении. Мама боялась отпускать меня в школу, переживая, что я не смогу освоиться среди подростков.

Идеально уложенные волосы, накрахмаленная рубашка, блестящие туфли. Всё, как и подобает директору частной академии города Эванстон. На его столе стояло куча статуэток, папки с документами, фотографии с его женой и ребенком и табличка с его именем. Ричард Дэвис.

Директор внимательно смотрел на нас, его глаза за линзами очков казались внимательными и изучающими. Он делал короткие пометки в блокноте, иногда кивая, словно подтверждая какие-то свои мысли. Мама нервно теребила край юбки, а папа сжимал руки в кулаки, но старался сохранять спокойствие. Я почувствовала, как внутри меня нарастает волнение. Это был мой первый визит в школу после шести лет домашнего обучения. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым, даже воздух в кабинете казался густым и тяжёлым.

— Я понимаю, что решение перевести вас сюда было непростым, — сказал мистер Дэвис. — Но я уверен, что вы сможете найти здесь друзей и почувствовать себя как дома.

Он сделал паузу, давая нам время ответить, но мы молчали. Я почувствовала, как мама крепче сжала мою руку, словно поддерживая меня.

— У нас в школе есть множество кружков и секций, — продолжил Ричард. — Вы можете выбрать то, что вам интересно, и заниматься этим с другими учениками. Мы также стараемся создать атмосферу, в которой каждый ребёнок чувствует себя важным и нужным.

Конечно же, мой отец дает этой академии деньги, поэтому им никак не помешает человек, который не может говорить. Они не могут отказать влиятельному человеку. Я мечтаю услышать, чтобы моему отцу хоть раз отказали в чем-либо. Он получает всё, что хочет, но получает он всё благодаря грязным деньгам.

Я чувствую, как тошнота подходит к горлу. Резко поднявшись с мягкого кресла, я привлекаю внимание всех присутствующих в этом кабинете.

— «Здесь душно. Выйду подышать свежим воздухом», — говорю я маме, направляясь к выходу.

— Только не уходи далеко, дорогая, ладно? — обращается ко мне мама, на что я ей киваю и выхожу из душного, пропитанного запахом бумаги кабинета.

Выйдя в приемную, я вдыхаю свежий воздух и плюхаюсь на стул. Я прикрываю глаза, запрокинув голову назад. Лёгкий ветерок касается моего лица, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает. В коридоре тихо, только изредка слышны шаги и приглушённые голоса. Неужели я нервничаю? Отныне мне придется ходить сюда каждый день, видеться с учителями и одноклассниками. Но самое волнительное не это, а то, как я буду общаться с ними и как они отнесутся ко мне. К тому, что я не могу говорить. Как мне подружиться с кем-то? Сердце колотиться, отбивая ритм в ушах.

— Новенькая? — низкий голос послышался где-то впереди. Я распахиваю глаза и выпрямляюсь.

Парень в мятой рубашке, край которой торчит из-под брюк. Растрепанные черные волосы спадали на его глаза. Я молча смотрела на него, разглядывая его внешний вид. Мне хотелось узнать, какие ребята здесь учатся, но не была уверена, хорошей ли идеей было общаться с этим парнишкой.

— Рано не радуйся, — тихо произнес он. — Здесь новеньких не любят. Считают, что очередной ребенок влиятельных родителей начнет диктовать свои условия, а это значит, что ими сложнее управлять.

— Придется выживать. — Он улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на оскал. — Будешь делать что хочешь, долго не продержишься. Это место не для слабых.

Я нахмурилась, не зная, стоит ли верить его словам. Он говорил так, будто сам прошел через это.

— Приспосабливайся, — сказал он. — Учись слушать и молчать, когда это нужно. И никогда не забывай, что здесь каждый сам за себя.

Я замерла, слушая, как громко бьется мое сердце. Теперь я еще больше нервничаю. Это было моим решением — отправиться в школу, контактировать с людьми. Мне нужно научиться общаться с окружающими. Но это будет сложнее, чем я думала.

— А ты неразговорчивая. — продолжил он, отвлекая меня от мысли. — Это хорошо. Чем меньше открываешь рот, тем меньше проблем создаешь.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения. Его слова казались мне насмешкой. Он усмехнулся, и я заметила, что его глаза блестят лукавством. Я нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет в виду. Но его слова заставили меня задуматься. Может быть, он был прав? Возможно, в этой школе действительно все было не так просто, как казалось на первый взгляд. У меня всё больше появляется желание ворваться в душный кабинет директора и сказать, что я передумала. Но за пределами дома и школы люди могут быть еще хуже. Отступать нельзя, нужно знать, как мне противостоять этому.

Я тяжело вздохнула, перебирая пальцами край юбки. Мне нравится эта школьная форма. Синяя юбка в клетку, классическая рубашка и черные балетки. В детстве я мечтала ходить в школу в такой форме. Мечтала быть как все остальные дети. Разговаривать на уроках, делиться секретами с подругой, сидеть на трибунах и смотреть на баскетбольную игру.

Меня отвлек громкий звук хлопнувшей двери. Я подняла глаза и увидела девушку, ворвавшуюся в приемную. Ее кудрявые волосы были растрепаны, словно она бежала сюда. Она бросила на меня взгляд, и на ее лице появилась широкая улыбка.

— Привет, я Вивьен. — сказала она, протягивая мне руку. — Ты ведь Шарлотта?

Я неуверенно кивнула. Откуда она знает, как меня зовут? Поерзав на стуле, я поднялась, переминаясь с ноги на ногу, все еще ощущая пронзительный взгляд парня на мне. В это время из кабинета вышли родители с мистером Дэвисом.

— Вивьен сегодня будет твоим куратором. — обратился он ко мне, указывая на девушку рядом со мной.

— Спасибо вам. — мама пожала ему руку, после чего подошла ко мне, приобнимая за плечи. Ее руки дрожали, а предупреждающий взгляд отца заставил меня сжаться.

Одним острым взглядом он дает мне понять, чтобы я молчала. Если он забыл, я не могу говорить, и он тому причина. Прикрыв глаза, я выдохнула, после чего схватила лямку рюкзака, закидывая его на плечо.

— «Всё хорошо. Я справлюсь», — сообщаю маме, быстро бросая взгляд на парня. Он озадаченно смотрит на мои руки, на то, как я говорю жестами. Его черные брови сводятся в переносице.

Когда я шла сюда, больше всего я переживала за то, как люди отреагируют на мой способ говорить. Мне это не нравилось, и им, очевидно, тоже. Когда они видят подобное, это кажется им странным и необычным. В обычной жизни они редко сталкиваются с немыми людьми. Некоторые даже презирают таких, как я. Я была готова к этому, но, похоже, этого недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно.

— Сначала покажу тебе школу, а после будем наверстывать то, что ты пропустила за месяц учебы. — с легкой улыбкой произнесла Вивьен, взяла меня под руку и повела из приемной в прохладный коридор, оставив остальных позади.

Вивьен уверенно шагала вперед, не обращая внимания на любопытные взгляды, которыми нас провожали. Её прикосновения были теплыми и успокаивающими, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает. Мы шли по длинному коридору, украшенному яркими картинами и плакатами, на которых были изображены сцены из школьной жизни. Я старалась запомнить дорогу, но чувствовала, что мои мысли все еще где-то далеко.

— Кстати, последние два года мы будем учиться в одном классе. — Вивьен приобняла меня за руку, следую в столовую. — После обеда у нас будет алгебра. Я дам тебе кое-какие задания, просмотришь их дома. Если всё сделаешь, супер. Если что-то не получится, я помогу тебе.

Мы перешли в кампус, где находиться столовая, и я сразу же почувствовала приятный запах еды. Как только мы вошли, я сразу почувствовала приятный аромат еды, который тут же напомнил мне о голоде. Ученики выглядели не такими, как я ожидала. Они выглядят взросло, вычурно. Брендовые вещи, идеально уложенные и крашенные волосы. Девушки выглядят потрясающе. Правда. Их кожа сияет, как и лакированные балетки. Парни выглядят подтянуто. Спортивное телосложение добавляет им мужественность.

Мы подошли к столовой, и я увидела, как ученики входят внутрь, оживленно разговаривая и смеясь. Внутри было тепло и уютно, звуки разговоров и звон посуды создавали приятную атмосферу. Я почувствовала, как голод становится сильнее, и сглотнула слюну.

Вивьен тянет меня к шведскому столу, где можно взять всё, что пожелаешь. Я не набираю себе много еды, но еда выглядит вкусно. Я голодна, но тошнота все еще не ушла. Когда мы направляемся к свободному столу, я замечаю того парня из приемной. Он встречается со мной взглядом, и я быстро отвожу глаза.

Устроившись за столом, я достаю телефон, чтобы напечатать сообщение Вивьен, и передаю мобильник ей.

— «Ты знаешь того парня, который был в приемной?» — она внимательно читает мое сообщение, после чего настороженно смотрит на меня.

— Лучше не связывайся с ним, — она передает мне мобильник, хватая другой рукой вилку. — Он из тех людей, кто любит устанавливать свои правила и делает всё, что ему только в голову придет.

Почему она так говорит? Кто он такой? По тому, как она говорит, этот парень напоминает мне отца. Никаких законов для них не существует. Только те, что придумали они сами. Когда я шла сюда, я ожидала таких личностей здесь.

— Кто он? — напечатала я, снова передав мобильник.

Она помотала головой, резко выдыхая. Напихивая рот спагетти, она тщательно прожёвывает, пока я томительно ожидаю ответа.

— Это Кристиан Фостер. — Я всё равно не понимаю, кто он, информации мало. Я замираю в ожидании ответа. — Сын мэра.

Ничего себе. Тогда понятно, почему он так самоуверен в себе. Кивая, я опускаю взгляд в тарелку, ковыряя вилкой в салате.

— Даже не думай о нем, — говорит она с набитым ртом, смешно мотая головой, от чего я прыскаю от смеха. — Они затянут тебя в свою ловушку.

Ловушку? Что она имеет в виду? Ничего не понимаю. Я вздергиваю бровь, требуя объяснения. Она хихикает, бросая вилку в тарелку.

— Ты милая, — сообщает Вивьен. — Он превратит твой мир в розовых очках в ад. Ты же не хочешь страдать от своих решений в будущем?

Мой мир давно уже превратился в ад. Я день за днем страдаю. После той ужасной ночи я больше не могу быть как все, как обычный человек, ученик школы, подросток, который должен достойно проживать свою жизнь. Ходить на ночевки к подруге, ходить на вечеринки и встречаться с мальчиками. Может быть, еще не все потерянно.

Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Я не могу понять, почему это случилось со мной. Я не могу позволить себе просто сдаться и утонуть в этом море боли и отчаяния.

Может быть, это и есть мой путь к исцелению. Может быть, только через боль и страдания я смогу найти свой свет и вновь обрести радость жизни.

Жизнь имеет смысл только тогда, когда мы находим свою цель.