Ксения Суворова
Осенний листопад

Глава

Осенний листопад..А может быть, зимний? И отчего вообще говорят «летний листопад», если это звучит так непривычно?

Зимний листопад кажется особенно выразительным — будто мы сбрасываем с себя надежды: на тёплую погоду, на ежедневное солнце, на случайные улыбки прохожих. Такие мысли крутились у меня в голове, пока я шёл на работу.

Путь от работы до дома занимал чуть больше тридцати минут. Но осенью — в моё самое любимое время года — я всегда выделял на дорогу чуть больше времени: дорога шла через огромный парк. Пока обойдёшь любимые места, посидишь на скамейке, подышишь свежим воздухом — глядишь, и целый час незаметно пролетит.

Этот парк любили все жители города. Он не был единственным в городе, да и на уединение тут рассчитывать не приходилось. Утром здесь встречались спортсмены, ма-мочки с колясками, пожилые люди. Вечером — влюблённые пары и те, кто спешил с работы, но всё же находил несколько минут, чтобы глотнуть паркового воздуха.

Что в нём было особенного? На первый взгляд, самый обычный парк: скамейки, деревья, тропинки, киоски с мороженым и всякой мелочью, да ещё маленький ресторанчик «Гудзон». Но для каждого жителя это был «тот самый» парк — место, где начинала взрослая жизнь и заканчивалось детство. Здесь мы гуляли ночи напролёт, встречали рассветы, провожали любимых и расставались.

Для меня эти прогулки стали ежедневным ритуалом, который помогал справляться с любыми жизненными трудностями. Так должно было быть и сегодня: обычный день, ничем не отличающийся от других. Прогулка, работа, прогулка, семья, ужин, разговоры, отбой. Это постоянство мне нравилось, я был по-своему счастлив.

Но этот день я буду вспоминать ещё не раз. Именно он расставил точки над всеми моими давними догадками о прошлом.

Всё началось с обычного телефонного звонка — я делал такие сотни раз в день. Трубку взяла секретарь.

— Вас беспокоит Екатерина Летова, — передала Юлия.

— И какой у Екатерины Летовой вопрос? — спросил я в недоумении.

— Это личный вопрос. Она просит вас подойти к телефону, — сказала Юлия.

— Личные вопросы решаем только по предварительной записи, — огрызнулся я и пошёл на кухню пить кофе, не дослушав дальнейший разговор. «Странно, — подумал я. — Юлия Сергеевна никогда раньше не передавала мне таких сообщений. У нас ведь правило: только по записи».

Впрочем, вскоре я уже не думал об этом: голова была занята другими делами. Я работал адвокатом по семейным делам. Чаще всего ко мне обращались за составлением брачных договоров или помощью в разводах. Сейчас у меня было дело женщины N, которая никак не могла поделить с бывшим мужем детей и имущество. Оно тянулось уже два года, и мы никак не могли прийти к соглашению с противоположной стороной. Это порядком надоело. Сегодня предстояло очередное заседание, и я надеялся, что оно наконец станет последним. Я как раз готовил речь.

Налив кружку кофе, я не стал задерживаться и вернулся в кабинет. Секретарь с кем-то разговаривала. Тон был не таким строгим, как обычно, и это меня насторожило. «Неужели мир перевернулся?» — мысленно удивился я.

Юлия Сергеевна больше двадцати лет была моим неизменным делопроизводителем — по сути, моей второй рукой. Её хватке мог позавидовать любой. Ей было слегка за шестьдесят, у неё были внуки и дети. Её памяти позавидовал бы любой студент: она всё знала, всех помнила — и имена, и родственников, и все заседания по делам. Настоящий компьютер с очень напористым характером. Каким бы серьёзным ни был мой клиент, перед ней он становился обычным провинившимся школьником, которого вызвали «на ковёр» к директору.